Замкнутый круг неудачного поиска мужчины для отношений

Краткая аннотация

Документ представляет собой самоанализ внутренних процессов, возникающих при поиске и построении отношений. Рассматриваются механизмы иллюзии контроля, эмоциональной зависимости, неопределённости и постоянной смены критериев выбора партнёра. Автор описывает, как напряжённый и изматывающий поиск приводит к снижению требований и согласию на компромиссные решения, что впоследствии формирует разочарование и повторение одного и того же сценария. Центральная тема текста — выявление внутренних программ и искажений восприятия, которые создают циклический процесс поиска, зависимости и неудовлетворённости в отношениях.

2021_12_13

Текущее состояние

Присутствует определённое самодовольство тем, как у меня всё складывается. Раньше в подобных ситуациях я витала в облаках и радовалась до небес, сегодня же остаюсь спокойной, как будто всё так и должно быть, словно это состояние существует уже давно и является естественным продолжением происходящего. Возникает ощущение, что я контролирую ситуацию.
Однако само понятие «я контролирую ситуацию» оказывается формой самообмана. Я живой человек, и в моей жизни бывают как благоприятные, так и неблагоприятные периоды, и как только наступает сложность, возникает паника и жалобы на несправедливость мира, словно виноват внешний контур, а не мои действия. При этом, когда всё складывается удачно, появляется обратная интерпретация: это я контролирую, это я так делаю, это моя заслуга, я такая способная и эффективная. Как только что-то идёт не так — мир плохой и мешает мне контролировать, а как только хорошо — это полностью результат моих усилий. Формируется удобная конструкция, поддерживающая самолюбие: за всё плохое отвечает мир, за всё хорошее — исключительно я.
Ловушка заключается в том, что любая ситуация — это результат моих действий и решений, однако вместо того чтобы видеть и анализировать, где я действую адекватно, а где допускаю ошибки, я склонна не замечать собственные просчёты, перекладывая ответственность на других. В результате ничего не корректируется и не пересматривается, ошибки остаются неосознанными, а значит, гарантированно повторяются. Я снова и снова создаю для себя проблемные ситуации, не понимая, каким образом получился положительный результат и каким образом возник отрицательный. Когда складывается удачно, я погружаюсь в своеобразный транс наслаждения ощущением контроля, а когда неблагоприятно — в транс жалоб и обвинений. Ни тот, ни другой режим не предполагает анализа, изучения, обучения и системной работы над причинами происходящего. Вместо этого происходит накопление одних и тех же повторяющихся сценариев.
Мне кажется, что я делаю выводы из своих ошибок, однако «кажется» и «делаю» — это разные процессы. Когда мне хорошо, я занята наслаждением состоянием и поддержанием иллюзии управляемости, а когда плохо — занята поиском способов заглушить боль и найти виновных: мир, людей, судьбу, мужчин, обстоятельства. В обоих состояниях отсутствует трезвый разбор и пересмотр собственной позиции.
Мне также кажется, что я развиваюсь и всё-таки извлекаю уроки, однако подобные утверждения могут быть способом самоуспокоения. Когда сейчас всё складывается благоприятно, легко убеждать себя в собственной эффективности и зрелости, не замечая, что фактически я нахожусь внутри закрытой конструкции, своего рода саркофага, который изолирует от объективного наблюдения. Для того чтобы увидеть реальное положение дел, этот саркофаг необходимо убрать.
Приказываю себе найти и проявить, в чём я сейчас нахожусь.
Я фиксирую состояние пребывания в саркофаге, в позиции человека, который не видит необходимости проработки, словно впервые сталкивается с практикой ТЕОС и не может запустить внутренний двигатель. Когда мне хорошо, отсутствует очевидный триггер боли, и я не понимаю, куда направлять внимание и что извлекать для анализа. В текущем моменте боль не проявлена, и это создаёт иллюзию отсутствия проблемы.
Однако позиция «дурака» не требует наличия боли, чтобы быть активной. С этой позиции я фактически ничем не управляю, даже если субъективно ощущаю обратное, и именно из неё совершаются глупые действия, последствия которых затем вновь приводят к боли и очередному бегству обратно в ту же самую позицию. Состояние «мне хорошо, мне не болит» становится оправданием бездействия и отказа от анализа.
С одной стороны, я фиксирую наличие позиции дурака, а с другой — возникает стратегия откладывания: сейчас я позволю себе насладиться моментом, а к работе вернусь позже. Под «позже» фактически подразумевается момент, когда будут совершены ошибки и придётся устранять последствия, вместо того чтобы действовать осознанно в текущей точке и не допускать их накопления.

