Отказ от сознательного существования - боль сознания реальности. Не хочу быть собой.

Краткая аннотация

Документ представляет собой поуровневую фиксацию процесса отказа от сознательного существования, в котором последовательно описывается утрата восприятия реальности, ответственности, действия и собственного «я». Сознание переживается как болезненное и опасное, а отключение, иллюзии, умственные конструкции и транс — как единственно допустимая форма существования. В тексте показано, как реальность подменяется убеждениями, действие — ритуалами, критическое мышление — идеей собственной правоты, а живое «я» — абстрактной конструкцией непогрешимости. Центральная идея документа заключается в демонстрации механизма деградации сознания, завершающегося отказом быть собой и существовать как сознательное, воспринимающее и ответственное существо.

2021_10_31

Уровень 1
Ничего не хочу знать, присутствует большая обида, очень большая, и это состояние невозможно донести или выразить до конца, остаётся только сидеть и рассказывать о том, что все неправы, а я прав, переживая боль и обиду из-за того, что всё происходит не по-моему. Моё желание не соответствует действительности, а действительность не соответствует моему желанию, я захотел — и это не происходит так, как я ожидал, и именно в этом несоответствии возникает напряжение, которое я не принимаю.
Сидеть, отключаться, обижаться, как будто бы мир мне должен, и сама позиция строится на том, что раз я захотел, то всё должно происходить именно так, как я это себе представил. Я не хочу видеть неадекватность собственных требований, не хочу видеть, что выставленные мною ожидания никак не соединяются с действительностью и ни на чём не основаны, кроме моих желаний, поэтому сразу возникает агрессия и обида. Я стремлюсь сбежать вниманием от самого факта, что что-то происходит не так, потому что мне больно от этого несоответствия, как будто бы прямо сейчас разрушаются иллюзии, за которые я держусь.
Даже в данный момент я переживаю из-за того, что не знаю, как действовать в той или иной ситуации, как будто бы всё время присутствует какой-то нежданный поворот, постоянная неожиданность, несмотря на то что я мысленно всё себе спланировал. Я спланировал даже сон, а в итоге приходится резко просыпаться и действовать совершенно по-другому, и это воспринимается как насилие над собой. Меняться больно, и я чувствую свои реакции отторжения, чувствую, что хочу не переживать, не чувствовать и не присутствовать в этом моменте, не хочу даже объяснять себе, что именно я сейчас испытываю.
Я не хочу осматривать это состояние, отказываюсь от собственных ощущений и эмоций, выбирая простую стратегию — просто не чувствовать и всё, не чувствовать, не видеть и не обращать внимание. Я смещаю фокус внимания с себя как с причины происходящего и размещаю его на ком-то или на чём-то другом, отказываясь возвращать себе ответственность за то, что со мной происходит. Я отказываюсь быть активно включённым, отказываюсь воспринимать то, в чём я реально участвую, и внутренне настаиваю на том, что не хочу, чтобы было именно так.
Я настойчиво требую от других поддерживать мои иллюзии относительно меня самого, моей способности, моего положения в социуме и моей способности коммуницировать с окружающими. Я полагаю, что открыт, что вижу и воспринимаю, но на деле просто транслирую собственные желания и убеждения, выдавая их за работу интеллекта и сознания, тогда как фактически я лишь транслирую то, как мне удобно. Я защищаю своё состояние, отключаюсь и ничего не хочу делать, не хочу приходить в сознание, не хочу осознавать необходимость взаимодействия, даже фразу до конца договорить не могу, потому что думаю одно, а пишу так, как проще, лишь бы отключиться и ничего не делать.
Желание упрощения становится способом не приходить в сознание и не осознавать необходимость взаимодействия с реальностью, с тем местом, где я реально соприкасаюсь с происходящим. Взаимодействие получается как будто бы вслепую, я отключаюсь, выставляю миру и окружающим некие «свои» правила и убеждения и жду, что на мои формальные «действия» что-то произойдёт. При этом я не вижу, где именно моё сознание соприкасается с реальным миром и в какой точке я вообще нахожусь.
Я нахожусь не в реальности, но думаю, что нахожусь в реальности, думаю, что нахожусь в сознании и всё воспринимаю, хотя по факту это лишь своеобразный пузырь с размытыми границами. Я полагаю, что со мной всё хорошо, что я адекватен и нахожусь в реальности, но на деле я просто не вижу, где я нахожусь, не вижу текущего момента и не понимаю, насколько мои действия сообразны ему. Я не вижу связи себя с реальным текущим моментом, как будто бы выпадаю из него, не хочу думать о том, что есть, пытаюсь сбежать и одновременно удерживаю иллюзию, что со мной всё в порядке.
Я ничего не меняю, а просто меняю понятие нормы, не хочу видеть и разрушать собственные иллюзии, убеждаю себя, что справляюсь и могу, но в этот же момент сталкиваюсь с ощущением, что я не такой хороший, каким себя считаю. Я смотрю в зеркало и удивляюсь тому, что вижу, как будто бы все переживания и эмоции находятся где-то глубоко внутри и никак не связаны с текущим состоянием и текущим моментом, происходя неадекватно ему. Возникает ощущение собственной неприспособленности, и при этом я отчаянно не хочу провалиться, не хочу опозориться и не хочу снова проходить всё заново, обучаясь через очередные неожиданности.
Я стремлюсь создать для себя «безопасную» игрушку, некую песочницу, в которой можно играть и успешно существовать, не сталкиваясь с реальностью. Я не вижу себя в текущем реальном моменте, всё время боюсь ошибиться и убеждаю себя, что боюсь именно этого, хотя на самом деле я создал границу, к которой не приближаюсь, и именно она для меня становится границей реальности. Я запутываюсь, как будто бы не знаю, о чём писать, и всё больше погружаюсь в состояние отключённости от реальности, сосредотачиваясь на том, чтобы не сойти с этой позиции и не увидеть собственные ошибки.
Я не хочу видеть непринятые или неправильно принятые решения, как будто бы меня постоянно бьют за то, что я сделал что-то не так, не в лучшем виде, и поэтому я зацикливаюсь на идее всегда быть лучшим. Не делать лучше, а именно хотеть видеть себя лучшим, зацикливаться на представлении, что я должен быть лучше всех, сообразительнее и адекватнее всех, как будто бы просто «умный». В этой позиции я ничего не делаю, я просто «всё знаю и всё вижу», отказываюсь участвовать в реальных событиях, отгораживаюсь от всего, занимаю позицию наблюдателя и выношу происходящее за границу себя.
Я формирую лишь своё отношение, снимая с себя ответственность за то, что со мной происходит и за то, что я делаю, последовательно отгораживаясь от всего. В результате я нахожусь не в позиции деятеля, а в позиции пустого говорения и фантазирования, снимая с себя ответственность за происходящее со мной в реальном, настоящем мире.

