Создание семъи, чтобы получать эффекты бегства от собственной внутренней боли.
Пространство "семья".

Краткая аннотация

Документ представляет собой поуровневый анализ семьи как проекта, создаваемого не из свободного выбора, а как формы бегства от исходной боли и давления социальных программ. Последовательно показано, как из состояния несоответствия и внутренней пустоты возникает импульс созидания, который через реализацию, фиксацию, выгорание и деградацию приводит к разрушению структуры и возврату к той же боли в более тяжёлой форме. Центральный вывод документа заключается в том, что подобные проекты функционируют как программа самоуничтожения: созидание используется не для жизни, а как способ ухода от боли, что неизбежно заканчивается утратой ресурса, отказом от себя и развалом семейных отношений.

2021_08_27

Текущее состояние

Сложности в семейной жизни. Боль от невозможности наладить отношения и неспособности получать подверждение собственной значимости и положительной оценки собтвенных усилий и расходов для обеспечения семьи.

Прояснение.

Ты вложил значительный объём ресурсов в создание семьи, и на текущий момент тебе больно от того, что этот ресурс не работает на те эффекты, ради которых он изначально вкладывался; именно здесь и находится основная точка боли, а не в частных конфликтах или отдельных ситуациях.
Рассмотрим пространство проекта, в который ты вкладываешь ресурс. Если отбросить внешнюю мишуру и вторичные интерпретации, то по своей структуре ты вкладываешь ресурс в проект, аналогичный бизнесу. В бизнесе у тебя есть конкретные элементы, есть ожидание определённого эффекта и есть понимание, что результат не возникает автоматически. Ты не просто положил деньги в ячейку и ожидаешь доход — ты вкладываешь идеи, связи, время, интеллектуальные усилия, компетенции, постоянно задействуешь свои способности и внимание. Точно так же можно рассматривать и семейные отношения — как создание проекта, в который вкладывается ресурс с расчётом на получение определённого эффекта.
При этом понятие «ресурс» здесь значительно шире, чем деньги. В семье доля эмоционального ресурса существенно выше, потому что ожидание от семьи — не финансовый результат, а определённые эмоциональные состояния и переживания. Ты не ожидаешь от семьи денег, поскольку для получения денег у тебя есть принципиально другие сферы и механизмы. В финансовом смысле семья — убыточный проект, и это важно увидеть без иллюзий. Деньги ты вкладываешь в бизнес, чтобы получать больше денег, а в семью ты вкладываешь ресурс, чтобы получать другие эффекты. Однако на выходе этот эффект не возникает. А если эффект не возникает, это означает, что на этапе формирования проекта были приняты ошибочные решения.
Проблема в том, что знаний нет, опыта нет, системному созданию семьи никто не учит. Инструкций не выдают, а большинство существующих материалов о семье сводятся к абстрактным эмоциональным рассуждениям, что само по себе является ошибкой. Мы вкладываем ресурс не ради неких возвышенных материй, а ради конкретного обратного эмоционального эффекта. Когда людей уводят в сторону высоких концепций и подменяют этим реальную механику вложения и отдачи ресурса, пространство начинает работать искажённо. Мы не будем спорить с наукой или моралью; наша задача — рассмотреть семью как пространство вложения ресурсов ради получения эффектов.
Здесь вопрос не в том, чтобы срочно найти ошибки и исправить их, а в том, чтобы рассмотреть само пространство «семья» как изначальный проект. Ошибочные решения берутся из ошибочных представлений о том, как это пространство функционирует. Любые решения, построенные на неверных суждениях, информации или ожиданиях, дают минусовый, противоположный результат. Ты ожидал получить любовь, уважение, признание, а на выходе сталкиваешься с обесцениванием. При этом субъективно кажется, что всё было сделано правильно: ресурсы вложены, усилия приложены, действия выстроены логично и последовательно. Однако результат оказался противоположным ожидаемому.
Можно долго рассуждать о том, кто плохой, кто хороший, кто оценивает, а кто нет, но ключевой момент остаётся неизменным: решения принимал ты, ресурс вкладывал ты. Почему это пространство сработало наоборот — вопрос, который ещё не был прояснён. И мы не будем разбираться в деталях конкретных поступков. Мы будем прорабатывать само пространство, в котором ты создавал этот проект, формировал решения и действовал, потому что это пространство необходимо рассоздать.
Рассоздание не означает отрицание прошлого опыта. Оно необходимо для того, чтобы в дальнейшем создавать новые проекты, трансформировать текущие, изменять их или ясно видеть собственные ошибки и некорректные действия. Иногда становится очевидно, что ошибки были настолько фундаментальными, что их невозможно исправить локально. То, что может сработать в одном проекте и для одного человека, в другом случае может дать прямо противоположный эффект и усугубить ситуацию. Люди разноуровневые, с разными наборами принятых идей и установок, которые однажды были усвоены и стали частью структуры личности. С этим набором окружающим приходится взаимодействовать, иногда опровергая, иногда рассматривая причины и следствия, но базовая структура личности при этом остаётся монолитной и устойчивой. Вокруг неё можно лишь выстраивать движения и действия; она создана для выполнения определённых функций и просто так не разрушается.
Приказываю себе найти и прояснить пространство «семья».