У меня выражена тенденция быстро успокаиваться, как только внешняя ситуация стабилизируется, и столь же быстро игнорировать всё, что могло произойти или уже произошло, после чего возникает желание почивать на лаврах, вне зависимости от того, действительно ли они являются результатом моих осознанных действий. Практически мгновенно появляется ощущение, что у меня всё получается, что я могу, что контроль восстановлен, и тогда возникает внутренний вопрос: зачем теперь напрягаться, если можно расслабиться и наслаждаться моментом. Подобная модель уже повторялась ранее: я долго бегу вперёд, не замечая стену, пока не сталкиваюсь с ней лбом, и только тогда фиксирую последствия. Теоретически я понимаю, что если продолжать движение без анализа, рано или поздно возникнут проблемы, и на уровне рассуждений мне кажется, что я управляю процессом.
Однако по факту именно в этот момент управление и прекращается. Это не осознанный отказ от управления, а полное выключение и переход в режим антиуправления, где я не направляю процессы, а пускаю их на самотёк, находясь в иллюзии стабильности.
Я понимаю, что действую не тем образом, который приносит долгосрочный результат, и теоретически это можно исправить при условии системной работы. Но как только я откидываюсь назад и возвращаюсь в свой саркофаг, создаётся иллюзия, что всё в порядке: внешне женщина была активной, живой, вовлечённой, а внутри уже лежит неподвижность и выключенность. При этом я продолжаю считать себя активной, поскольку ещё «барахтаюсь», совершаю какие-то действия и поддерживаю видимость движения, хотя в реальности удовлетворяется лишь часть моих потребностей, а сложности никуда не исчезают. Мужчина рядом воспринимается скорее как временный вариант, а не как осознанный выбор, и внутри появляется усталость от необходимости «шевелить плавниками», желание лечь и посмотреть, куда вынесет течение. Фактически это решение пустить всё на самотёк, не принимая на себя ответственность за направление движения.
Когда я выключаюсь из процесса и отпускаю ситуацию, она рано или поздно приходит в точку, которая меня не устраивает, и тогда приходится включаться снова, но зачастую в этих состояниях момент для качественного влияния уже упущен. Возникает аргумент, что пока человек жив, ещё не поздно что-то изменить, однако если посмотреть на прошлый опыт, многие ситуации формально не закрыты смертью, но фактически завершены невозможностью что-либо скорректировать.
Я начинаю объяснять это тем, что неправильно выбирала, что делала не те выборы, однако сама логика выбора осуществлялась в состоянии полной бессознательности. Я включала позицию дурака и именно из этой позиции производила решения, а затем удивлялась их последствиям. При этом появляется страх: если я вообще перестану выбирать, то останусь одна, и это воспринимается как недопустимый сценарий. Но оправдания, которыми я прикрываю свои действия, не приносят ни пользы, ни реального изменения, а лишь поддерживают привычную модель поведения.
Я фиксирую, что вижу проблему, но продолжаю идти напролом, словно заранее принимаю установку, что для меня не существует подходящих на сто процентов людей, и тем самым оправдываю повторение одних и тех же сценариев. В действительности я нахожусь в двух чередующихся состояниях: либо в саркофаге, где мне субъективно хорошо и я отключена от анализа, либо в режиме обвинения — мира, себя, других людей, обстоятельств. Эти два режима и составляют основную позицию, которую необходимо прорабатывать, вместо того чтобы продолжать воспроизводить её даже в процессе работы.
Я понимаю, что без проработки изменений не произойдёт, иначе в моей жизни не повторялось бы такое количество однотипных проблем. Однако сейчас позиция дурака ощущается очень мощной, и возникает подлинное ощущение растерянности: я не понимаю, с чего начать, в каком направлении копать, и складывается впечатление, будто я действительно не вижу исходной точки для анализа, несмотря на формальное осознание наличия проблемы.

Позиция дурака
Я фиксирую, что вроде бы пытаюсь её прорабатывать, нахожусь в процессе, сижу, смотрю на ситуацию, но при этом ощущаю, что пребываю в трансе и просто тупо наблюдаю без включённости. Фактически это не работа, а застревание, потому что состояние транса здесь выражено очень серьёзно, и я это признаю. У меня такое происходит часто: вместо активного исследования я погружаюсь в размытость, в отупение, в отсутствие ясности.
Возникает вопрос: я действительно прорабатываю или лишь обсуждаю происходящее, создавая иллюзию движения? Пока я говорю об этом, я не вхожу в сам процесс, а остаюсь на уровне описания. Мне казалось, что я рассматриваю, анализирую, но по факту нахожусь в отключке: всё размыто, эмоции словно отсутствуют, физически ощущается притупление, состояние спокойное и расслабленное, как в полном трансе. Появляется попытка уйти ещё глубже — в воображение, в фантазии о том, как всё будет, в приятные картинки, чтобы насладиться моментом и сохранить ощущение «хорошести».
Однако я фиксирую, что всё это я пытаюсь удержать исключительно в уме и воображении, а не в реальности. В реальности процессы идут своим чередом, вне зависимости от того, что я себе воображаю. Я стараюсь выкрутиться, вырубиться и законсервировать себя в этом комфортном состоянии, тогда как жизнь продолжается, и фактически я уже отказалась от реального управления. Формально я что-то делаю, но делаю это в полной бессознательности, из позиции дурака, в то время как на уровне реальности управление своей жизнью мною прекращено.
Я признаю, что расслабилась, но точнее будет сказать — вырубила себя и выбрала лёгкий путь, чтобы не напрягаться. При этом я понимаю, что напрячься всё равно придётся рано или поздно, однако сознательно отодвигаю это понимание, упорно закрывая глаза на проблемы, недочёты и на те вещи, которые либо не решаются, либо усложняются. Я стараюсь их не видеть, не замечать, не фиксировать вниманием. Возникает иллюзия, что я контролирую ситуацию до тех пор, пока контроль не будет утрачен, после чего всё начинает разрушаться, как это уже неоднократно происходило в прошлом: сначала всё выглядит благополучно, затем заканчивается болезненным падением.
У меня сохраняется иллюзия, что я способна удержать контроль над собой, хотя прошлый опыт показывает обратное: я регулярно срывалась и падала. Более того, сейчас я фактически программирую очередное падение, потому что внутренне выбираю расслабление, плыть по волнам и «отдохнуть», тогда как на глубинном уровне это означает уйти в бессознательность и отказаться от управления. Для меня отдых равен выключению, полной утрате контроля и отказу от ответственности, после чего меня куда-то прибивает обстоятельствами, и тогда я снова вынуждена с усилием и напряжением подниматься к прежнему уровню.
Сегодня мне сложно работать, потому что восприятие отключается, а позиция дурака включается максимально мощно. Мысли не приходят, ощущения притуплены, я сижу и не соображаю, словно всё внутри либо болит, либо полностью обесточено. Складывается ощущение, что пока есть боль — есть хоть какое-то включение, а когда боль исчезает, я автоматически ухожу в отключку. В таком состоянии я не понимаю, как продолжать работу, потому что отсутствует и мыслительный поток, и чувственная опора, и ясное направление для дальнейшего анализа.