Процессы
Формировать мнение по любому поводу и по каждому вопросу, неизменно исходя из позиции, что у меня обязательно должно быть отношение к тому, в чём я нахожусь, и зачем-то всё делить на хорошее и плохое, на правильное и неправильное, на то, что соответствует моим ожиданиям, и на то, что им не соответствует. В результате весь мир для меня как будто бы распадается на две части — то, что мне подходит, и то, что мне не подходит, при этом из «неподходящего» мира я словно выпадаю и отказываюсь его принимать, если он может быть иным, не таким, как я хочу, и не таким, как мне комфортно оставаться отключённым.
Возникает ощущение дежавю, как будто бы я уже проживал это состояние и даже «выписывал» его раньше, и при этом я всё время зациклен на том, что было и как это было, совершенно не присутствуя в текущем моменте. Я просто смещаю фокус внимания на что-то другое, на собственное отношение, на поиск похожего опыта в прошлом, одновременно убеждая себя в том, что мне не нужно быть здесь и сейчас, потому что это уже было и потому не представляет для меня ценности. В итоге и само нахождение в сознании начинает восприниматься как нечто неценное.
Я использую одни и те же фразы, чтобы внушить себе определённую мысль, причём такие формулы заранее создают иллюзию доверия к тому, что будет сказано дальше, как будто бы всё последующее автоматически становится результатом моего интеллектуального труда и работы сознания. По факту же я увожу себя в сторону и под видом собственной сознательной деятельности начинаю транслировать бессмысленные конструкции и готовые установки, удерживая себя в иллюзии. Вместо нахождения в реальности я постоянно возвращаю себя внутрь этой иллюзии и в уверенность, что якобы пришёл к этому через осознание, подменяя реальную сознательную работу готовыми схемами, в которые мне удобно верить и которые я транслирую вовне.
Сознательная работа заменяется нахождением в бессознании, я как будто бы окукливаюсь, создаю вокруг себя замкнутый шар, из которого не могу выйти, заворачиваю в него всё внимание и продолжаю вариться внутри, не соприкасаясь с реальностью. На этом фоне возникает грусть и постоянная тоска, а также непрерывное генерирование неудовольствия несовершенством мира, ощущение, что всё не так, всё не то и всё требует сравнения и оценки.
Я вроде бы закрываюсь в себе, но при этом вниманием постоянно блуждаю где-то вовне, не видя связи между собой и текущим моментом, фактически изолируя себя от него. Моё сознание всё время находится где-то в другом месте, и я живу так, будто проблема всегда находится «там», у других, в их действиях, а не здесь, не во мне и не в моей реальности. В этой позиции я позволяю себе лишь формировать отношение и мнение, переживать о том, что всё происходит не так, как мне удобно, полностью сбрасывая ответственность за происходящее со мной.
Создаётся ощущение, что кто-то другой постоянно решает мою судьбу за меня, а я могу лишь болеть и переживать, бесконечно генерируя материал собственного отношения к происходящему вместо участия в реальной жизни. Участие в реальной жизни подменяется мнением о ней, рассуждениями о том, как «надо» и как «не надо», при этом реальные действия заменяются размышлениями, проекциями и примериванием всего этого на себя без решимости что-то делать.
Я фокусируюсь на состоянии неопределённости, удерживаю долгую, тягучую мысль о том, как мне не решиться, и остаюсь в этом состоянии неясности, ничего не проясняя и намеренно запутывая происходящее. Я не нахожусь в реальности и не присутствую в текущем моменте, постоянно откладывая ясность и действие.
ЦИ
Я отказываюсь присутствовать и воспринимать себя в текущем моменте, в реальном мире, отказываюсь присутствовать и действовать, не вижу себя в реальности и вместо этого постоянно строю грёзы и мечты об отношениях и о том, как мне хотелось бы, не находясь при этом здесь и сейчас. Мои действия становятся несоразмерными ситуации и превращаются в проекции, а не в живой отклик на происходящее.
Я отказываюсь видеть себя реальным человеком в реальном мире, с реальными действиями и реальными последствиями, отказываюсь видеть и воспринимать саму реальность и отказываюсь видеть себя её частью.

