Стратегния выживания - отказ от действия и настоящей сознательности

Краткая аннотация

Документ описывает поэтапное формирование отказа от действия, восприятия и ответственности через систему уровней, где боль постепенно становится центральным принципом организации жизни. Показано, как из начального сопротивления и растерянности возникает последовательное искажение восприятия, уход в умственные конструкции, манипуляции, упрощение смыслов и последующее выключение сознания.
В центральной точке фиксируется ключевой механизм: боль используется как универсальное оправдание невосприятия и бегства из реальности. Существование приравнивается к боли, а отказ от действия и присутствия становится основной стратегией выживания.

2021_08_29

Позиция, которую я занимаю в этом пространстве

Позиция, которую я занимаю в этом пространстве, переживается как внутреннее несоответствие между действием и смыслом. Всё, что я делаю, по ощущению, не имеет прямого отношения к самой деятельности и воспринимается как лишнее, ошибочное и выполненное зря, не в том направлении, в котором, как мне кажется, следовало бы двигаться.
Возникает чувство, что я постоянно нахожусь в побочных процессах, в вариациях вокруг основной линии. Любое действие почти сразу сопровождается стремлением обесценить результат и приложенные усилия, как будто они были направлены в пустоту, и сам факт действия быстро превращается в источник боли и неудовлетворённости.
Это переживается как замкнутый повторяющийся цикл, в котором прокручивается внутреннее обвинение: я ошибся, я ничего не сделал, я ничего не сделал правильно. На этом фоне появляется надрывное чувство, что всё происходило где-то рядом — в голове, в намерениях, — но не дало реального результата и не привело ни к чему ощутимому.
Мне больно осознавать, что я прожил какой-то отрезок жизни, даже небольшой эпизод, и сделал не то, что ожидал и не то, ради чего начинал. Это сопровождается устойчивым чувством боли, которое оформляется во внутреннюю формулу: «я неудачник, я делаю неправильно, я делаю не то».
Это состояние становится постоянным и формирует убеждённость, что я всё время делаю не то, что нужно, и что у меня ничего не получится. Я не могу сфокусироваться и достаточно глубоко вникнуть в происходящее, а внимание всё время съезжает в позицию отказа от действия под предлогом того, что результат всё равно будет не таким, каким я его представляю или ожидаю.
В итоге я действую из предпосылки, что всё делаю зря, что делать не нужно и что это бесполезная трата сил. Постепенно я привожу себя в состояние, в котором стараюсь вообще не включаться, удерживая себя в полутрансе или полусне и выполняя лишь такие процессы, которые позволяют оставаться в этом состоянии и поддерживать уверенность, что любые действия приведут только к боли и разочарованию.
Я не могу полноценно воспринимать то пространство, в котором действую, мне больно в нём находиться. Я постоянно убеждаю себя, что взаимодействовать с этим пространством не нужно, потому что всё равно ничего не получится и любой результат окажется неправильным, причём я отказываюсь не только принимать результат, но даже по-настоящему его видеть.
Это проявляется в постоянном принижении собственных достижений и стараний. С одной стороны, я обесцениваю результат, считая его негодным и не имеющим значения, а с другой — начинаю страдать от того, что действия, которые я совершил, кажутся мне чрезмерно затратными и болезненными, из-за чего я внутренне возвеличиваю их цену.
Возникает ощущение, что цена, которую я плачу за действие, несоизмерима с результатом, который я при этом отказываюсь признавать. В итоге я начинаю реально страдать от переживания, что мне приходится делать всё напрасно, убеждая себя в этом снова и снова.
В таком состоянии любое действие переживается как вынужденная мера, как форма пытки и самоистязания, поскольку каждый раз, когда мне необходимо что-то сделать, я фактически причиняю себе боль.