Уровень 1
Возникает желание пожалеть себя, объяснить собственную неспособность работать текущим состоянием, в котором я сижу и словно не соображаю: куда я иду, зачем, почему необходимо действовать и что делать дальше. Состояние похоже на плотный туман, в котором отсутствуют ориентиры. Я пытаюсь убедить себя, что всё хорошо, хотя объективно уже сейчас видны запрограммированные сложности. Я понимаю, что определённые проблемы заложены изначально, но не знаю, что с этим делать, поэтому отворачиваю взгляд, чтобы не думать об этом, несмотря на то что внутренне осознаю необходимость действий. Себя обмануть невозможно, и я это понимаю: текущее спокойствие — временное.
Из всех имеющихся кандидатов я выбрала того, с кем изначально предполагаются определённые сложности, и, если быть честной, сложности присутствовали со всеми. За все мои годы ни с кем не сложилось устойчиво: всегда было что-то не так — либо с его стороны, либо с моей. Теоретически с теми, с кем могло бы сложиться, я в своё время не была обучена, не умела управлять эмоциями, не умела корректно реагировать, и когда возникала возможность что-то построить, я либо пропускала её, либо добровольно отказывалась.
Сейчас я снова в тумане: не понимаю, что делать и куда выруливать, поэтому просто наслаждаюсь моментом, не задумываясь о будущем. Ранее я искала вариант среднего или долгосрочного формата, а теперь словно переключилась в режим «пусть будет как будет», стала воспринимать происходящее с более лёгкой, даже легкомысленной позиции. Вроде бы я искала некурящего мужчину, а этот курит. Для меня это проблема, потому что с другими курящими я даже не знакомлюсь, автоматически их исключаю, даже если они симпатичные и интересные. С этим знакомство произошло давно, просто мы долго не виделись, и по давности контакта он как будто втерся в доверие, несмотря на то что курит. Меня это раздражает, я терплю, но понимаю, что надолго меня не хватит. Я не знаю, что с этим делать, потому что он, вероятно, не откажется от своей привычки, а я не перестану на неё реагировать, и таким образом я заранее выбрала себе источник постоянного раздражения.
Я осознаю, что это не решение для долгосрочной перспективы, и при этом замечаю, что подобная схема повторяется: в каждом человеке я нахожу непримиримые недостатки и на этом основании отбрасываю его. Лишь с тем, кто какое-то время находится рядом, я могу привыкнуть и оставить, потому что требуется время, чтобы адаптироваться к человеку. Многие мужчины хотят чёткости и ясности: «ты со мной или нет», «будет что-то или нет», однако я не способна быстро принимать решения. Я медленная, и напор меня отпугивает, из-за чего я сливаюсь. В данном случае он ничего не требовал, просто встречался, помогал, не давил, и я к этому привыкла. С другими подобного давно не получалось.
Я фиксирую в себе заторможенность в начальной фазе отношений: в начале я не понимаю, нужно ли мне это, хочу ли я этих встреч, и могу долго находиться в состоянии наблюдения и сомнений. Немногие готовы терпеть такую неопределённость длительное время, особенно если речь идёт о перспективных, зрелых мужчинах, которым требуется развитие и движение вперёд. Наши временные ритмы и ожидания часто не совпадают, и я не знаю, что с этим делать, потому что ускориться не могу.
Ситуация усложняется дополнительными запросами и требованиями, и я снова фиксирую мысль: я просто такая, я медленная. Мне не понятна идея, что после двух-трёх свиданий нужно срочно предпринимать какие-то решительные шаги. При этом я осознаю, что сама создаю туман, в котором теряюсь. Включается позиция дурака: я теряюсь, не понимаю, кто мне действительно нравится, хочу ли я с этим человеком чего-то или нет. Я встречалась параллельно с несколькими мужчинами и так и не определилась, нужно ли мне что-то от них, потому что контакта мало, времени вместе недостаточно, чтобы почувствовать ясность.
Недавно я отказала одному из них, потому что он хотел определённости, а мне для этого недостаточно контакта. Мне необходимо провести с человеком много времени, в дружеском формате, прежде чем вообще представить себя рядом с ним в долгосрочной перспективе. Я не понимаю, как другие люди способны включаться так быстро. У меня это либо происходит через какой-то особый импульс, либо требует очень длительного периода привыкания, тогда как большинство мужчин оказывается нетерпеливыми и ориентированными на более быстрые решения.