Уровень 2
Не смотреть, а думать, постоянно думать и додумывать, прокручивать всё в уме, даже не испытывая желания писать, а лишь удерживать происходящее внутри и на этом останавливаться. Любое физическое действие сопровождается чувством напряжения, вниманием управлять тяжело, возникает отказ видеть и воспринимать то, что я обозначаю как неприятное, хотя само это слово неточно, потому что я просто называю что-то неправильным и тем самым избегаю фиксировать это своим вниманием.
Возникает ощущение тяжести в том направлении, куда я смотрю, как будто бы сам факт взгляда уже запускает тяжесть, и это связано не с реальным объектом или действием, а с самой связкой внимания, когда достаточно лишь направить взгляд или мысль, и становится плохо. Реальность как будто бы превращается в воспоминание, и уже на основании одной мысли появляется негативное состояние и начинают проявляться отрицательные эмоции. Формально это выглядит как деление мира на хорошее и плохое, но по сути здесь нет такого деления, потому что «плохо» — это всё, где требуется фокусироваться, присутствовать и испытывать реальные физические ощущения, всё, что связано с реальным присутствием в мире.
Физические нагрузки, ощущение течения времени, необходимость быть в процессе — всё это окрашивается атрибутом медленности и тяжести, создавая устойчивое негативное отношение. Мне неприятно осознавать всё, что связано с реальным миром, и на этом фоне возникает противоположное ощущение радости, скорости и эйфории там, где отсутствует физическое взаимодействие. В уме всё быстро и легко, как будто бы сама радость возникает от того, что всё можно делать мысленно, тогда как всё реальное воспринимается как плохое и болезненное.
Больно воспринимать время, больно сталкиваться с неотвратимостью происходящего и с тем, что я не могу на это повлиять, и на этом фоне возникает мысль о том, как хорошо и удобно в уме и как плохо именно потому, что в реальности всё происходит иначе. Я начинаю убеждать себя, что мне лучше находиться в уме, чем жить в мире, обосновываю и доказываю себе идею, что в фантазии комфортно, а в реальности плохо, что реальные объекты и реальные действия вызывают отвращение. Даже радость и удовольствие на грани боли, потому что для этого нужно чувствовать, а чувствительность как будто бы притупляется.
Возникает состояние тупости и отказа что-либо прояснять, появляется капризное удерживание идеи о том, как мне хорошо сейчас, и формируется жёсткое разделение, где в уме мне легко и просто, а в реальности тяжело, медленно и негативно. Я даже не могу себе объяснить, что именно делает происходящее в реальности таким неприятным, и не нахожу слов, чтобы это выразить, ограничиваясь общим мнением о том, что «там плохо». Всё настоящее для меня начинает ассоциироваться с тем, что находится в уме, с тем, к чему я стремлюсь, и в результате создаётся внутренний барьер, который одновременно и удерживает это убеждение, и требует постоянного «преодоления».
Любое действие в реальности проходит через фильтр боли, потому что сначала оно воспринимается как неприятное и болезненное, и уже само возвращение в реальность становится болезненным переживанием. Формируется стремление постоянно отключаться и возвращаться в то место, где не нужно ничего чувствовать, где достаточно эйфории от идеи «там хорошо», а реальность окончательно закрепляется как пространство «там плохо». Всё начинает крутиться вокруг этой конструкции.
Реальные ощущения постепенно превращаются в болезненные, и возникает стремление к их отсутствию, к сладости эйфории, когда ничего нет и ничего не чувствуется. Ничего не чувствовать становится целью, к которой я начинаю стремиться, а все остальные реальные ощущения объявляются неправильными, болезненными и подлежащими превращению в боль. По сути происходит отказ от восприятия себя, своих ощущений и своего реального телесного опыта.

Процессы
Чувство тяжести становится фоновым состоянием, при котором воспринимать происходящее оказывается тяжело само по себе. Тяжело воспринимать время не потому, что оно действительно медленное, а потому, что для восприятия течения изменений требуется находиться в сознании непрерывно, без отключений, и именно это постоянное присутствие воспринимается как болезненное. «Медленно» здесь связано не со временем как таковым, а с тем, что я не выключаюсь, а остаюсь в осознавании, и поэтому любое «долго» и любое «нужно» сразу окрашивается отсутствием интереса, так как я отказываюсь находиться в сознании постоянно и без разрывов.
Мне больно быть в сознании, и эта боль не связана с длительностью процессов, а связана с самим фактом присутствия. Физические нагрузки переживаются как боль, резкое восприятие также воспринимается как боль, и даже чувствовать себя, чувствовать своё тело становится болезненным опытом. На этом фоне возникает стремление отключаться и ощущение лени как формы ухода, где «лень» означает не просто отсутствие желания, а переживание того, что любое включение сознания и любое чувствование представляются сложными и болезненными.
Я начинаю накапливать память о том, как это было плохо, тяжело и сложно, формируя устойчивый негативный фон. Когда я представляю себе, что что-то делаю, автоматически возникает ощущение тяжести, и я тут же вспоминаю те моменты, где было наиболее трудно, болезненно или напряжённо. Из всего возможного действия я вычленяю самые проблемные и неприятные фрагменты и начинаю ассоциировать именно их с самим действием, в результате чего всё реальное и всё, что я когда-либо делал, складывается в единый негативный опыт.
Я говорю одно, а пишу другое, и даже сейчас процесс самопрояснения я пытаюсь подогнать под уже готовую формулу. Мне больно возвращаться в сознание и больно находиться в нём, поэтому я постоянно пытаюсь всё додумать, используя несуществующие объекты и ситуации, которых нет в текущей реальности, но которые я собираю из памяти. Даже в прояснении я дописываю себе то, что не наблюдаю непосредственно сейчас, ориентируясь не на реальное восприятие, а на то, что, по моему мнению, должно быть наиболее болезненным. Формируется постоянный процесс убеждения себя в том, что реальность болезненна, и одновременный поиск подтверждений этой идеи.
Я не даю себе осознать действительно проясняемые мысли и не задерживаюсь на них, в результате чего теряю собственное желание что-либо делать и утрачиваю фокус на нём. Я отключаюсь, ухожу в страхи и переживание болезненности, переставая помнить само желание действия. Фактически я причиняю себе боль уже на уровне представления реальности, ещё до любого реального шага.
Далее включается автоматическое повторение действий без смысла, лишь бы ничего не делать по-настоящему и лишь бы не входить в сознательное действие. Я начинаю выполнять различные ритуалы, мелкие последовательности и повторяющиеся действия, которые не требуют включённости, не требуют размышления и позволяют действовать механически. Эти действия могут восприниматься как безвредные, полезные или «проверенные», и именно поэтому они кажутся безопасными, так как не требуют осознанного выбора и ответственности.
Все реальные действия постепенно подменяются такими ритуалами — небольшими подпрограммами, последовательностями шагов, которые позволяют мне выключиться на этот момент и иногда даже получить результат. Я начинаю в это верить, выбираю «проверенные» действия, не несущие особого смысла, лишь бы не столкнуться с необходимостью осознанного действия. В итоге то, что я делаю сам, трудно назвать иначе как набором механических ритуалов, которые я считаю нормой и правильным способом существования, потому что они позволяют мне не приходить в сознание.
ЦИ
Я причиняю себе боль, внушая себе, что нахождение в сознании и непрерывное восприятие происходящего являются болезненными. Я сбегаю от присутствия в сознании в состояние отключения, транса или сна и постоянно ищу подтверждения тому, что быть в сознании мне больно. Суть этого процесса заключается в том, чтобы не разрешить себе выйти из состояния отключённости и удерживать позицию «я отключён» как единственно допустимую форму существования.