Уровень 1
Это чувство растерянности и неопределённости, желание за что-то зафиксироваться, как будто я вишу в воздухе и мне срочно нужна опора. Я пытаюсь нащупать её словами, убеждениями, внутренними настройками, действуя вслепую и не понимая, что, куда и зачем я делаю.
Возникает импульс остановиться и ничего не делать. Я переживаю ступор и нежелание начинать, не яркое, но устойчивое нежелание вникать и разбираться с тем, что требуется сделать. Появляется отказ от отождествления себя с действием: как только я представляю, что это делаю именно я, возникает чувство упадка и давления, будто меня принуждают к тому, чего я на самом деле не хочу.
Появляется желание не делать, оформляющееся в позицию «я не хочу, я не буду», и тогда действие начинается из отрицания самого действия. Я начинаю уговаривать себя, принуждать, мотивировать чем-то посторонним, подсовывать себе приманки, лишь бы сдвинуться с места.
При этом я делаю не то, что нужно сделать, а пытаюсь привести себя в некое состояние блаженства, в котором мне хочется находиться. Я стараюсь натянуть это состояние на действие, отождествить одно с другим, чтобы не входить в реальный процесс. Мне не хочется находиться в действии как в осознанном взаимодействии именно с тем объектом и с той частью реальности, которая требуется.
Я не хочу быть в реальности. Я пытаюсь обмануть себя, увести в состояние удовольствия, эйфории или отключки, где цель уже как будто достигнута. Даже формулировка «я хочу, чтобы это было сделано» звучит для меня как способ отключиться и не быть в текущем моменте.
Вместо того чтобы воспринимать то, что я делаю, я начинаю жить в точке будущего удовольствия и улетаю в несуществующее пространство. Я сознательно загоняю себя туда, чтобы не присутствовать здесь и сейчас и не воспринимать реальное действие.
Мне неприятно делать. Я делаю из позиции не делать и не вникать, не приходить в сознание. Состояние отсутствия действия переживается как ровное полусонное состояние, в котором я наполовину выключен. Возникает желание оставаться в нём как можно дольше, избегая дискомфорта и боли возвращения в осознанность.
Я пытаюсь обмануть себя, будто бы действую, будто бы умею, будто бы что-то делаю, тогда как на самом деле продолжаю оставаться отключённым. Я отказываюсь приходить в сознание.
Я убеждаю себя, что повышать уровень восприятия сложно, лениво, затратно и тяжело, что это требует ресурса и как будто растрачивает меня. При этом никакой реальной растраты здесь нет, но сохраняется уверенность, что быть в сознании — значит тратить себя, и этого нужно избегать.
Я продолжаю убеждать себя, что действую, а по сути обманываю себя и остаюсь в полуобморочном состоянии, просто переключаясь из одной формы отключки в другую. Я отказываюсь вникать, осознавать, воспринимать то, что необходимо для действия и для взаимодействия с реальностью.
Возникает ощущение, что я хожу вокруг да около и боюсь честно признать: я не собираюсь ничего делать и не собираюсь включаться. Я не хочу быть в пространстве реального действия и начинаю создавать себе искусственные состояния, не имеющие отношения к реальности.
Пространство превращается в подготовку к бегству: я готовлюсь, планирую, фантазирую, «глючу» о том, как буду делать, но отказываюсь приступать. Под приступанием я понимаю увидеть, вникнуть, осознать, построить план, начать и получить обратную связь — именно этого я избегаю.
Моя цель — вечно готовиться, вечно планировать и вечно не давать себе ничего сделать.
Процессы
Происходит постоянная дефокусировка внимания и переключение на что-то другое. Всплывают якобы важные моменты, которые «обязательно нужно учесть», но они возникают не на уровне понимания, а на уровне эмоций. Вместо восприятия реальности я погружаю себя в пространство переживаний вокруг действия.
Я не выхожу в пространство деятельности, а запираю себя в глючащем состоянии, начинаю переживать, изолировать себя и подсовывать себе игрушки для внимания. Вместо деятельности я занимаюсь умственными упражнениями и играми в уме, создавая иллюзию начала действия.
Весь фокус сводится к тому, чтобы обмануть себя и продолжить отключаться, не давая себе выйти на необходимый уровень восприятия. Вместо взаимодействия с реальностью я взаимодействую со своими реакциями и переживаниями.
ЦИ
Я отказываюсь присутствовать в пространстве, где необходимо быть, и играю в уме, чтобы не начинать действие. Я отказываюсь начинать и отказываюсь иметь уровень восприятия, необходимый для действия.
Я отказываюсь воспринимать реальность на том уровне, который требуется для взаимодействия. Это похоже на сон, в котором я сознательно отказываюсь проснуться и продолжаю спать. Мне больно находиться в пространстве деятельности, и я делаю себе больно, оставаясь в нём.
Я убеждаю себя, что всё, что я делаю, зря, что я трачу колоссальные силы и страдаю, а результат обесценивается. Даже в моменте, когда действие почти завершено, возникает резкий обвал: «у меня ничего не получается», за которым сразу следует импульс всё обесценить и выбросить. Это постоянная внутренняя качель, в которой действие и отказ от действия непрерывно сменяют друг друга.