Процессы
Я фиксирую состояние торможения и непонимания самой реальности происходящего. Мне сложно определить, проблема во мне или в том, что я не умею корректно объяснять свою позицию. Возможно, мне следовало бы прямо говорить, что двух-трёх свиданий для меня недостаточно, что мне требуется больше времени для внутреннего включения. Вместо этого я предполагаю, что от меня чего-то ожидают, что другие уже находятся дальше по шкале решений, чем я, и на этом фоне возникает ощущение, будто они мне не интересны, хотя это может быть не так.
Даже недавняя встреча показала мою непредсказуемость для самой себя. Я долго размышляла, утром вовсе не планировала ехать, не ожидала от себя подобного шага, а затем внезапно рискнула и поехала, и сама не поняла, почему именно так поступила. У меня ощущение внутреннего бардака, я непредсказуема для себя, и не понимаю, почему торможу сейчас и почему тормозила раньше, когда были возможности. Я также не могу объяснить, почему иногда решаюсь, а иногда нет. В октябре была возможность с обеспеченным мужчиной, третья встреча, объективно перспективный вариант, но меня что-то остановило, будто внутренне «переклинило», и я не рискнула. Такие состояния случаются: я не контролирую себя и не могу объяснить, в какой момент произойдёт этот внутренний срыв или разворот.
Я остаюсь загадкой для самой себя и не умею объяснить другим, что со мной происходит. Возможно, от меня ожидают действий, соответствующих моменту, а я внутренне нахожусь совсем в другой точке, для меня этот момент не подходящий, но какой именно мне нужен — я не знаю. Я действую наобум: иногда включаюсь, иногда нет. Мнение может измениться в течение часа, и я не понимаю принципа, по которому происходит это переключение. Иногда кажется, что выбор происходит по некоему внутреннему ощущению «душа лежит или не лежит», но критерии этого ощущения мне не ясны.
За год я познакомилась с большим количеством людей, лично и в видеоконференциях, встреч было много, но устойчивого включения не произошло. Пару раз что-то начиналось и быстро заканчивалось: либо я уходила, либо от меня уходили. Эта тема для меня запутанная, и я не могу описать, как именно у меня это работает. Всё происходит как будто методом случайности, «как вывезет», при этом я осознаю, что не контролирую процесс. Мне сложно предсказать, кто мне понравится и в какой момент. Я могу встречаться, продолжать или прекращать отношения по неясным для себя критериям. Это ощущается как самопроизвольный процесс.
Я замечаю, что часто убегаю, если ко мне проявляют активность, и наоборот — если человек сдержан и не торопит, у меня возникает потребность самой проявить инициативу. Когда кто-то активно движется ко мне, я делаю шаги назад, а когда человек дистанцирован, мне становится важно приблизиться. Я начинаю видеть в этом процесс поиска ощущения контроля. Мне комфортнее, когда я могу управлять темпом, когда меня не торопят, когда у меня есть ощущение, что решение принимаю я. Это может быть мнимый контроль, но даже иллюзия контроля приносит чувство безопасности, и я словно «подсаживаюсь» на это ощущение.
Мне нравится контролировать, нравится, когда мне подчиняются или хотя бы ждут моего решения. Я ищу состояние, в котором могу определить, когда и что произойдёт. Если я не чувствую, что контролирую ситуацию или потенциально могу её контролировать, это вызывает тревогу. Когда от меня требуют конкретных решений, я воспринимаю это как попытку контролировать меня, и это вызывает сопротивление. Для меня безопасно ощущать себя управляющей процессом, и если контроль ускользает, я чувствую слабость и неустойчивость. Из этой позиции я не способна включиться, влюбиться или раскрыться, а могу только сбежать.
Мне важно ощущать себя сильной, чтобы включаться. При этом внутри присутствует ощущение собственной слабости и эмоциональной неустойчивости, будто равновесие хрупкое и его легко нарушить. Возможно, я не умею с этим работать и не умею чётко проговаривать свои состояния и причины своих действий.
Я также фиксирую процесс бегства от того, что кажется мне сильным и потенциально способным причинить беспокойство или страдание. Если человек ощущается сильным, я тушуюсь, думаю, что не потяну, потому что чувствую себя слабой и не контролирующей свои эмоции. Даже с теми, кто изначально кажется слабее меня, я впоследствии оказываюсь в эмоциональной зависимости и начинаю ощущать себя слабее их. В начале может быть иллюзия контроля, но затем проявляются детали, и контроль ускользает.
ЦИ
Ищу того, кто слабее меня, но впоследствии оказываюсь слабее его. Мне кажется, что они слабее, однако затем я впадаю в эмоциональную зависимость. Если я ощущаю себя слабее даже слабых, то с сильными я не вступаю в игру вовсе, сразу избегаю, нахожу повод отказаться, теряю интерес или просто ухожу. Я замечаю, что это напоминает игру «обмани себя»: я стремлюсь к контролю, выбираю исходя из иллюзии управляемости, но неизбежно оказываюсь в ситуации, где контроль теряется, и тогда запускается привычный сценарий избегания.