Уровень 1
Я вижу семью как проект, как структуру, созданную с целью сформировать и удерживать определённое состояние, а также как пространство, в котором фиксируется и удерживается внимание. В ответ на это пространство я ожидаю получать эффекты и реакции, которые, в свою очередь, дают мне определённое состояние и поддерживают его. Мотивы создания этого уровня напрямую связаны с бегством от целого набора болезненных состояний. Та модель семьи, которую я изначально создаю в уме как цель и как образ, полностью закрывает болезненный участок восприятия, не давая мне с ним соприкасаться напрямую.
Под этим находится более глубокое состояние, в котором я ощущаю себя неполноценным, никчёмным, слабым, проигравшим и одиноким. Это глубинное состояние, усиленное идентификацией себя как «мужика», превращается в бессознательный набор идей о том, как надо и как должно быть. Так формируется общее бессознательное болезненное состояние и идея создать семью как противовес и как способ бегства. Я существую и программирую свою личность, создаю себя из идей и установок в ответ на восприятие реальности. Во взаимодействии с реальностью я получил определённый болезненный опыт, который также был зафиксирован и оформлен в уме. В совокупности это дало устойчивое состояние, в котором я живу, являюсь определённой программой и определённым механизмом восприятия и взаимодействия с миром.
Я изначально формирую почву для этого процесса: глядя на реальность, я формирую набор идей и установок. Жизненные уроки, болезненные переживания, неоправданные ожидания, отсутствие способностей в чём-то или отсутствие чего-то значимого, одиночество — всё это накапливается на разных уровнях. Каждый элемент, каждое событие и эпизод перерабатываются мной, и, исходя из своего уровня, я формирую для себя некую «ответку». В этом контексте семья для меня становится ответом на глубокое состояние накопленной боли. Внешне это состояние кажется однородным, но на самом деле оно многослойно и разнообразно, поскольку здесь присутствует общая боль одиночества, общее притяжение к людям и потребность в сближении. Создание семьи в этом смысле выступает как способ не быть отшельником, как попытка создать общее пространство и выйти из изоляции.
Боль одиночества здесь является базовой и фундаментальной. К ней добавляется боль поражения и ощущение необходимости кому-то что-то доказывать. Внутри этой логики возникает установка: если я не могу иметь рядом с собой женщину, значит, я «какой-то не такой». Я должен соответствовать. Если я мужчина, то рядом со мной должна быть женщина; если женщины нет, значит, я не мужчина, значит, я неправильный. Так формируется структура расхождения между «правильно — неправильно», «надо — не надо», и вся эта дихотомия пропитана болью. Отсутствие соответствия автоматически переживается как боль.
Эти представления о том, как «надо» жить человеку, получены с рождения и встроены в базовую социальную программу: родился, детский сад, школа, институт, работа, пенсия, смерть. В этом списке присутствует и параллельный процесс — уход от родителей и становление родителем самому. Это воспринимается как преемственность и традиция, и если ты этого не делаешь, то будто бы нарушаешь закон. А раз нарушаешь закон, значит, ты снова «не такой» и не соответствуешь социальным программам. Мать ждёт внуков, общество транслирует ожидания, и на социальном уровне возникает давление, которое я затем сам же усиливаю внутри себя, потому что «надо соответствовать».
Если я делаю «как надо», я получаю уважение и гордость со стороны родителей и тем самым закрываю для себя эту боль, выполняя традицию. В итоге есть базовое состояние с большим количеством боли, и в ответ на него возникает идея: создать семью и закрыть эти боли. Я создаю семью, выполняю традиции, продолжаю род, становлюсь социально адекватным, побеждаю в социальной игре за женщину и в своих представлениях одним махом аннулирую целый пласт боли. Эта аннуляция существует прежде всего в фантазиях и ожиданиях, но именно она и становится внутренним обоснованием проекта «семья».
ЦИ
Пространством семьи я сбегаю из состояния, которое отказываюсь видеть и с которым отказываюсь взаимодействовать. Это отказ от взаимодействия с более глубоким состоянием и более глубокой болью. В основе этой боли лежит страх оказаться вне рамок социума и вне представлений о том, каким «должен быть» человек. Это огромная боль — не соответствовать этим рамкам. Поэтому возникает стремление к максимальному соответствию: должна быть семья, должно быть «как у всех». Именно эта боль, страх выпадения из рамок, толкает на создание такого пространства и на вложение в него ресурсов. При этом внутри самого пространства семьи формируется собственный набор правил, ожиданий и ограничений, которые затем начинают воспроизводить и усиливать исходную боль, от которой изначально планировалось убежать.