Уровень 2
Возникает чувство дезориентации: где я, кто я и что вообще происходит. Появляется нежелание фокусироваться хоть на чём-то одном и стремление распылиться, разобрать себя и деятельность на множество мелких дел, подпроцессов и фрагментов.
Это не просто отказ видеть картину целиком, а именно желание одновременно заниматься большим количеством маленьких процессов. Я не хочу находиться в деле целиком, не хочу быть в нём полностью, поэтому стараюсь делать только шаг, только маленькую часть, не воспринимая всё сразу. Видеть целое становится больно, и тогда возникает импульс дробить до абсурда.
Создаётся ощущение, что я сам себе даю указания и тут же сам им сопротивляюсь. Каждый шаг, каждая маленькая часть снова начинается с нежелания делать и с сопротивления. В результате любое действие, которое можно и нужно было бы выполнять слаженно, распадается на отдельные фрагменты, каждый из которых обрастает сопротивлением.
Одновременно с этим появляется трактовка допустимости погрешности. Каждый шаг начинает делаться по принципу «и так сойдёт», лишь бы от меня отстали, причём в первую очередь — я сам от себя отстаю. На каждом этапе я начинаю косячить, снижать планку и качество, теряя связь с общей задачей.
Возникает стремление разбить себя, дело и всё пространство деятельности на множество маленьких частей. Я перестаю воспринимать это как одно общее дело и начинаю относиться к нему как к набору мелких задач. Формально это выглядит как рациональное деление, но по сути это отказ видеть целое, потому что целое больно и неприятно.
Поначалу кажется, что разбил — и стало легче, но затем та же самая песня начинается на новом уровне. Каждый отдельный кусочек снова не хочется делать, снова неприятно в нём быть. Общее нежелание переносится на всё, но теперь я перестаю замечать, как отдельные действия влияют на систему в целом.
Появляется позиция, что всё остальное — не моя проблема. Я начинаю оправдывать это тем, что беру на себя слишком много, что это не моё дело и не меня касается. Возникает убеждённость, что я не могу повлиять на остальные части, что все косячат и никто ничего нормально не доделывает.
Каждый кусочек начинает восприниматься как моя отдельная роль, но при этом всё, что происходит вне моего текущего фокуса, переживается как неподконтрольное. Возникает ощущение, что от меня ничего не зависит, что весь процесс, разбитый на части, в итоге провалится, потому что я не вижу и не понимаю, что происходит за пределами моего участия.
Формируется болезненное восприятие зоны ответственности. Там, где меня нет, я ничего не могу сделать, и это переживается как угроза. Появляется страх, что всё, что вне моей зоны фокусировки, обязательно будет сделано плохо, и это давит постоянным фоном.
Из этого рождается парадоксальное желание налажать именно в своей зоне ответственности. Если я не контролирую общее, то и локальное действие теряет смысл. Возникает ощущение, что всё разваливается, всё идёт вразнос, хотя по факту я сам отказался координировать и связывать разные аспекты процесса.
Появляется замкнутый круг: раз я не контролирую целое, значит, оно бесполезно, а раз целое бесполезно, то и мне делать ничего не надо. Это становится устойчивой внутренней логикой отказа от действия.
Процессы
Я отказываюсь видеть и осознавать то, что находится за пределами текущей зоны фокусировки. Всё остальное автоматически переносится в категорию «не моя ответственность» или «не текущая зона», и вместе с этим теряется внимание, восприятие и желание присутствовать в этих частях процесса.
Возникает ощущение, будто всё, что не находится в фокусе прямо сейчас, перестаёт существовать или становится заброшенным. Это особенно проявляется по отношению к себе, когда я делю деятельность на шаги: как только я перехожу к одному фрагменту, всё остальное как будто выпадает из сознания.
Задача дробится не для удержания целостной картины, а именно для того, чтобы её не видеть. Предпосылка здесь — не упрощение, а бегство. Я выкидываю целое из головы, перестаю о нём думать и перекладываю ответственность за большую часть пространства деятельности за пределы текущего восприятия.
Таким образом я разрушаю собственную ответственность за результат целиком, делая задачу как бы бесхозной. Я отказываюсь отвечать за совокупный результат и превращаю действие в набор несвязанных шагов, лишённых общей цели и смысла.
В итоге задача становится нереализуемой, потому что я сам делаю всё, чтобы её невозможно было собрать в целое.
ЦИ
Я разбиваю пространство деятельности на части и отказываюсь воспринимать его как целостное. Я делаю это для того, чтобы уменьшить своё присутствие и отказаться от ответственности за большую часть пространства.
Я отказываюсь от ответственности за результат действия, дробя его не просто на шаги, а на отдельные роли и подзадачи, которые не соединяются между собой. В этом состоянии действие превращается в набор мелких и бессмысленных дел, которые я сознательно отказываюсь связывать в единое целое.