Уровень 2
Мне нравится контролировать, нравится частично управлять процессами или хотя бы создавать иллюзию контроля и ощущение управляемости. Это, по сути, ложные ощущения, однако в начале они воспринимаются как реальные: появляется чувство, что я контролирую ситуацию, и это состояние уносит меня слишком далеко, до тех пор пока я не оказываюсь в полной эмоциональной зависимости. Сначала мне кажется, что у меня всё прекрасно, что я управляю процессом, а затем выясняется, что контроля нет вовсе и ситуация значительно хуже, чем я предполагала. Возникает ложное ощущение собственного всемогущества, которое затем оборачивается потерей устойчивости.
В этот момент я снова попадаю в позицию дурака и полностью выключаюсь: отказываюсь от реального управления, переключаюсь в иллюзорный режим и продолжаю фантазировать о том, что всё под контролем, лишь бы ничто не мешало поддерживать это воображаемое ощущение. Реальные действия подменяются внутренними картинками, в которых я якобы управляю, тогда как в действительности управление прекращено.
Почему-то глубоко внутри я ощущаю себя слабой, и это чувство отсылает меня к семейному опыту. В семье я находилась в слабой позиции, словно лишний элемент, к которому не прислушиваются. Моё мнение серьёзно не воспринималось, ко мне не относились как к значимой фигуре, я как будто просто существовала рядом, но не была включена в систему уважения и внимания. Меня могли поставить на место, проигнорировать, задвинуть на задний план. Даже если я многократно повторяла просьбы или выражала позицию, это не учитывалось, решения принимались без оглядки на меня. Я чувствовала себя лишней и ненужной.
С тех лет у меня осталось ощущение ненужности и дефицита внимания. Мне хотелось, чтобы был кто-то, кто обращает на меня внимание, кто воспринимает меня всерьёз, кто слышит мои слова. Я хотела быть не в слабой позиции, а на равных, чувствовать уважение и значимость. Возможно, поэтому у меня возникает избегание мужчин с маленькими детьми: я предполагаю, что внимание будет направлено на ребёнка, а не на меня, и тогда снова активируется страх оказаться лишней. Если я не получу того внимания, которое мне необходимо, то зачем мне такие отношения. Я словно заранее исключаю ситуацию, где внимание может быть разделено, чтобы не переживать повторение детского сценария.
Вероятно, именно этим объясняется моя тяга к мужчинам старше меня. Мне кажется, что с ними я нахожусь в более надёжной позиции, что они лучше подходят на роль защитника или родительской фигуры. Со сверстниками у меня нет ощущения безопасности, а с более старшими создаётся иллюзия устойчивости. Все мои партнёры были значительно старше, и у меня возникало убеждение, что такому мужчине я точно буду нужна, что он будет более серьёзным, более надёжным. Когда я была младше, мужчины в сорок с лишним лет казались мне зрелыми и устойчивыми, тогда как сейчас я замечаю, что это тоже относительное восприятие, которое меняется со временем.
Возможно, здесь присутствует искажённая картина: я автоматически приписываю возрасту надёжность и безопасность, делаю выводы, что старший мужчина априори более ответственен и устойчив, хотя реальность может быть иной. Откуда-то укоренилось убеждение, что партнёр должен быть значительно старше, возможно потому, что люди моего возраста когда-то казались мне легкомысленными, и этот образ закрепился. Однако я понимаю, что подобные выводы могут быть проекцией и не отражать реальность.
В глубине я начинаю видеть стремление найти «папу», который позаботится обо мне. В детстве отец не проявлял стабильной заботы, а затем фактически выключился из участия, и у меня закрепилось ощущение, что обо мне никто по-настоящему не заботился. Внутри остаётся потребность, чтобы появился человек, который возьмёт на себя эту функцию, даст ощущение защищённости и значимости. Таким образом, стремление к контролю сочетается с одновременным ожиданием заботы извне, и эти два процесса находятся в противоречии: я хочу управлять, чтобы чувствовать безопасность, и одновременно хочу, чтобы кто-то сильный управлял и заботился обо мне.