Уровень 2
Всё состояние необходимости соответствовать рамкам трансформируется в импульс. На этом уровне я начинаю формировать идеи, создавать образ, фантазировать и ставить цели, и здесь уже возникает мотивация в логике «как правильно» и «как я хочу». Я полностью закрываюсь от предыдущей точки и в рамках второго уровня воспринимаю состояние как очевидное и само собой разумеющееся: «я хочу семью, я создам семью». В уме формируется структура — новый свод правил, идей и установок о том, как это должно быть и как это должно функционировать. Параллельно возникает внутренний отклик в виде переживаемой эйфории: от любого взаимодействия, от ярких эмоций, от самого факта контакта с умственной структурой семьи как планируемого проекта.
Я задумываю, проектирую и приступаю к реализации. Я пытаюсь подогнать реальность под то, что нафантазировал, и хотя объективно подогнать её невозможно, я всё равно действую так, словно это осуществимо. Здесь состояние уже не осознаётся как производное от боли; я не вижу, почему именно я хочу определённого результата, но сам факт желания становится для меня достаточным основанием. Я выстроил структуру как ответ на всю свою боль, и эта структура мгновенно уходит в бессознательное. Дальше на уровне импульсов я начинаю работать с реальностью как программа, собирая этот проект и выстраивая соответствующие процессы — свидания, движение в сторону создания семьи, поэтапное конструирование формы.
Когда этот конструктор собран по определённым внутренним законам, которые я заранее для себя определил, он также сразу падает в бессознательное, и всё переходит на уровень реализации. Я начинаю воплощать то, что было задумано, не задаваясь вопросом о причинах и исходных мотивах. Именно так проекты и функционируют: есть определённая боль, от которой необходимо сбежать, затем аналитически и программно создаётся способ этого бегства, который через формирование новой структуры должен дать новое состояние, в котором исходная боль перестанет восприниматься. После этого сама боль вытесняется в бессознательное, а я уже внутри проекта продолжаю создавать и поддерживать образ, взаимодействуя с реальностью через импульс и пытаясь подтянуть её под заранее принятый набор идей и установок, в массе своей бессознательных.
В данном случае реализация происходит в форме семьи. Здесь я перехожу к процессу безусловного выполнения всех команд программы: сначала существует программа, а затем она переносится на уровень субъективного переживания как «это же мои желания, это же я хочу». Я начинаю формулировать это так: я хочу, чтобы моя жизнь была полноценной именно в таком виде и с такими характеристиками.
При этом атрибуты «полноценности» полностью задаются программой. Всё, что в ней прописано как признаки правильной жизни, я начинаю воспринимать как обоснованные и единственно верные ориентиры. Я действую в соответствии с этим сценарием, не видя, что сам критерий правильности является результатом программирования, а не свободного выбора.
ЦИ
Я выдаю программы за свои желания, отказываясь видеть собственную запрограммированность. Я отказываюсь от собственной воли, от собственного уровня и от собственного авторства. Желания программы становятся моими желаниями, и я перестаю различать, где заканчивается навязанная конструкция и где начинается моё собственное определение. Сознательное определение задач и целей подменяется импульсом, который приходит в формате «теперь ты желаешь этого», и я автоматически начинаю это желать. Это является отказом от собственной причинности, от способности быть источником желания.
Внутри каждой такой «хотелки» можно обнаружить программу, которая это желание сформировала, и моё согласие с ней. За каждым желанием стоит определённая боль, а между этой болью и самим желанием находится программная прослойка, доводящая меня до состояния внутреннего зуда, нехватки и напряжения. Возникает ощущение, что «мне надо», «мне не хватает», и этот импульс диктует движение, стремление и бегство. Я оказываюсь внутри состояния постоянного внутреннего зуда, не осознавая, что его источник находится не в реальности и не в истинной потребности, а в программной конструкции, принятой мной за собственное желание.