Уровень 3
Возникает ощущение постоянной боли и шока, сопровождаемое желанием загнать себя и не останавливаться ни на секунду, как будто бы это новый способ бегства от сознания. Я начинаю бесконечно перескакивать с одного на другое, ускорять события, создавать иллюзию активности, при этом формально занимаясь «прояснением», но по факту лишь рассказывая себе о том, что я буду делать дальше. Это не присутствие и не рассмотрение, а постоянный разгон, в котором нет остановки и нет реального контакта с текущим моментом.
Появляется ощущение, что я уже выдумываю то, что выписываю, да, это имеет отношение ко мне, но одновременно присутствует сильное чувство, что я сейчас куда-то побегу, что я уже на старте и готов сорваться с места. В этом состоянии фокус смещается не на рассмотрение, а на поиск позиции, куда мне сбежать, что именно «прояснить», чтобы не пришлось смотреть на себя и сталкиваться с болью. Я создаю себе отговорку, что если я посмотрю на себя, мне станет больно, и постепенно эта идея становится базовой установкой, согласно которой рассматривать себя, воспринимать себя и даже просто смотреть — больно.
Останавливаться вниманием становится невыносимо, и при этом я уже заранее принимаю эту идею как истину, после чего начинаю её расписывать, доказывать и разворачивать, как будто бы заранее зная финал, где я в итоге скажу, что всё плохо. Любая возникающая мысль начинает восприниматься как руководство к действию, как обязательство немедленно что-то делать, мысль пришла — значит её нужно исполнять, не останавливаясь и не оставаясь с ней в наблюдении.
Больно оставаться на месте, больно находиться в текущем моменте и воспринимать себя в нём, поэтому возникает постоянная необходимость сбегать от настоящего. Я начинаю подкидывать себе мысли, сразу их прокручивать и тут же пытаться реализовать, не задерживаясь ни на секунду. Даже сам процесс прояснения превращается в бегство, где любой импульс уйти, любой глюк или сомнение воспринимаются как сигнал к немедленному действию, как повод сказать себе, что я смотрю «не туда», что материал плохой, не тот, мне не нравится, и значит здесь оставаться нельзя.
Постепенно я перестаю различать, где программа, а где сознание, где моё реальное сознательное действие, а где то, что я выдаю за желаемое и принимаю за действительное. Собственные инструкции, импульсы и желания я начинаю выдавать за ресурсные и «жирные» сознательные действия, создавая иллюзию, что если я много делаю, значит я в сознании и всё хорошо понимаю. Боль становится маркером реальности, и если мне больно, я делаю вывод, что нахожусь в реальности и в сознании, как будто бы специально причиняя себе боль для подтверждения этого состояния.
Так формируется устойчивая конструкция, в которой реальность и сознание приравниваются к боли, а боль становится доказательством осознанности. В моменты, когда мне плохо, трудно и больно что-то делать, я начинаю «чувствовать», что нахожусь в сознании, хотя на самом деле это очередная форма бегства из текущего момента, замаскированная под осознанность.
Я загоняю себя до состояния, в котором перестаю понимать, где нахожусь я, а где мои страхи, от чего именно я бегу, где мои реальные желания, а где проекции этих желаний и механизмы бегства. Всё происходящее превращается в игру, в которой я исполняю своё базовое желание сбежать от реальности, дробя его на множество мелких действий. Именно через эти действия я реализую бегство, не осознавая, что каждое из них является частью одного большого желания уйти от реальности и не видеть её.
Я не осознаю, что не принял бы такого решения действовать, если бы не существовало вышестоящего желания сбежать далеко от реальности и не воспринимать её. Я не вижу связи между тем, что делаю, и тем пространством, в котором нахожусь, не замечаю, что само это пространство сформировано мощным желанием бегства. Все свои действия я воспринимаю как нужные, правильные и допустимые, не понимая, что все они находятся внутри одного и того же процесса ухода.
Я начинаю дробить пространство на всё более мелкие игры, в которых реализую желание доказать себе, что реальность болезненна, и делаю это тысячами способов. Я доказываю себе эту идею снова и снова, реализуя бегство из реальности миллионами различных процессов, при этом отказываясь осознавать связь между своими действиями и тем пространством, в котором нахожусь. Я не хочу понимать, каким желанием продиктовано возникновение импульсов действовать, и отказываюсь видеть, что именно я делаю на самом деле.