Уровень 3
Возникает тотальное чувство неприятия боли и страдания, ощущение, что я вообще ничего не вижу и не понимаю. Мне трудно сфокусироваться, появляется желание просто не быть, не видеть и не приходить в сознание, а наоборот — ещё больше отключиться и перестать что-либо воспринимать.
Состояние формулируется просто: мне больно. Больно делать, больно быть в сознании, и при этом я не хочу понимать, от чего именно мне больно. Я не хочу вникать, разбираться и въезжать в происходящее. Возникает ощущение, что я уже набегался, надробил всё на части, а боль всё равно осталась и присутствует в каждом варианте.
Появляется желание отгородиться от этого состояния и от самой боли, размежеваться с происходящим, разделить «я» и «дело», абстрагироваться и не принимать это всерьёз. Это не всегда выглядит как осознанное решение, но за ним явно стоит позиция: я не хочу ничего делать и не хочу вникать в то, что делаю.
Возникает стремление отупить себя, перестать понимать процесс, выключиться. Появляется фантазия дать команду и не напрягаться, а потом «проснуться», когда всё уже будет сделано. Мне больно именно быть в сознании, воспринимать происходящее, управлять процессом, замечать, что что-то не получается, и корректировать действия.
Здесь формируется убеждение, что я не могу повлиять на процесс. К этому добавляется сильный страх ошибки — страх того, что что-то пойдёт не так и снова запустится страдание. Этот страх драматизируется и превращается в самостоятельную боль, потому что я не собираюсь ничего делать для того, чтобы с ним справляться.
Чтобы изменить действие, мне нужно было бы выйти на более ресурсный уровень, осознать, что что-то не так, выбрать другой способ и переключиться. Но я отказываюсь это делать. Я не хочу реагировать, менять позицию и двигаться дальше той точки, в которой сейчас нахожусь.
Отсюда возникает чувство неспособности справиться с ситуацией и страх, что боль неудачи никогда не закончится. Я отказываюсь менять решения, брать другую роль и по-другому управлять процессом. Появляется убеждённость, что если что-то пойдёт не так, я уже ничего не смогу сделать.
Действие превращается в набор жёстко предопределённых шагов, в движение по рельсам, где в большинстве случаев меня ждёт только боль от неудачи. Формируется обречённое состояние, в котором заранее ясно, что мне будет больно, и чтобы вообще что-то делать, нужно отключиться.
Я перестаю отвечать за результат и заранее уверен, что его не будет или он будет болезненным и неправильным. Возникает желание, чтобы всё делалось само, без моего участия и без боли. Это сопровождается страхом боли действия и страхом неспособности взаимодействовать с ситуацией и меняться.
Я отказываюсь видеть ситуацию как пространство вариантов и разных способов приложения усилий. Я отказываюсь выбирать, отказываюсь занимать позицию и отказываюсь решать, что делать. Я не принимаю возможность поражения как часть ответственности и не готов выбирать другой путь и продолжать взаимодействие.
Процессы
При возникновении боли я не рассматриваю никаких других вариантов и просто выключаюсь. Заранее накручиваю себя тем, что всё будет плохо и у меня не получится. Появляется ощущение, что я иду на заклание, и полностью исчезает воля к действию.
Я воспринимаю действие как необходимое зло и как источник боли, с которой мне якобы неизбежно нужно взаимодействовать. Из-за отказа видеть пространство деятельности шире одной точки неудачи я превращаю всю деятельность в боль поражения.
Я фиксируюсь на одном варианте и отказываюсь менять точку фокусировки, не допуская мысли, что возможны другие идеи, подходы и способы взаимодействия. В итоге деятельность превращается в ловушку, в которой я сам себя запираю и делаю достижение результата невозможным.
Я создаю ситуацию, где невозможно добиться результата в принципе, и одновременно делаю переживание этой невозможности болезненным. Это сопровождается отказом от сознания в смысле понимания сложности процессов, факторов и вариантов выбора.
Я сужаю зону восприятия до такого состояния, где боль неудачи воспринимается как единственно возможное. Я отказываюсь видеть выход и даже не замечаю абсурдность самой ситуации. Необходимость действия начинает восприниматься как давление, подавление и зло.
ЦИ
Я отказываюсь воспринимать действие как пространство и процесс взаимодействия. Я сужаю его до одной точки и превращаю в переживание боли. Я отказываюсь понимать, как и что делать, и приравниваю действие к боли.
Цель этого состояния — доказать себе, что это невозможно, что это больно и что я больше ничего не могу сделать.