Уровень 3
Я создал проект, сбежал в него и ограничился им. Теперь я полностью существую по новым законам. Изначально, создавая проект, я находился вне него, однако после завершения формирования я поместил себя внутрь и отгородился от всего остального. В контексте семьи это означает, что я стал семьянином, носителем целой структуры обязанностей и ответственностей. Началось существование в новой форме, были запущены новые процессы. Что-то создано, структура собрана, и она функционирует как набор процессов, внутри которых я действую и растрачиваюсь.
Я нахожусь внутри этой структуры, влияю на процессы, корректирую их, создаю для себя состояния. От изначальной боли я ушёл в выполнение процессов, которые дают временные состояния. Я задумал, организовал и реализовал проект, а затем, уже с новым набором более мелких идей и установок, создал для себя структуру в виде жёсткого набора обязанностей, ограничений и растратных процессов. Растрачиваясь в этом, действуя в заданном направлении и совершая определённые действия, я иду к более крупным идеям, фиксируя отдельные достижения.
Эти достижения вызывают во мне отклик, и именно этим откликом я подпитываю свои состояния. Каждый такой отклик закрывает моё изначальное состояние несоответствия, ощущение того, что я «не такой, как надо». Я продолжаю движение внутри закрытого пространства семьи, чередуя достижения и состояния, и таким образом удерживаю себя в постоянном побеге от несоответствия социуму. То, что на уровне 2 было сформулировано и запущено, на уровне 3 уже реализовано, и я просто спускаюсь в это реализованное пространство, закрываюсь в нём и продолжаю идти к той же цели — сбежать от первоначальной боли, но уже другими способами.
Теперь это делается через более мелкие достижения и более краткосрочные состояния. С каждой следующей точкой я отказываюсь от некой универсальности и всё глубже погружаюсь в одну конкретную идею. Эта идея постепенно мельчает, и глобально я отказываюсь от множества возможностей, цепляясь и фиксируясь на одном варианте. На уровне 2 у меня было пространство выбора и множество вариантов реализации идеи семьи. На следующем шаге, когда идея реализована, я одномоментно исключил всю остальную универсальность выбора. Я ушёл с того уровня и теперь существую как «малый семьянин», а не как потенциал с универсальными возможностями.
ЦИ
У меня было пространство выбора, и я сделал выбор. Пространства выбора больше нет. Я отказываюсь от способности выбирать и принимать решения. Я отказываюсь от способности интеллекта думать, поскольку решение является продуктом работы интеллекта, а я передал эту функцию уже созданной и реализованной структуре.

Уровень 4
Возникает идея о том, что проект больше не приносит кайф. Он начинает восприниматься как обуза, как трудность, как постоянное напряжение. Я начинаю чувствовать боль от несоответствия между изначально запрограммированным, задуманным образом и реальностью: мечта и фактическое проживание не сошлись. Проект требует постоянного внимания, ответственности и растрат, и именно это начинает переживаться как тягость. Семья как проект в восприятии дробится на множество различных сфер, и каждая из этих сфер даёт собственный отклик. Запускается процесс деградации и выгорания, внимание вынуждено постоянно перескакивать от одного проблемного участка к другому, выстраиваясь в цепочку бесконечных задач и напряжений. Проект становится тяжёлым и поддерживается уже не за счёт живого интереса, а через усилие, «на морально-волевых».
Начинают формироваться новые идеи, цель которых не в развитии, а в сохранении. Эти идеи носят характер фиксации: «надо сохранить», «нельзя разрушить». Параллельно усиливается драматизация напряжения, восприятия и проекта в целом. Неожиданно становится очевидно, что семья как структура состоит из множества разнородных аспектов и процессов, каждый из которых даёт собственную обратную связь. Эмоциональное восприятие становится фрагментированным и противоречивым. Внутри этого множества процессов я начинаю всё отчётливее ощущать боль от сложности, от необходимости постоянно разбираться, быть вовлечённым, внимательным и включённым. Эта необходимость начинает восприниматься как непосильная.
На этом этапе запускается другой вариант бегства. Я начинаю создавать новую боль, чтобы сбежать от предыдущей. Появляются различные формы отвлечения, застревания, оправданий, уходов внимания. Идёт активная работа по имитации движения и сохранения формы. Идея «сохранить» начинает функционировать как фиктивный ориентир, как дальний красный огонёк, который вроде бы ещё светит, но не даёт реального направления. Разрушать нельзя — и на этом удерживаются многие семьи и многие проекты. Люди продолжают находиться вместе, оставаясь при этом внутренне чужими, не понимая, почему они всё ещё рядом и что именно их удерживает. Взаимодействие становится примитивным, а структура поддерживается почти полностью на бессознательном уровне.
Идея общего пространства формально сохраняется, однако эмоционально люди всё больше отдаляются друг от друга. Всё начинает ощущаться как сложное, тяжёлое и невыносимое. Структура, состоящая из множества процессов, постоянно вызывает отклик, и именно из-за их количества и расхождения с изначальным замыслом это становится болезненным. В процессе взаимодействия возникают отдельные ситуации, каждая из которых порождает собственную эмоцию и дополнительную растрату. В этих процессах происходит постепенная деградация и опустошение. Отдельные сферы семейной жизни начинают полностью закрываться.
Например, конфетно-букетный период, как стартовая часть отношений, достаточно быстро исчезает, потому что структура трансформируется, процессы корректируются, одни уходят, другие замещают их. Шарм, лёгкость и красота начала теряются по мере того, как в силу вступают новые процессы и внимание перетекает в иные зоны ответственности. Всё это изменение структуры, вся эта деградация восприятия сопровождаются болью: болью тяжести, непосильности и перегруженности. И вместо прояснения продолжается бегство и отвлечение. Целостная картина проекта теряется, она больше не удерживается в восприятии.
Происходит полный уход от реального восприятия проекта и погружение в искажённую, нагруженную картинку мира, в которой я больше не вижу ни структуры, ни собственных действий, ни реальных причин происходящего.
ЦИ
Отказ от реального восприятия собственного проекта и отказ от реального восприятия происходящего.