Процессы
Упертость как позиция — верить в то, что это правда, и не ставить под сомнение ни принятое решение, ни саму логику его возникновения. Если я что-то решил, то я как будто бы больше не имею права это отменить или пересмотреть, не могу передумать и скорректировать направление, и своими действиями я постепенно превращаю себя в набор противоречивых решений, которые невозможно связать между собой и невозможно пересмотреть.
Я действую, не оглядываясь назад, перестаю учитывать пространство, в котором всё это происходит, и теряю способность воспринимать целостную картину. Я не связываю свои действия с общим намерением и начинаю функционировать как тупой исполнитель, который не знает, где остановиться и зачем он вообще бежит. Само движение становится способом не дать себе остановиться, не увидеть пространство целиком и не столкнуться с тем, что происходит на самом деле.
Формируется общее ощущение негатива, в том числе по отношению к бездействию, которое начинает восприниматься как новая форма боли. Я начинаю гнать себя, лишь бы не останавливаться на месте, потому что остановка означает необходимость увидеть происходящее и признать текущее состояние. Здесь важен уже не результат и не реальное действие, а ощущение разогнанности и непрерывного выполнения огромного количества процессов, именно ощущение и иллюзия того, что я «при деле», занят чем-то масштабным и значимым.
На самом деле я никуда не двигаюсь, но не позволяю себе переключиться или остановиться, создавая лишь чувство бешеной гонки, чтобы не чувствовать текущий момент. Возникает постоянное ощущение «мне тяжело», «я не справляюсь», и единственным ответом на это становится бег сломя голову. Даже сейчас я не доверяю собственным ощущениям и не верю им до конца, но при этом мне важно верить в то, что я занят делом, потому что эта вера позволяет не видеть ущербность и бестолковость своих действий в совокупности.
Я опускаюсь на такой уровень восприятия, при котором вижу только отдельные действия, каждое из которых кажется срочным и крайне необходимым, и полностью теряю способность увидеть, что в целом я могу никуда не сдвигаться. Формируется иллюзия загруженности, занятости и полезности, ощущение собственной важности и значимости, как будто бы от меня много пользы и я постоянно чем-то полезным занят.
Фокус смещается с цели и результата на сам процесс, и я перестаю замечать, что никакого результата нет, а реальная цель вообще находится в другом месте. Я обманываю себя и ввожу себя в иллюзию продуктивного действия, могу много писать, много фиксировать и «выписывать», но при этом ничего по-настоящему не прояснять и не менять в своей реальности.
ЦИ
Я отказываюсь понимать, что именно я делаю и зачем, отказываюсь быть в сознании и в понимании собственных действий и их последствий. Я искажаю смысл и суть того, что делаю, подменяя реальное действие и результат иллюзией процесса и занятости.

Уровень 4
Я отказываюсь действовать в этом мире, и для меня становится важнее удерживать ощущение собственной правоты, чем получать какой-либо реальный результат, при этом сама тема правоты здесь вторична и используется лишь как оболочка. Здесь нет ситуации, где сначала принимается осознанное решение, а затем оно доказывается, потому что на самом деле никакого решения в подлинном смысле не происходит. Вначале возникает болевой импульс, который ослепляет и захватывает, в этом импульсе я как будто бы «что-то решил», но без какой-либо умственной работы, без анализа, без проверки и без доказательств, а уже потом к этому импульсу прицепляется некое обоснование, объясняющее и оправдывающее мою реакцию.
Мне больно быть в реальности, и в этом месте я отказываюсь от неё. В любой момент, когда происходящее выдёргивает меня из трансового состояния, это вызывает мгновенный импульс уничтожить источник этого воздействия. Дальше разворачиваются рассказы о правоте, но в их основе лежит совсем другое — любой импульс, который выдёргивает меня из транса, сбивает с движения к трансу или мешает находиться в трансе, моментально вызывает резкую вспышку агрессии и боли. Следующей реакцией становится стремление подавить этот импульс и уничтожить его, и вопрос о том, насколько «хорошо» или «плохо» то, что возвращает меня к сознанию, уже не имеет значения.
Человек или ситуация, которые выдёргивают меня из транса, могут находиться в любом состоянии, даже в более «низком» по моим внутренним оценкам, но если они делают то, что причиняет мне боль, я мгновенно триггерюсь. Поэтому всё, что возвращает меня из транса, переживается как абсолютное зло, которое необходимо немедленно устранить, а уже следующим этапом появляются рационализации и оправдания этих действий. На самом же деле за всем этим стоит простое желание — не выходить из транса, оставить всё как есть, продолжать сидеть, спать и ничего не делать, при этом ожидая, что в реальности всё каким-то образом будет складываться так, как мне нужно.
ЦИ
Мне больно возвращаться в реальность, и я отказываюсь возвращаться в неё из отключённого, трансового состояния.