Уровень 4
Возникает сильное желание знать всё наперёд. Ум здесь используется не как инструмент выбора или понимания, а как способ избежать боли, ошибок и самого факта взаимодействия с реальностью. Мне больно действовать, больно находиться в реальности и сталкиваться с неизбежными болезненными ощущениями.
Я сбегаю в ум как в защитный механизм, чтобы не допустить действия и оттянуть момент соприкосновения с реальностью. Я выстраиваю внутренний барьер и внушаю себе, что это тоже относится к делу. На самом деле я просто ухожу из реальности и как можно дольше не даю себе что-либо делать.
Реальность начинает восприниматься как непрерывная череда неудач и болезненных ощущений, в которой не может быть ничего другого. Тогда я создаю для себя «отстойник», пространство бегства от боли, где замыкаюсь на собственном восприятии и удерживаю себя внутри него.
Я подкидываю себе варианты, рассматриваю бесконечные сценарии, прокручиваю возможные исходы и удерживаю себя в состоянии «мне больно, и я не хочу туда возвращаться». Объяснять, продумывать, предугадывать, планировать — всё это происходит не с реальными объектами, а с их проекциями в уме.
Я создаю эти проекции и начинаю манипулировать ими, рассматривая, что будет, если я сделаю так или иначе. Формально это выглядит как планирование, но по сути цель одна — не дать себе обжечься и не испытать боль. Я удерживаю себя в этом состоянии, не допуская реальных действий.
Я говорю себе «я подумаю», но на самом деле просто откладываю действие. Даже взаимодействие с реальными объектами я подменяю идеей «мне больно думать, я подожду», пребывая в иллюзии, что я чем-то занимаюсь. Это становится фикс-идеей: я якобы думаю и планирую, хотя реальной умственной работы и реального планирования нет.
Задача — оттянуть момент действия и сам процесс думания. Сначала я говорю себе «подумаю», потом — «потом», и это «потом» становится бесконечным. Я постоянно обманываю себя, внушая, что делаю что-то полезное, хотя на деле просто не делаю.
Основная цель — не находиться в пространстве деятельности, а оставаться в иллюзорном ощущении, что я что-то делаю. Я заменяю реальное действие идеей действия. Я отключаюсь от восприятия, вешаю перед собой картинку «я делаю» и живу в этой иллюзии.
Если меня спросить, что я делаю, я могу что-то нафантазировать, потому что переживаю ощущение мнимой занятости. Мне хорошо, когда я ничего не делаю, и плохо, когда нужно начать. Я периодически подпинываю себя мыслями о том, где плохо и где хорошо, и запираю себя в этом замкнутом ящике переживаний.
Это похоже на экономию ресурсов: я ничего не делаю и даже не придумываю, что делаю. Я просто фиксирую сам факт, что действие якобы есть — планирование, размышление, подготовка. По сути я выпадаю из реальности и закрываюсь от понимания происходящего с помощью картинок и иллюзий.
Процессы
Я навешиваю на себя уверенность через систему правил и ограничений. Я создаю множество запретов: так не делать, туда не идти, этого не пробовать. Возникают блоки и барьеры, за которыми, как мне кажется, боль и неудача.
Со временем эти блоки теряют связь с реальностью. Они появляются не потому, что действие действительно опасно, а потому что когда-то вызвало неприятные ощущения. Я блокирую себе возможности взаимодействия с реальностью через систему вымышленных правил и ограничений.
Я усложняю себе жизнь и начинаю отыгрывать множество процессов, доказывая правильность этих ограничений. Вместо того чтобы честно признаться, что мне больно и страшно, я начинаю доказывать, что «так правильно» и «так должно быть».
Я выстраиваю всё своё поведение так, чтобы соблюдать эту систему правил и не выходить за её пределы. Под видом правильности, идей и концепций я создаю иллюзию некого кодекса, хотя на самом деле за этим стоит только страх боли.
Я ограничиваю себя под благими намерениями и живу в иллюзии того, что делаю это осознанно и правильно. Я требую от реальности быть такой, чтобы мне было в ней удобно и не больно, и испытываю боль от того, что она этому не соответствует.
В итоге я довожу себя до состояния, где определённые действия становятся болезненными, и начинаю предъявлять претензии миру за то, что он не создан под мой комфорт.
ЦИ
Я делаю своё существование в реальности невыносимым. Мне неудобно жить в реальном мире, и вместо того чтобы взаимодействовать с ним, я усложняю себе жизнь.
По сути это не попытка создать другую реальность, а стремление испортить эту так, чтобы в ней было невозможно нормально действовать. Мне плохо, реальность неудобная, и в этом состоянии я фиксируюсь, отказываясь что-либо менять.