Уровень 5
Я ощущаю острую боль, исходящую из определённой, локальной части пространства проекта, и погружаюсь в неё, фактически становясь этой болью. При наличии всего пространства проекта семьи и множества протекающих в нём процессов, на пятом уровне я идентифицируюсь уже не с проектом целиком, а с одним конкретным процессом, несущим боль. Я замыкаюсь и закрываюсь внутри этого болезненного процесса, теряя связь с общей структурой.
На этом уровне, к примеру, в ситуации ссоры, я уже не семьянин и не участник общего проекта, а «скандалист», ведущий конфликт. Я вовлечён в ссору и становлюсь её пленником. Я совершаю разрушительные действия, не осознавая их разрушительного характера. Здесь действует связка «боль — импульс — действие», причём действия носят деструктивный характер по отношению ко всей структуре проекта. У этого микропространства, например у ссоры, есть собственный набор идей, установок и логики. В рамках ссоры «победа» оказывается поражением для более высоких уровней структуры, причём разрушительным является не только результат, но и сам процесс ведения конфликта.
Цели и идеи ссоры, их реализация и следование им приводят к интенсивным эмоциям и острым ощущениям, которые субъективно воспринимаются как значимые и оправданные, но по факту разрушают общую структуру. На этом уровне разрушение переживается как нечто логичное и нормальное. Ссоры и конфликты интерпретируются как допустимый и даже необходимый способ «прояснения отношений», будто бы способный что-то дать. При этом сама ситуация существует в вакууме: находясь внутри неё, я закрыт и не вижу более высоких целей и смыслов, есть только конфликт и его внутренняя логика.
Если рассматривать семью в целом, то в отношениях мужа и жены существует момент, когда люди опускаются до уровня отдельного процесса, до микропространства, в котором сконцентрирована определённая боль. Происходит переход внутрь этого пространства, созданного изначально как инструмент или средство, но в итоге я становлюсь жертвой этого же пространства. Я становлюсь жертвой исполнения его программ. Я опускаюсь на уровень, где сам создал «мясорубку» для переработки, а затем ещё ниже — на уровень, где сам становлюсь тем, что в ней перемалывается.
Изначально предполагалось, что проект даст удовольствие, усиление, расширение, но в реальности оказывается, что всё «удовольствие» сводится к погружению в роль расходного материала, переживающего интенсивные негативные эмоции и боль. Я создавал структуру для достижения одного состояния, а оказался в состоянии качественно противоположном. Это не просто смена роли или позиции, а радикальная смена уровня. Я был тем, кто действует, решает и создаёт, а стал пленником, лишённым возможности влиять. Я превращаюсь в жертву процесса, который сам же и инициировал.
ЦИ
На этом уровне происходит отказ от личности в определённом формате. Я перестаю быть тем, кем был ранее, со всем своим путём, наборами идей и установок. В результате последовательной деградации я качественно перестаю быть прежним собой и фиксируюсь в форме жертвы отдельного деструктивного процесса.