Уровень 5
Я не хочу, ничего не хочу, не хочу прояснять, и вместо этого просто наблюдаются какие-то процессы, что-то происходит, совершаются какие-то действия, формируется ощущение собственной жизни в этом пространстве, как будто бы существует отдельная внутренняя цивилизация. Я не хочу никуда возвращаться, и если на предыдущих уровнях присутствовала агрессия по отношению к болезненности, то здесь я просто отключаюсь и перестаю воспринимать, начиная смотреть «мультики» в голове. Процесс сводится к тому, чтобы вообще не выходить из своей «зоны комфорта», из «зоны иллюзий», и на любую попытку включиться автоматически срабатывает механизм отказа воспринимать. Происходит своеобразный кульбит, в котором как будто бы ничего из внешнего не существует, а есть только то, что происходит в уме, и я отказываюсь воспринимать реальность, переворачивая мир и делая важным и существующим исключительно то, что находится у меня в голове.
Ничего другого для меня больше не существует, и это уже не про боль, а про тотальный отказ. Всё заменяется «моим мнением», и болезненным становится не узнавание чего-то нового, а необходимость сойти со своего мнения, выйти из транса и остановить этот процесс. Я ухожу в иллюзии с головой, живу в них и превращаю в иллюзию всё происходящее, и этот процесс становится настолько непрерывным, что любое столкновение с реальностью сразу же перерабатывается в умственные конструкции. Я оказываюсь настолько обособленным, что создаётся ощущение, будто происходящее меня вообще не касается, формируется дурацкое переживание целостности, где кажется, что меня ничто не может потревожить, и появляется иллюзия «как всё хорошо» и «как всё замечательно».
Мне хорошо именно от того, что я не воспринимаю реальность всерьёз, а витаю в собственных иллюзиях и отказываюсь с ними расставаться. Расставаться с иллюзиями мне больно, и поэтому проявлением этого уровня становится декларация собственных убеждений и стремление постоянно получать подтверждение своей правоты. Даже в сессиях я делаю всё для того, чтобы услышать поддержку и убедиться, что я прав, и здесь возникает задача воспитать себя таким образом, чтобы всегда быть правым и всегда слышать, что мои иллюзии превыше всего. Я отказываюсь от них отказываться и доказываю себе, что только так и можно жить, формируя потребность услышать, что я поступаю правильно, оскорбить других и выгородить своё поведение и своё намерение не вникать в ситуацию и ничего не делать.
Я хочу заменить реальность иллюзиями и превратить мир в пространство, которое должно подчиняться моим представлениям, социуму и абстрактным законам, не через реальные обстоятельства или физические закономерности, а через веру и повторение. Если «все так говорят» и если я в это поверил, значит так и должно работать, и моя позиция и мои иллюзии выдвигаются вперёд, а мир обязан им соответствовать. Это уже не я выставил ожидания, а мир оказывается «не таким», и по этому поводу я расстраиваюсь, игнорирую происходящее и отказываюсь менять свои убеждения.
Мысль в моей голове и мои убеждения становятся главнее того, что реально происходит, и меня перестаёт волновать тот факт, что в действительности всё идёт иначе. Я начинаю игнорировать реальность, убегать от неё, но при этом продолжаю повторять, что «так должно быть» и «так и надо», даже если это не работает и не имеет фактических оснований. Для меня становится важнее умственная игра, чем реальное физическое присутствие, и я выбираю верить в то, что всё происходящее в голове важнее реального взаимодействия с миром.
Процессы
Я ничего не проясняю, а лишь декларирую для себя всё, во что верю, и упорно повторяю позицию, что не могу вернуться обратно и не могу отказаться от мысли о том, что «так должно быть». Возникает ощущение, что без постоянного повторения этих убеждений меня как будто бы не существует. Любая критика начинает восприниматься как личное оскорбление, а само упоминание о необходимости включить сознание и посмотреть становится болезненным и недопустимым.
Я перестаю отождествлять себя с сознательным существом и начинаю отождествлять себя с исполнителем обрядов, ритуалов и ожиданий. Я перестаю считать себя тем, кто способен быть в сознании, и сознание больше не воспринимается как моя способность или инструмент взаимодействия с миром. Теперь таким инструментом для меня становятся убеждения и ум, этот бесконечный генератор умственных конструкций, в котором можно сгенерировать что угодно и затем требовать от реальности соответствия этим фантазиям.
Я выпадаю из реальности и начинаю считать себя выше и лучше, возводя себя на некий пьедестал, потому что не могу и не хочу действовать. Я поклоняюсь этой жертвенной позиции, доказываю себе собственную невозможность включиться и что-то изменить, и именно за счёт этого убеждения чувствую себя «лучше других». Это внутреннее представление не соответствует действительности, но разрушать его мне больно, так же как и проверять свои убеждения на соответствие реальности.
Я настолько застреваю в уме, что мне проще разорвать связь с реальностью, чем снова и снова сталкиваться с тем, что всё это лишь мои игры в голове. Для меня это становится болезненным и неприемлемым, и я отказываюсь быть существом, отказываюсь быть сознанием и отказываюсь отождествлять себя с сознанием как функцией взаимодействия с реальностью.
ЦИ
Я отказываюсь от себя как от существа и от сознания как от функции взаимодействия с реальностью. Я отказываюсь воспринимать себя сознательным существом и выбираю существование в играх и умственных конструкциях. Я отказываюсь считать себя сознанием, воспринимаю происходящее без критического мышления, беря всё из головы, из бесконечного генератора фантазий, и отождествляю себя с этими убеждениями, возводя их на пьедестал и защищая как единственную возможную форму существования. Я отказываюсь адекватно воспринимать и оценивать себя относительно реальности.