Процессы
Я начинаю видеть, что моя оценка людей и ситуаций искажена. Я оцениваю исходя не из реальности, а через собственные внутренние фильтры, предрассудки, противоречия, представления о безопасности и небезопасности. Срабатывают какие-то встроенные автоматические механизмы, которые останавливают меня ещё до того, как я успеваю осознанно понять, что происходит. Я сама себе говорю «стоп, дальше мы не пойдём», но часто не могу объяснить, на чём основано это решение.
Иногда я задумываюсь: на чём вообще строится то, что мне кто-то нравится или не нравится. Речь не о внешности, здесь действует что-то иное — внутренние фильтры, которые я до конца не осознаю. Бывали случаи, когда я встречалась с человеком и параллельно задавала себе вопрос: почему именно с ним, и, возможно, стоило попробовать глубже? Но я сразу отметала и шла дальше. Затем появлялась мысль: а может, нужно было иначе? Это процесс немотивированного отказа, или, возможно, мотивированного, но скрытого от меня самой. Внутренняя автоматическая оценка срабатывает быстрее осознания, и я отступаю.
Я замечаю, что могу испугаться буквально одной фразы или какого-то жеста. Кто-то скажет что-то не так — и я уже отшатнулась. Срабатывают триггеры, которые я воспринимаю как негативные сигналы, и я мгновенно откатываюсь назад. Это процессы зависания: я думаю, анализирую, но не понимаю, что мне нужно и нужно ли вообще. Сейчас я периодически встречаюсь с человеком раз в несколько недель и задаю себе вопрос: он мне нужен или нет? Нам вместе легко, весело, мы понимаем друг друга, но я не могу ответить, зачем я продолжаю эти встречи. Возникает ощущение потери времени, как будто я сама не понимаю, что и зачем делаю.
Я вижу, что внутри меня постоянно переключается стратегия, потому что переключается цель. Нестабильность становится фоном: я навожу внимание на одну цель, затем сомневаюсь и начинаю думать, что, возможно, цель совсем в другой стороне. Как будто прицел плавает. Я вроде бы искала серьёзные и долгосрочные отношения, а потом вдруг допускаю вариант приключения. Теоретически я не искала приключений, но при этом не могу чётко определить, что именно мне нужно, когда, от кого и в какой момент. Моё восприятие меняется в зависимости от настроения: если мне хорошо — одно целеполагание, если плохо — другое. Всё внутренне нестабильно.
ЦИ
Я не понимаю, куда целюсь, а потом удивляюсь, куда попала. Начинаю с одним настроением и одними намерениями, а затем настроение меняется, вместе с ним меняется и цель. Другой человек этого не понимает, потому что для него направление остаётся прежним. Вначале меня устраивают определённые условия, лёгкий формат общения, дистанция, редкие встречи, а затем я переключаюсь и мне нужно больше. Вначале меня устраивало одно, потом я меняю ожидания, но другой человек может быть не готов к этим изменениям.
Я замечаю, что целеполагание у меня напрямую связано с включённостью. Пока я не включилась эмоционально, мне достаточно минимального контакта. Когда включаюсь — мне нужно больше, глубже, интенсивнее. Проблема в том, что я не могу предсказать, с кем и в какой момент произойдёт это настоящее включение. Сейчас я вижусь с человеком по выходным, и мне этого достаточно, потому что я не нахожусь в состоянии сильной эмоциональной зависимости. В прошлом же, когда я включалась чрезмерно, я попадала в слабую позицию и в зависимость.
Сейчас я надеюсь сохранить более спокойное состояние, без истерического включения, но понимаю, что если произойдёт очередной внутренний «переклин», то возникнут проблемы, потому что объективные ограничения никуда не денутся. Я теоретически знала, на что иду, понимала формат, однако со временем могу захотеть большего, чем изначально принимала.
Я начинаю с одними намерениями, а заканчиваю с другими. Планы меняются на ходу, неожиданно для окружающих и для меня самой. Я могу понимать, чего искала, но в итоге беру то, что «плохо лежит», в том виде, в каком оно есть, а затем пытаюсь переделать это под другую цель. Когда это не получается, я чувствую разочарование и вижу, что сама себя обманула: изначально целилась в одно, а действовала в другом направлении, надеясь потом изменить реальность под изменившиеся ожидания.

Уровень 3
В отношениях я ищу особое состояние кайфа, но не могу чётко определить, к чему именно стремлюсь и что стоит за этим ощущением. Я нахожу этот эмоциональный подъём, вовлекаюсь, а затем он почему-то превращается в боль. Вначале всё складывается очень хорошо: мужчины внимательны, заботливы, ведут себя мягко, и создаётся впечатление гармонии. Но со временем их поведение меняется, особенно в тот момент, когда я внутренне ослабеваю. Пока я ощущаю себя сильной, они «лапочки», но когда моя позиция становится уязвимой, отношение трансформируется. Мне становится любопытно наблюдать, изменится ли конкретный человек или нет, словно я проверяю закономерность. Возникает вопрос, почему мой эмоциональный подъём регулярно оборачивается болью и почему я не получаю того, на что рассчитывала.
Я замечаю, что в какой-то момент позволяю себе «падать»: долго торможу на входе, колеблюсь — включаться или не включаться, а если включаюсь, то быстро расслабляюсь и выпускаю контроль. Получается, я ищу того, с кем можно расслабиться, но именно в расслаблении теряется управление и всё выходит из-под контроля. Возникает ложное ощущение, что сейчас можно выдохнуть, что я управляю процессом, однако именно в этот момент ситуация начинает ускользать. Я прихожу к крайности: будто расслабляться нельзя вообще, иначе всё рушится.
Однако суть не в запрете расслабления, а в том, что сам процесс поиска я превращаю в напряжённую, изматывающую работу. Я вхожу в режим активного марафона: кому написать, с кем созвониться, как ускорить развитие событий. Поиск становится второй работой, где я вкладываю максимум усилий, чтобы затем заслужить право на отдых. Я изматываю себя, накапливаю ожидания, собираю энергию для старта, довожу активность до пика, а затем резко спадаю. Эти циклы повторяются: ускорение — истощение — спад.
Внутри возникает иллюзия, что нужно сильно вложиться, чтобы получить результат. Когда же после напряжённого ожидания встречается человек, который не полностью соответствует ожиданиям, наступает разочарование и потеря энергии. И поскольку я уже истощена процессом поиска, я начинаю соглашаться на меньшее, чем планировала изначально. Появляется мысль: «достаточно, поиск окончен», и даже если я вижу несоответствия, закрываю на них глаза, лишь бы не начинать всё заново. Возникает состояние «тяп-ляп, но висит», как будто картина прибита криво, но переделывать лень.
Я понимаю, что в идеале мне нужно другое, но, не получив его, соглашаюсь на то, что «прибило волной». В дальнейшем я могу влюбиться в этот вариант, эмоционально зависеть от него, хотя изначально видела, что он не соответствует моим потребностям. Недостатки, которые я игнорировала в начале, со временем выходят на первый план. Возникает ощущение запрограммированного сценария: усталость от поиска приводит к выбору «по пути наименьшего сопротивления». Несмотря на иллюзию большого выбора, я переживаю, что достойных вариантов немного, и в итоге соглашаюсь на компромиссный вариант, который заранее несёт в себе проблему.
Я начинаю видеть, что моя картина реальности искажена. Я либо завышаю ожидания и выматываю себя чрезмерным напряжением, либо, устав, резко снижаю планку и соглашаюсь на неподходящее. В обоих случаях отсутствует устойчивость: сначала гипернапряжение и идеализация, затем усталость и компромисс, а потом — зависимость и боль.