Уровень 6
На этом уровне становится очевидно, что в рамках действующей программы уже не имеет принципиального значения, кто именно выбирается в партнёры и каким образом складывается конкретная форма взаимодействия. Выбор партнёра перестаёт быть свободным актом и начинает выглядеть как функциональный элемент программы: выбирается тот, кто способен выполнять нужные процессы и поддерживать заданную динамику. Иного варианта фактически не возникает. Этот выбор переживается как нечто судьбоносное, но по своей сути он является следствием уже запущенного механизма, в который я неизбежно погружаюсь всё глубже.
По мере следования направлению программы окружающая реальность формируется не случайно. Из всех возможных вариантов я каждый раз выбираю именно тот, который соответствует логике программы. Здесь исчезает категория вины в привычном смысле, поскольку вина предполагает осознанное намерение причинить вред. В данном случае речь идёт о выполнении программы, где каждый участник действует как персонаж заранее выбранной игры. Сначала создаётся пространство этой игры, затем подбираются персонажи, которые способны её разыгрывать, и все элементы начинают работать синхронно, как шестерёнки одного механизма. На программном уровне другого варианта просто не существует.
Оглядываясь назад, я вижу, что сам целенаправленно создавал это пространство, выбирал, расставлял сети взаимодействий, действовал из собственного набора комплексов, установок и ожиданий. В итоге получилось ровно то, что должно было получиться в рамках этой конфигурации — ни больше и ни меньше. Многие внутренние программы были таким образом «удовлетворены», однако конечный результат оказался болезненным. Весь путь пройден, но его смысл обесценен: куда ни посмотри, везде боль, отсутствуют положительные состояния и живые отклики.
Структура проекта семьи теряет всю ценность. Из позиции осознания ошибки запускается ответная реакция — отвержение. Система идей, установок и действий разворачивается в противоположную сторону. На этом уровне возникает тенденция к полному отрицанию проекта: он воспринимается как огромный массив боли, от которого необходимо избавиться. Идеи неучастия, бегства и разрушения начинают переживаться как выигрыш. Чем сильнее подрывается структура, тем больше субъективного облегчения и ощущения «победы» это приносит.
Цель на этом уровне — полностью выйти из пространства проекта и прекратить в нём участие. Сознание сужается до ещё более мелкого уровня восприятия, при котором семья и все связанные с ней смыслы как будто растворяются. Исчезают образы структуры, идеи созидания и процессов. Остаётся лишь восприятие груза — тяжёлого, болезненного, ошибочного, созданного напрасно и требующего немедленного разрушения и освобождения из плена этих процессов. Возникает установка: чем хуже для структуры, тем правильнее и тем больше ощущается выигрыш.
ЦИ
На этом уровне происходит практически полный отказ от сознания. Исчезает связное восприятие, анализ и понимание происходящего. Остаются лишь импульсы, направленные на разрушение созданного проекта и отвержение его всеми возможными способами. Это состояние тотального отказа от участия и осознавания, в котором проект воспринимается исключительно как источник боли, от которого необходимо откреститься и выйти любой ценой.

Уровень 7
На этом уровне возникает состояние, близкое к истерике. Одновременно продолжается реальное взаимодействие с реальностью, при этом действия совершаются в соответствии с идеями и установками шестого уровня. Я действую, реализую импульсы разрушения, но параллельно переживаю адскую боль от того, что разрушается нечто глобальное и значимое. Я нахожусь в позиции полной утраты контроля над собой: я не понимаю, что именно творю, не осознаю последствий и не способен остановиться. Формально я действую «правильно» — в логике программы уничтожения, однако страдание при этом только усиливается.
На этом фоне начинают возвращаться более глубинные боли. Возникает эффект движения назад: условно говоря, я построил дом, затем решил, что он мне не нужен, разобрал и разрушил его, и в итоге снова столкнулся с исходной болью — отсутствием места, где можно жить. При этом заново построить уже невозможно: разрушен фундамент, отсутствуют деньги, остаются руины, которые невозможно быстро или просто разобрать. Время и ресурсы, вложенные в строительство, уже не вернуть, а на разборку требуются дополнительные ресурсы. Даже на уровне метафоры становится очевидно, что разрушение сложной структуры — это не одномоментный акт, а отдельный, крайне затратный процесс.
Если рассматривать семью, то это не только один объект или одно решение, а сложнейшее переплетение факторов: дети, финансовые обязательства, общее пространство жизни, эмоциональные и социальные связи. Начиная разрушать структуру через одну конкретную боль, я неизбежно сталкиваюсь с необходимостью распутывать и разрывать огромное количество взаимосвязей. Эти связи многочисленны, и на определённом этапе становится ясно, что разрывать их — это ещё более больно, чем продолжать терпеть существующее положение. В какой-то момент удержание ситуации, при всей её болезненности, оказывается менее разрушительным, чем попытка полного разрыва.
Именно поэтому многие люди удерживают такие структуры годами. Терпеть оказывается менее болезненно, чем разрушать. В отдельных случаях это удержание может продолжаться до конца жизни: часть семейного пространства деградирует, отдельные зоны оказываются разрушенными, но на каких-то «канатиках» система продолжает существовать, пусть и в искажённой, условной форме. Она не является живой или полноценной, но продолжает функционировать.
На этом уровне у меня проясняется и понимание чужих жизненных сценариев. Становится видно, почему люди могут десятилетиями жить в условиях, которые со стороны кажутся непереносимыми. То, что раньше вызывало недоумение и желание всё «перекроить» и разрушить на раннем этапе, теперь воспринимается иначе. Становится понятно, что для многих сохранение, даже в искажённой форме, оказывается менее болезненным, чем радикальное разрушение и попытка собрать что-то заново в условиях отсутствия ресурсов, времени и сил.
ЦИ
Центральная идея этого уровня — разрушить пространство, уничтожить то пространство, которое я сам создавал, поскольку оно вместо ожидаемых радости и счастья приносит исключительно боль.