Уровень 5
Формируется распущенное, отстранённое отношение ко всему, при котором даже собственные правила перестают иметь значение. Возникает позиция «пусть всё идёт как идёт», желание умыть руки, отмежеваться и не участвовать в происходящем хаосе. Неприятие реальности становится настолько сильным, что я как будто выхожу из взаимодействия с ней.
Мне больно от того, что я не могу повлиять на происходящее, и от того, что созданные мною правила и ограничения не принимаются никем как общие ценности. То, что начиналось как идея «правильного устройства», постепенно превращается в абсурд, потому что реальность не подстраивается под эти конструкции.
Возникает боль от осознания, что все правила, выстроенные в уме, не транслируются в реальность и не становятся работающими механизмами. Мои внутренние конструкции не превращаются в реальные объекты, а мир не становится таким, каким, как мне кажется, он должен быть. Вместо того чтобы увидеть свою роль в этом, появляется желание закрыться и начать предъявлять претензии окружающим.
Я начинаю обвинять других, прежде всего людей, в том, что они не соблюдают «этикет» и правила, значимые только для меня. Формируется позиция противопоставления себя окружающим: я прав, а остальные ошибаются. Это делает меня неудобным для других, жёстким и застрявшим в собственных требованиях, за которыми скрывается боль и неспособность пересмотреть адекватность своего поведения.
Появляется стремление требовать от других такого поведения, при котором мне не будет больно. Я перестаю ограничивать себя и свои реакции, потому что боль всё равно остаётся. Тогда возникает новая установка: раз мне больно, значит, мир должен жить по моим правилам, а ответственность за моё состояние должны нести другие.
Источник боли переносится вовне. Вместо признания, что боль рождается во мне и в моём способе восприятия, я пытаюсь сбросить ответственность на других людей. Если мне больно, значит, виноваты они. Это сопровождается использованием боли как инструмента давления и манипуляции.
Я начинаю замечать, что моя боль вызывает отклик у других, создаёт у них чувство вины и дискомфорта, и бессознательно использую это. Я делаю себе больно так, чтобы другим стало некомфортно, и чтобы они стремились как можно быстрее устранить этот дискомфорт, подстроившись под меня.
Здесь происходит отказ от ответственности за управление собой и своими реакциями. Я перестаю пытаться что-то изменить внутри, признавать свои ограничения или корректировать поведение. Вся ответственность за мои страдания переносится на внешний мир.
Процессы
Происходит постоянная подпитка этого состояния. Я формирую ощущение собственной исключительности и замыкаюсь в нём, воспринимая боль как некую особенность или «черту личности». Созданные правила и установки объявляются неприкосновенными и защищаются от любых попыток пересмотра.
Я отказываюсь меняться и принимать конструктивную критику. Реальность для меня начинает определяться не фактическим положением дел, а следованием этим внутренним установкам и обычаям. Их становится так много, что они воспринимаются как целый мир, внутри которого я живу.
Любая ситуация, выходящая за рамки этих правил, выбивает меня из равновесия. Я теряю способность сосредоточиться, перестаю соображать и реагировать. Появляется установка «это не моё дело», сопровождаемая внутренним выключением.
Моя задача сводится к тому, чтобы требовать от других поведения, при котором мне не будет больно. Я перекладываю ответственность за происходящее вовне, оставляя за собой лишь трансляцию ожиданий и требований. Я перестаю видеть связь между своими усилиями и результатами и превращаю себя в пассивный контейнер состояний.
Цель — оставаться в состоянии относительного отсутствия боли, изолировавшись от мира и реагируя только на болезненные раздражители. Я не меняю своё восприятие, а лишь усиливаю протест и обвинение.
Парадоксально, но за этим образом стоит не слабость, а жёсткая фиксация. Я ищу выгоду в собственной беспомощности, оправдываю своё поведение ею и использую её как аргумент. Злость и зависть к тем, кому не так больно, превращаются в желание причинить боль в ответ.
ЦИ
Мне больно действовать самостоятельно и сталкиваться с тем, что не получается. Я отказываюсь действовать в реальности сам и отказываюсь признавать себя способным к достижению результата.
Все попытки получить результат смещаются в сторону манипуляций, давления, вызова сочувствия и косвенных воздействий. Суть этого уровня в отказе брать на себя действие и ответственность и в фиксации на позиции: я не действую сам и не считаю себя способным достигать результата.