Уровень 6
Постоянное повторение одного и того же состояния, при котором возникает устойчивое нежелание смотреть и рассматривать происходящее, сопровождаемое уверенностью, что именно здесь я «выключусь», и это выключение действительно происходит. Я перестаю смотреть, перестаю воспринимать, как будто бы выпадаю из процесса обратно в привычную жизнь, начинаю действовать, жить и выдумывать, делая всё возможное, чтобы подтянуть происходящее к уже известным мне идеям и аспектам. Происходит лишение смысла, обессмысливание всего, отказ смотреть на что-либо, связанное с текущей рассматриваемой ситуацией, и всё, что я воспринимаю, превращается в абстрактность, в нечто ожидаемое и заранее заданное, а не в реальность.
Я отказываюсь воспринимать реальность и собственные реакции, как будто бы ничего нет, никаких реакций не существует, и при этом формируется уверенность, что всё и так происходит «как надо», без моего участия и без моего присутствия. Я внушаю себе, что ничего не рассматриваю, никуда не смотрю, а лишь что-то транслирую, полностью выключая себя из процесса прояснения и прекращая выполнять сознательные действия. Я функционирую как автомат, который что-то делает, что-то пишет и что-то говорит, но всё это никак не связано с текущим пространством, потому что я его не воспринимаю, как будто бы не существует ни состояния, ни пространства, а есть лишь я, который всё обесценивает.
Формируется отказ от собственных эмоций и чувств, отсутствие желания останавливаться на них и сосредотачиваться, возникает стремление оставить всё как есть, без изменений и без движения. Появляется желание законсервировать происходящее, призвать к стабильности, потому что мне тяжело и болезненно воспринимать что-то новое. Все идеи я стремлюсь превратить в некие «вечные ценности», транслировать их и подгонять под них всё остальное, убеждая себя, что мне ничего не нужно и ничего не требуется. Я внушаю себе, что ничего не делаю и ни на что не способен, и в этой позиции отказываюсь меняться и пересматривать собственные убеждения.
Любое новое на старте отвергается, потому что для его восприятия нужно вникать и включаться, а вместо этого я консервируюсь, отключаюсь от происходящего и перестаю воспринимать, продолжая вариться лишь в тех идеях, которые успел захватить и в которые поверил. Для меня как будто бы ничего не меняется, я перестаю воспринимать новое и отказываюсь приходить в сознание, убеждая себя, что всё, что я вижу, и так соответствует тому, что я знаю. Складывается ощущение, будто функция восприятия мне вообще не нужна, потому что у меня есть опыт и мне «всё известно», и я пытаюсь доказать себе, что никакое новое восприятие мне не требуется.
Мне тяжело и болезненно приходить в сознание, возникает барьер и внутренний стопор, связанные с необходимостью воспринимать реальность, менять свои убеждения и отказываться от них. На мне лежит большой груз решений, принятых за жизнь, и я отказываюсь их пересматривать, живя в плену собственных убеждений и отрицая всё, включая очевидное. Любое столкновение с реальностью встречается внутренним «нет», страхом увидеть то, с чем я, как мне кажется, не смогу справиться, и страхом собственной неспособности к чему-то новому, как будто бы я уже «постарел» и не могу адаптироваться. Вместо реального нового остаются грёзы, воспоминания, убеждения, знания и постоянная упёртость.
Процессы
Ступор и блокировка становятся основным режимом, при котором я останавливаю всё и прекращаю восприятие именно тогда, когда нужно воспринимать. Я постоянно пытаюсь адаптировать увиденное под то, что уже знаю, делая всё тусклым и серым, и в итоге прихожу к выводу, что для меня «ничего нового нет». Любой материал я воспринимаю через призму подтверждения собственных убеждений, а то, что не укладывается в уже имеющуюся картину, просто отбрасываю.
Даже при чтении технической литературы я выстраиваю восприятие по принципу соответствия тому, что уже есть в голове, и в итоге не усваиваю новое, а лишь подтверждаю старое или отвергаю материал целиком. Я вижу только то, что уже знаю, фактически не используя восприятие как осознание, как способность увидеть, понять, оценить и провзаимодействовать с реальностью. Восприятие подменяется подтверждением собственной правоты, где не важно, во что я верю и что находится в моей голове, главное — не воспринимать, а доказывать себе, что я прав.
Я искажаю и подгоняю всё увиденное под желаемое, не оставляя себе возможности заметить противоречие, и каждый раз подтверждаю собственную правоту, хваля себя за мнимую «умность». Формируется абсолютизация собственной позиции и мания величия, при которой я всегда прав, считаю себя лучше других, а всех, кто ставит под сомнение или пытается оспорить, воспринимаю как врагов. Я выдаю искажённое восприятие за сознание и истину, не замечая, что нахожусь в глубоком отказе от реального контакта с действительностью.
ЦИ
Я отказываюсь осознавать собственную ограниченность, процесс деградации и свой отказ от сознания. Я отказываюсь от сознательного восприятия реальности, чтобы не сталкиваться с болью осознания того, в каком состоянии я нахожусь, и вместо этого остаюсь в плену собственных заблуждений, выворачивая всё происходящее в пользу своих иллюзий.

Уровень 7
Я постоянно думаю о ком-то другом, и точка фокуса моего внимания почти всегда находится на других людях. Любая ситуация воспринимается мной как нечто происходящее с кем-то другим, но не со мной, как будто бы я нахожусь сбоку, в стороне, в позиции пассивного объекта, не имея ни желания, ни внутреннего импульса проявлять активность и включаться в происходящее.
Процессы
Я постоянно перекладываю ответственность на окружающих, обвиняю всех и во всём, живу в ощущении, что мне все что-то должны и что именно другие обязаны что-то для меня сделать. Рассматривать себя мне больно, видеть что-то в себе мне тяжело, поэтому любое рассмотрение происходит иносказательно и опосредованно, как будто бы я всегда смотрю на другого человека и через описание другого выписываю то, что мне не нравится. Фокус внимания устойчиво переносится с себя на окружающих, что сопровождается полным отказом от собственной ответственности за происходящие ситуации и отказом видеть как возможность, так и необходимость самостоятельно что-либо решать и предпринимать.
ЦИ
Я не беру ответственность за себя и свою жизнь, отказываюсь от активной позиции и от ответственности, отказываюсь воспринимать и признавать себя как источник происходящего.