Уровень 8
К уже накопленным состояниям добавляется огромная боль потери и поражения, а также совокупность «ран», полученных в процессе ведения и разрушения проекта. Возникает состояние острой боли при отсутствии ресурсов для дальнейшего бегства. Активируется более глубокая программа саморазрушения: формируются идеи ухода из восприятия через отказ от чувствительности и осознавания, через радикальное упрощение и огрубление внутреннего состояния. Создаётся структура, которая максимально быстро разрушает меня как субъекта действия и восприятия.
Фактически, разрушив и закрыв проект, я возвращаюсь к исходной точке, с которой начинал, но уже в деформированном и деградированном состоянии. Идеи и установки приобретают иной формат: они больше не направлены на созидание, а ориентированы на разрушение. Если на этом этапе остаются ресурсы, начинается следующий цикл — с учётом ограничений, сделанных выводов и накопленного болезненного опыта. Этот новый старт, как правило, становится более простым, примитивным и ориентированным на минимизацию боли. Если же ресурсов недостаточно, происходит резкий обрыв попыток взаимодействия с реальностью, и состояние скатывается к тотальному отказу от участия.
Метафорически это выглядит так: построив дом и разрушив его, из оставшихся фрагментов можно собрать лишь временное и уязвимое подобие прежней конструкции, с массой условностей и ограничений. Каждый последующий цикл оказывается менее устойчивым и менее жизнеспособным, при этом болезненность процесса сохраняется или усиливается. Таким образом, восьмой уровень является итоговой точкой цикла, в которой разрушение проекта завершено вследствие утраты контроля и последующего распада структуры.
Дальнейшее движение определяется уровнем ресурсности. При наличии сил возможна попытка созидательной реакции и формирование новых отношений; при их отсутствии происходит углубление отказа от себя и от взаимодействия. В любом случае это возвращение к исходной боли, но уже с добавленным слоем нового опыта и дополнительной утраты.
ЦИ
Жёсткий отказ от себя как от субъекта, осуществляющего осознанное участие и выбор.

Центральная точка (ЦТ)
Здесь фиксируется состояние как определённый уровень переживания — совокупность эмоций и ощущений, возникающих во взаимодействии с реальностью и с самим собой. Программа семьи как проекта зарождается именно как реакция на набор таких состояний. На человеческом уровне импульс к созданию семьи формируется под воздействием социальных программ и внутренней необходимости им соответствовать. Это соответствие становится суммарным состоянием, которое даёт толчок, формирует боль и запускает реакцию на боль в виде структуры бегства.
Исходя из уровня, само бегство оформляется как состояние «должна быть семья». Далее возникает набор идей и установок, и начинается поуровневая деградация через последовательное допущение движения вниз. Сначала я из позиции «я» превращаюсь в семьянина, реализую и создаю структуру, затем управляю ею, затем проживаю последствия созданного, после чего начинаю разрушать и в итоге возвращаюсь к исходной точке — к тому же состоянию, с которого всё начиналось, но уже израненным, с накопленным опытом и без ресурсов.
В результате проявляется динамика развития проекта как такового. Для создания проекта необходим толчок, и этим толчком является болезненное исходное состояние. Это состояние, в свою очередь, может быть фрагментом более высоких уровней, их частичным отражением. Проект возникает как попытка компенсировать, закрыть или обойти эту боль. Далее проект развивается, усложняется, фиксируется, деградирует и разрушается, возвращая человека к исходной боли, но в более тяжёлой конфигурации.
Если рассматривать это шире, то, к примеру, существует уровень боли, на котором человек не может быть один и испытывает необходимость быть с кем-то, быть включённым в социум. Программа сближения, соответствия социальным играм и нормам является, на более высоких уровнях, частью выживательной необходимости. На текущем уровне восприятия эта необходимость проявляется как давление соответствия: «так должно быть», «так правильно», «иначе нельзя». К этому добавляются уже нажитые, усвоенные идеи и установки о том, как должно и как не должно быть, и именно из этого набора формируется импульс к созданию проекта.
Таким образом, пространство семьи как проекта оказывается частью более общей структуры, в которой бегство от боли реализуется через созидание, а затем через деградацию и разрушение созданного. Создание проектов становится способом не взаимодействовать напрямую с исходной болью, а итогом этого процесса оказывается усиление разрушения и утрата ресурса.
ЦИ
Это пространство представляет собой программу самоуничтожения, реализуемую через бегство от боли посредством создания проектов. Созидание здесь используется как форма ухода от исходного состояния, а итогом становится разрушение и возврат к той же боли в более тяжёлой форме.