Уровень 6
Формируется одно и то же состояние: я не хочу ничего знать. Возникает тупая, зафиксированная точка, в которой всё вокруг оказывается виноватым. Я не соображаю, не двигаюсь и не замечаю происходящее, как будто полностью утратил необходимость куда-то смотреть и направлять внимание.
Появляется тотальная неспособность управлять собственным вниманием. Возникает ощущение, что нужно придумать ещё что-то, лишь бы не видеть, не воспринимать и не знать того, что происходит. Я чувствую себя так, будто нахожусь в параллельной реальности, где процесс уже завершён, всё сделано, и я искренне не понимаю, чего от меня ещё хотят.
Действие начинает восприниматься как набор отдельных функций, не связанных между собой. Сама идея связей, понимания и отождествления становится абсурдной. Всё воспринимается буквально, как сухая команда, где смысл слова сводится к минимальному и плоскому значению.
Я радикально упрощаю всё восприятие. Я сознательно ограничиваю себя, убивая способность видеть смыслы. Когда возникают реакции, дополнительные значения или внутренние отклики, появляется стремление немедленно от этого избавиться. Я хочу, чтобы внутри не было ничего, кроме буквального смысла.
Происходит остановка процессов восприятия. Я сужаю своё сознание до одного слоя — прямого, формального значения. Формально это выглядит как отказ от лишних интерпретаций, но по сути является деградацией, превращением живого восприятия в пустоту.
Мне кажется, что я избавляюсь от лишней умственной нагрузки, но на самом деле я просто не способен поддерживать процессы осмысления. Мне больно от смыслов, сначала от их множества, а затем от самого факта наличия смысла. Мне больно включаться, думать и связывать происходящее с собой.
Сознание фиксируется в одном состоянии: я понял — и всё. Дальше никаких связей и осознаний не происходит. Я не вижу, не понимаю и не осознаю, как что-то связано между собой. Мир должен стать простым и окончательно понятным, а для этого от смыслов нужно избавиться.
Я пытаюсь изобразить полный отказ от работы сознания. Сознание как процесс восприятия внешнего мира становится для меня ненужным. Я стремлюсь уничтожить его, заменив ощущением «я и так всё знаю».
Свои правила и представления я довожу до абсурда. Мне кажется, что весь смысл уже заранее известен, поэтому воспринимать больше нечего. Я разрешаю себе видеть лишь малую, безопасную часть реальности и сокращаю всё остальное до неё.
По сути, я убиваю процесс восприятия и познания. Я довожу сознание до состояния, в котором оно становится избыточным. Мир упрощается за счёт уничтожения живого восприятия, потому что мне больно сталкиваться с вариативностью и неопределённостью.
Мне больно, когда есть варианты. Мне больно замечать собственные переживания. Эти переживания никуда не исчезают, но я перестаю их видеть, прячу вглубь и отказываюсь их воспринимать. Видимой остаётся только оболочка — слово без содержания.
Кажется, что я избавился от боли, но на самом деле я просто отказался видеть реакции, которые возникают за словами и понятиями. Мне больно реагировать и осознавать эти реакции. Больно всё, кроме жёстко зафиксированного и неизменного.
Если мир не прост, не стабилен и не подчинён правилам, мне становится невыносимо. Тогда я пытаюсь уничтожить в себе реакции и сложность, чтобы мир казался упорядоченным. Я отказываюсь воспринимать сложность бытия и себя в этом мире.
Процессы
Происходит радикальное упрощение. Я запрещаю себе искать смыслы и привожу себя в зафиксированное состояние «я понял, и больше ничего нет». Знания фиксируются как окончательные и неизменные представления о мире.
Я перестаю реагировать. Речь упрощается, становится обрывистой и механической. Кажется, что это простота, но на самом деле это обеднение и разрушение мышления.
Мне кажется, что я избавился от переживаний, но на деле я просто избавился от способности их осознавать. Мне больно от того, сколько всего скрыто за каждым понятием и действием, и я делаю всё, чтобы этого не видеть.
Я совершаю множество внутренних усилий, чтобы подавить восприятие. Я обманываю себя, внушая, что сознание — это зло, что вариативность приносит только боль. Мне больно быть в сознании.
Я отказываюсь от сознания как инструмента взаимодействия с миром и с собой. Я перестаю воспринимать себя как живую, сложную систему и превращаю себя в фиксированную точку, лишённую динамики и связей.
ЦИ
Я отказываюсь осознавать и использовать сознание как инструмент взаимодействия с реальностью. Я заменяю живое восприятие примитивными, застывшими знаниями.
Я разрешаю себе воспринимать только то, что мне известно и во что я верю, потому что там почти не осталось боли. Я фиксируюсь в этом узком пространстве и отказываюсь видеть что-либо за его пределами.

Уровень 7
Возникает устойчивое неприятие самого факта восприятия. Мне неприятно что-то видеть, воспринимать и фиксировать. В момент соприкосновения с неприятным я как будто «врубаюсь» и сразу же перестаю воспринимать, словно само восприятие становится недопустимым. Формируется идея невосприятия, идея несуществования того, что мне не нравится.
Это уже не просто экран или дистанцирование. Я именно вырубаю восприятие как функцию. Я перестаю видеть, перестаю замечать, перестаю присутствовать. Включается механизм забывания и игнорирования, когда неприятные эпизоды, обиды и собственное недостойное поведение как будто стираются.
Я делаю вид, что этого не было. Я стараюсь не помнить и не возвращаться к этим фрагментам, аккуратно обходя их стороной. Восприятие прекращается не потому, что пространство само по себе болезненно, а потому что вокруг него сформирована идея боли, идея того, что «попасть сюда» — значит испытать боль.
Поэтому я прекращаю восприятие ещё на уровне самой идеи соприкосновения. Я не вхожу, не проверяю, не уточняю. Я отсекаю саму возможность столкновения, отключая восприятие заранее.
Боль в этом уровне связана не с тем, что происходит, а с представлением о том, что может произойти. Я перестаю функционировать ещё до контакта, чтобы не допустить переживания.
ЦИ
Не болит то, чего нет.
Я отказываюсь функционировать в пространстве, где мне больно, и устраняю его из восприятия, лишая самого факта существования.