Процессы
Сначала возникает бурная и активная деятельность, которая постепенно утомляет. Я подгоняю себя, превращаю поиск в работу, создаю ощущение постоянной занятости и эмоциональных скачков: это подходит — это не подходит, надо — не надо. В результате накапливается усталость, и в какой-то момент я становлюсь готовой согласиться на вариант, который изначально не соответствует моим ожиданиям. Поиск становится изматывающим процессом, в котором я расходую ресурсы, а затем полагаюсь на авось.
Я замечаю рассеивание энергии и внимания. Мне сложно удерживаться в одном направлении, даже если я понимаю, какие характеристики для меня важны. Я знаю, какой человек мне нужен, но постоянно отклоняюсь от курса: появляется мысль «а вдруг», и я встречаюсь с теми, кто не вполне соответствует моим критериям. Возможно, есть вероятность, что что-то получится, но внутренне я понимаю, что это не совсем то. Тем не менее я распыляюсь.
Мне требуется много времени, чтобы понять, с кем может получиться, а с кем нет. Я могу долго продолжать встречи в надежде, что однажды «включусь», что появится ясность. Процесс поиска становится нестабильным и запутанным. Я не могу быстро определить, нужен мне человек или нет. Очень редко бывает мгновенное ощущение «это моё», такое случается раз в несколько лет, а в остальном всё размыто и неопределённо.
Я бултыхаюсь в состоянии, где не понимаю, кто мне нужен. Это процесс неопределённости, но если посмотреть глубже, становится видно, что я начала смотреть на ситуацию слишком поверхностно. Ещё на предыдущем уровне я выключилась и перешла в позицию дурака, а из этой позиции невозможно сделать выбор. Находясь в режиме внутреннего отключения, я не могу определить, чего хочу, потому что отказалась от осознанного управления. Невозможно одновременно быть в бессознательности и требовать от себя ясности.
Сравнение с другими людьми здесь мало что даёт. У каждого своя программа поведения: кто-то играет в жёсткость, кто-то в доступность, кто-то в неприступность, а кто-то живёт более рационально и последовательно. Сколько людей — столько стратегий. Моя стратегия — уход в позицию дурака, в которой я бросаю управление, закрываюсь в своём саркофаге, ничего не вижу и не хочу видеть, а затем жалуюсь, что меня несёт не туда.
Фактически я сама отказалась управлять, а затем удивляюсь, почему направление движения меня не устраивает. Вопрос не в том, что саркофагом сложно управлять, а в том, что я добровольно в него залезла и отпустила управление, позволив обстоятельствам нести меня куда угодно. Надеяться на «авось» и одновременно возмущаться результатом — логическое противоречие. Если я сознательно выбираю плыть по течению, то претензии к тому, куда вынесет, становятся необоснованными.