Общее резюме

Документ представляет собой целостное аналитическое описание цикла формирования, реализации, деградации и разрушения проекта «семья», рассмотренного как психо-энергетическая и программная структура, создаваемая не из свободного выбора, а как реакция на исходное болезненное состояние и давление социальных норм. Анализ выстроен по уровням (1–8) и завершается Центральной точкой, в которой фиксируется общий механизм происходящего.
В основе всего процесса лежит исходное состояние боли и несоответствия, связанное с одиночеством, ощущением неполноценности и страхом выпадения из рамок социума. Это состояние формирует импульс к созданию семьи не как живого пространства взаимодействия, а как проекта бегства от боли, в котором ожидается получение компенсирующих эмоциональных эффектов.
На первых уровнях (1–2) семья формируется как идеализированная структура: возникает образ, система идей, установок и ожиданий, которые воспринимаются как собственные желания, но фактически являются программами соответствия. Происходит отказ от прямого контакта с глубинной болью и передача воли программному импульсу. Реальность начинает подгоняться под фантазию, а сам проект уходит в бессознательное и запускается в реализацию.
На уровне 3 происходит фиксация внутри реализованного проекта: человек отказывается от пространства выбора и универсальности, полностью идентифицируясь с ролью семьянина и набором обязанностей. Поддержание состояний осуществляется через достижения и процессуальную активность, которые временно закрывают ощущение несоответствия.
Уровень 4 описывает стадию выгорания и фрагментации. Проект перестаёт давать ожидаемые состояния, дробится на множество тяжёлых процессов, возникает хроническая усталость и драматизация. Включается идея «сохранить любой ценой», при этом реальное восприятие структуры утрачивается, а взаимодействие становится формальным и бессознательным.
На уровне 5 происходит провал в отдельные болезненные микропроцессы (например, конфликты), где человек перестаёт быть субъектом проекта и становится жертвой конкретного деструктивного процесса. Разрушительные действия переживаются как логичные и оправданные, хотя они подрывают всю структуру. Здесь фиксируется отказ от прежней идентичности и качественное сужение восприятия.
Уровень 6 характеризуется обесцениванием всего проекта. Семья воспринимается исключительно как массив боли и ошибки. Исчезает категория вины и ответственности, остаётся программное выполнение сценария разрушения. Целью становится выход из проекта любой ценой, а разрушение переживается как облегчение и «победа».
На уровне 7 возникает острый конфликт разрушения и невозможности разрушить без ещё большей боли. Осознаётся масштаб взаимосвязей и потерь ресурсов. Становится понятно, почему многие структуры удерживаются годами: терпение оказывается менее болезненным, чем разрыв. Этот уровень даёт понимание чужих сценариев, но не приносит выхода.
Уровень 8 является итоговой точкой цикла. После разрушения проекта человек возвращается к исходной боли, но уже в более тяжёлом, истощённом и деформированном состоянии. При наличии ресурсов возможен новый, более примитивный цикл; при их отсутствии происходит углубление отказа от себя и от взаимодействия с реальностью.
В Центральной точке делается обобщающий вывод: семья как проект в данном случае является частным проявлением более общей структуры — программы самоуничтожения, реализуемой через бегство от боли посредством создания проектов. Созидание используется не как выражение жизни, а как способ ухода от исходного состояния, что неизбежно приводит к деградации, разрушению и возврату к той же боли с потерей ресурса.
Документ не предлагает решений или рецептов, а выполняет задачу точного вскрытия механизма: показывает, как отказ от прямого взаимодействия с исходной болью и подмена воли программами соответствия формируют замкнутый цикл создания, разрушения и самоистощения