Уровень 8
Формируется переживание тотальной боли. Больно всё: воспринимать себя, тело, мысли, само существование. Существование ощущается как сплошная боль и ад, из которого хочется всё сбросить и ничего не замечать.
Возникает стремление игнорировать боль и старательно её избегать. Всё, где присутствует боль, воспринимается как недопустимое пространство, из которого нужно уйти. Появляется внутреннее разрешение себе не делать ничего и не находиться в сознании там, где больно.
Сознание начинает использоваться как механизм отключения. Я позволяю себе не присутствовать, не воспринимать и не быть в контакте с реальностью, если в ней есть боль. Возникает готовность причинять себе боль как способ не присутствовать, как способ уйти от осознавания и восприятия.
Игнорирование становится основной стратегией. Я избегаю всего, что может напомнить о боли, и всё сильнее сужаю пространство восприятия, стараясь не сталкиваться ни с собой, ни с фактом собственного существования.
ЦИ
Я отказываюсь воспринимать боль.
Существование приравнивается к боли, и я отказываюсь воспринимать себя и своё существование как таковое.

Центральная точка
Происходит превращение собственной жизни и существования в идею беспрекословного подчинения боли. Формируется логика: если мне больно, значит, я ничего не могу. Боль становится универсальным аргументом и основанием для отказа от действия, способом «отрубиться» в тот момент, когда я не хочу взаимодействовать с реальностью.
Возникает разрешение себе: мне больно — значит, мне всё можно. Любая деятельность и любое взаимодействие с реальностью постепенно превращаются в процесс доказательства себе того, что в этой реальности мне больно находиться. Я начинаю фиксироваться не столько на самой реальности, сколько на собственных реакциях и переживаниях, на том, как именно я причиняю себе боль.
Я страдаю от реальности не потому, что она объективно плоха, а потому что застрял и залип в беспрекословном исполнении процессов поддержания неприятия реальности и боли. Боль становится не следствием, а основным принципом организации восприятия и поведения.
Она используется как оправдание бегства из реальности и как способ невосприятия. Вместо взаимодействия с происходящим я поддерживаю состояние страдания, которое позволяет не присутствовать и не включаться.

Называется пространство
Мне больно действовать в реальности. Действие в реальности целенаправленно превращается в боль.

Общее резюме

Документ представляет собой последовательное описание деградации восприятия и действия через систему уровней, в которых поэтапно фиксируется отказ от прямого взаимодействия с реальностью. Каждый уровень раскрывает отдельный способ ухода от действия, ответственности и присутствия через различные формы избегания, упрощения, искажения или выключения восприятия.
На начальных уровнях формируется базовое состояние растерянности, внутреннего сопротивления и отказа включаться в действие. Деятельность переживается как болезненная, лишённая смысла, а любое усилие — как заранее обречённое. Возникает дробление действий, утрата целостного восприятия процесса и постепенный отказ от ответственности за результат.
На средних уровнях происходит усложнение защитных механизмов. Ум используется не как инструмент взаимодействия с реальностью, а как способ её отсрочить, заменить иллюзиями, правилами и внутренними конструкциями. Формируются системы оправданий, манипуляций и требований к внешнему миру, где боль используется как аргумент, а ответственность системно выносится за пределы себя — на обстоятельства, других людей или «устройство реальности».
На более глубоких уровнях фиксируется радикальный отказ от сознания как функции восприятия. Происходит упрощение смыслов до буквального уровня, уничтожение связей, подавление внутренних реакций и переживаний. Восприятие сложного мира и собственной внутренней динамики становится невыносимым, что приводит к попытке «убить» сознание, сократить реальность до безопасного, фиксированного и якобы понятного набора представлений.
На финальных уровнях отказ достигает предела: восприятие отключается целенаправленно, неприятные фрагменты стираются, игнорируются или объявляются несуществующими. Существование в целом приравнивается к боли, а боль становится универсальным оправданием для невключённости, недействия и невосприятия.
Центральная точка документа фиксирует ключевой механизм всей системы: превращение боли в главный принцип организации жизни. Боль используется как аргумент, как разрешение не действовать, не воспринимать и не присутствовать. Любое взаимодействие с реальностью целенаправленно переводится в переживание боли, чтобы оправдать бегство, отказ от ответственности и отказ от самого существования как активного процесса.
В совокупности документ описывает замкнутую структуру, в которой боль перестаёт быть следствием и становится инструментом, а отказ от действия и восприятия — основным способом существования.