В какой-то момент процесс поиска становится настолько тяжёлым и изматывающим, что у меня возникает ощущение, будто того, что мне действительно нужно, не существует. Тогда я начинаю брать «что попало», лишь бы прекратить это напряжение. Может начаться что-то, что по сути никуда не приведёт: интересные встречи, разговоры, времяпрепровождение — но не то направление, в котором я изначально хотела двигаться. Меня словно уводит в сторону, и я начинаю оправдывать это словами «а вдруг?» или «а может быть?».
Я знаю, что мужчина с маленькими детьми — это не мой формат, но всё равно могу подумать: «ну хотя бы посмотрю», «выпьем чашку чая». Я понимаю, что это моё время и его время, но продолжаю отклоняться. То же самое происходит и в других случаях: на фотографии человек не производит впечатления, но я убеждаю себя, что вживую может быть иначе. Иногда действительно бывало иначе, и это подпитывает иллюзию. Критерии становятся расплывчатыми, я меняю декорации и требования, и если долго не нахожу подходящего варианта, начинаю сомневаться: возможно, мои фильтры слишком жёсткие, возможно, нужно быть терпимее, расширить границы, допустить иное.
Я иду против собственных критериев, но это редко приводит к устойчивому результату. Скорее это попытка снизить напряжение от бесконечного поиска. Я начинаю закрывать глаза на несоответствия, расширять рамки, терять фокус на том, что мне действительно нужно. Появляется мысль: а вдруг того, что мне нужно, вообще нет? Это рождает бесконечный цикл поиска, в котором ни один вариант не удовлетворяет полностью, но я продолжаю проверять: «а вдруг это», «а вдруг то». В основе — неуверенность, что я смогу найти то, что соответствует моим критериям.
Я замечаю, что снова зацикливаюсь и ухожу в позицию дурака — в бесконечные размышления без действия. Включается распыление внимания, неопределённость, смена ориентиров. Я боюсь отказаться от чего-то, что теоретически могло бы оказаться неплохим, и начинаю действовать по принципу «лучше синица в руках», даже если эта «синица» меня не удовлетворяет. Я подстраиваюсь под ситуацию, отказываюсь от истинного желания или откладываю его, позволяю увести себя в сторону от выбранного курса и соглашаюсь на меньшее, чем рассчитывала.
Я реагирую на отвлекающие факторы и уговариваю себя: «ладно, посмотрим на время», «а вдруг он бросит курить», хотя понимаю, что, скорее всего, не бросит. Это попытка примирить реальность с желаемым.
Когда меня спрашивают, что я сейчас чувствую, я замечаю, что снова включился дурак. Я пытаюсь описывать процессы, но внутри — пустота и разочарование в себе. Я чувствую неспособность сосредоточиться и довести анализ до конца. Появляется запутанность и беспомощность, ощущение, что я не способна глубже увидеть происходящее. Возникает желание бросить — ровно так же, как я поступаю в других сферах, когда не вижу быстрого результата.
Я замечаю знакомый механизм: если не получается достичь желаемого результата, я начинаю соглашаться на минимальный, лишь бы не остаться совсем без результата. Хоть что-то, но получить — чтобы не чувствовать полного провала. Я цепляюсь за малые достижения, чтобы оправдать вложенные усилия и не разочароваться в себе окончательно. Это попытка защитить самооценку: если я не могу получить больший результат, то хотя бы минимальный.
Я понимаю, что больший результат потребовал бы большего напряжения и устойчивости, а я устаю. Уже больше полугода я работаю над собой, но дурак всё равно проявляется, и я снова торможу. Когда появляется хотя бы небольшой сдвиг, я хватаюсь за него как за доказательство, что старания не напрасны. Мне важно ощущать, что усилия дают плоды, иначе включается мысль «зачем дальше стараться».
И в этом я снова сталкиваюсь с исходной точкой: либо я сижу в своём саркофаге, в отключке и безучастности, либо ухожу в бесконечные жалобы и самокритику. Оба состояния — это формы ухода от реального управления и от ясного, последовательного движения в выбранном направлении.

Общее резюме документа

Документ представляет собой последовательный самоанализ внутренних механизмов поведения в отношениях, где основное внимание уделяется процессам выбора партнёра, эмоциональной зависимости, иллюзии контроля и внутренней неопределённости. Через описание конкретных жизненных ситуаций постепенно раскрывается система психологических программ и автоматических реакций, которые управляют поведением и создают повторяющиеся сценарии.
Центральная линия документа — исследование противоречия между стремлением контролировать ситуацию в отношениях и фактической утратой контроля. На начальном этапе возникает ощущение силы и управления процессом: появляется иллюзия, что отношения развиваются под собственным контролем и в нужном направлении. Однако по мере развития эмоциональной вовлечённости эта иллюзия разрушается, и человек оказывается в противоположной позиции — эмоциональной зависимости и уязвимости.
Значительное внимание уделяется механизму внутреннего «торможения» и неопределённости. Автор описывает состояние, в котором трудно принять решение, понять собственные желания и определить, подходит ли конкретный человек для отношений. Этот процесс сопровождается постоянными сомнениями, колебаниями целей и критериев выбора. В результате возникает распыление внимания и отклонение от изначальных ориентиров.
Отдельно рассматривается стратегия поиска отношений, которая превращается в тяжёлый и изматывающий процесс. Поиск воспринимается как напряжённая работа, требующая больших эмоциональных и временных затрат. Из-за накопленной усталости появляется тенденция соглашаться на варианты, которые изначально не соответствуют ожиданиям, лишь бы прекратить длительный поиск и снизить внутреннее напряжение.
В тексте также исследуется влияние прошлого опыта и семейных отношений на текущие модели поведения. Формируется гипотеза, что ощущение собственной слабой позиции и недостатка внимания в детстве приводит к стремлению искать в отношениях подтверждение собственной значимости, безопасность и контроль. Отсюда возникает желание управлять ситуацией и избегать партнёров, которые могут поставить под угрозу это ощущение.
Ключевым элементом анализа становится понятие «позиции дурака» — состояния, в котором человек отказывается от осознанного управления ситуацией, теряет способность ясно видеть происходящее и действует хаотично. В этой позиции происходит распыление внимания, потеря целей, отклонение от курса и принятие случайных решений. Это состояние поддерживает цикличность проблем в отношениях.
В финальной части документа внимание сосредоточено на внутреннем конфликте между желанием получить результат и усталостью от постоянных попыток его достичь. Когда ожидаемый результат долго не появляется, возникает тенденция снижать требования и соглашаться на минимальные результаты, чтобы сохранить ощущение смысла собственных усилий и избежать полного разочарования.
Таким образом, документ фиксирует повторяющуюся структуру:
поиск → напряжение → усталость → компромиссный выбор → эмоциональная зависимость → разочарование → новый поиск.
Главная задача анализа — выявить скрытые программы, искажения восприятия и автоматические реакции, которые формируют этот цикл и мешают устойчивому и осознанному выбору в отношениях.