Уровень 8
Происходит разделение сознания и действия, и на этом уровне они окончательно перестают быть связанными между собой. Моё сознание и мои действия существуют как будто бы в разных плоскостях и не пересекаются: что-то происходит, кто-то что-то делает, получает результат, но моё сознание, моё усилие и моё участие в этом никак не задействованы. Всё воспринимается отрешённо, как наблюдение за процессами, которые происходят сами по себе, без моего включения, без моего напряжения и без моего присутствия. В этой позиции я не хочу быть собой, не хочу быть тем, кому нужно прилагать усилие, напрягаться и сталкиваться с реальностью, и возникает желание быть кем-то другим — тем, у кого «само получается» и кому не больно.
Процессы
Фокус внимания устойчиво уводится с себя, со своих действий и своей ответственности на других людей, и на этом фоне формируется постоянная зависть как способ замещения собственного участия. Я начинаю менять восприятие себя и собственной боли на идеи о том, как мне не больно, когда действует другой, и как мне не больно, когда результат появляется у кого-то другого. Вместо сознательного действия из позиции существующего «я» формируется воображаемое, не связанное с усилием действие, где результат существует сам по себе и не имеет отношения ни к моему труду, ни к моему присутствию, ни к моему воплощению. Это действие как будто бы совершается из позиции «я не существую», где нет необходимости включаться, нести ответственность и быть источником происходящего.
ЦИ
Я отказываюсь быть собой, отказываюсь существовать в собственном воплощении и разрываю связь между сознанием, действием и ответственностью за свою жизнь.

ЦТ
Происходит отказ от сознательного существования, отказ от нахождения в сознании и отказ быть ответственным за собственное восприятие реальности. Я внушаю себе идею болезненности восприятия, последовательно доказываю её и сам создаю боль в момент нахождения в сознании, формируя устойчивую связку между осознаванием и страданием. Я перестаю воспринимать себя, подменяю прямое видение себя идеей некой непогрешимости, истинности и даже божественности, и чем глубже разрушается само сознание, тем сильнее я обожествляю себя и тем более правым начинаю себя считать.
Я непрерывно уничтожаю критическое восприятие себя, уничтожаю способность критически воспринимать собственные действия, поступки и результаты, формируя позицию, в которой я всегда прав и не подлежу рассмотрению. Собственное «я» разрушается и заменяется абстрактной идеей непогрешимости, в которой исчезает необходимость быть собой, исчезает необходимость присутствовать, осознавать и нести ответственность за происходящее.
В этом процессе я последовательно разрушаю восприятие себя и утрачиваю само желание быть собой, отказываясь от собственного существования как от живого, воспринимающего и сознательного процесса.
Название программы:
Я не хочу быть собой.

Общее резюме

Документ представляет собой развернутое, поуровневое описание процесса постепенного отказа от сознательного существования, в котором шаг за шагом фиксируется, как восприятие реальности, ответственность, действие и само ощущение «я» последовательно вытесняются, искажаются и подменяются умственными конструкциями, иллюзиями и защитными механизмами. Текст не является теоретическим рассуждением, а выступает как прямая фиксация внутренних состояний, логики деградации восприятия и тех процессов, через которые субъект утрачивает контакт с реальностью и с самим собой

В основе всего документа лежит единая сквозная динамика: сознание переживается как болезненное, опасное и невыносимое, тогда как отключение, транс, иллюзии, умственная активность и фантазирование постепенно начинают восприниматься как единственно возможные формы «безопасного» существования. Реальность при этом объявляется источником боли, тяжести и угрозы, а любые формы присутствия, действия и ответственности — тем, от чего необходимо сбегать.
На начальных уровнях описывается отказ видеть несоответствие между желаниями и действительностью, сопровождаемый обидой, агрессией и стремлением переложить ответственность вовне. Далее формируется устойчивая связка: смотреть, чувствовать и присутствовать — больно; думать, фантазировать и оставаться в уме — легко и безопасно. Реальные ощущения тела, времени, усилия и действия постепенно объявляются неправильными и подлежащими вытеснению.
На последующих уровнях бегство от сознания усложняется: появляется иллюзия активности, загруженности и «процесса», при которой внешне происходит множество действий, но они не связаны ни с реальным намерением, ни с результатом. Действие подменяется ритуалами, повторениями и автоматизмами, а ощущение боли используется как ложный маркер «реальности» и «осознанности». В этот момент сознание окончательно смешивается с программами, а бегство начинает восприниматься как нормальное функционирование.
Дальнейшее развитие приводит к тотальному уходу в иллюзии и убеждения, где мнение, вера и умственные конструкции объявляются важнее фактов и реального опыта. Любая критика или попытка вернуть внимание к реальности воспринимается как агрессия и угроза. Формируется позиция внутренней непогрешимости, превосходства и жертвенности, за счёт которой оправдывается отказ от действия, изменения и ответственности.
На завершающих уровнях происходит окончательный разрыв между сознанием и действием: субъект перестаёт воспринимать себя источником происходящего, переносит фокус на других, завидует чужим результатам и живёт в позиции пассивного наблюдателя. Собственное воплощение, усилие и участие переживаются как нечто ненужное и нежелательное. Ответственность полностью вынесена за пределы «я».
Центральная точка документа фиксирует итог всей описанной траектории: системный отказ от сознательного существования и от самого себя. Сознание разрушено и подменено идеей непогрешимости, критическое восприятие уничтожено, а живое «я» заменено абстрактной конструкцией, лишённой реального контакта с миром. Итоговая программа формулируется предельно прямо: отказ быть собой, отказ существовать как сознательное, воспринимающее и ответственное существо