Потеря связи с реальностю через самосаботаж и бегство в воображение

Краткая аннотация

Документ описывает поэтапный процесс утраты связи с реальностью через самосаботаж, фрагментацию личности и действие программных установок. Показано, как внутренние импланты — борьба за существование и убеждение в полной программности реальности — формируют замкнутый цикл истощения, обесценивания и отказа от субъектности. Итогом становится разрушение целостности, уход в умственные конструкции и стремление прекратить реальное взаимодействие с действительностью.

2021_12_17

Я фиксирую повторяющуюся историю в сфере своих финансов: на текущий момент я вышел в ноль по доступным мне ресурсам, а в связи с новогодними мероприятиями ближайшие поступления средств ожидаются лишь в следующем году, и это вызывает во мне состояние выраженного бессилия, поскольку я не могу участвовать в покупательской активности, не могу удовлетворить собственные желания, и внутри поднимается боль ограничения, сопровождаемая глубокой грустью, с которой я уже многократно сталкивался в ситуациях невозможности реализовать задуманное.
— У тебя есть парадигма «обнуления», и в рамках этой парадигмы ты выстраиваешь свою реальность; опиши своё ожидание и представление.
Моё представление заключается в том, что я вхожу в некое равностное, сбалансированное состояние, которое постепенно переходит в оцепенение и отключённость, где я словно замираю в ожидании, что со мной начнёт происходить нечто извне: я жду, когда меня подхватит волна событий, когда кто-то начнёт писать или звонить, а я буду радостно и пассивно принимать или отвергать поступающие предложения, не инициируя ничего самостоятельно.
Общее состояние при этом таково, что я погружаюсь в отключённость и начинаю интерпретировать происходящее искажённо, либо вовсе перестаю адекватно интерпретировать реальность, впадая в своеобразное «глючное» восприятие, в котором делаю выводы, не соответствующие действительности, но внутренне необходимые для поддержания моей позиции.
— Сам принцип состоит в том, что люди, уже страдающие и не имеющие ресурсов для осмысления своего состояния и для действия, переходят в режим генерации и обожествления собственных страданий; это можно увидеть в религиозных конструкциях, где страдания объявляются посланными Богом и наделяются высшим смыслом, и общий механизм заключается в попытке придать боли сакральное значение, чтобы оправдать её наличие и собственное бессилие.
— Причина здесь в том, что в определённый момент ты сдался и принял решение: «я проиграл», «я не могу с этим разобраться», «я ничего не могу с этим сделать», и после этого включился режим обожествления и оправдания; сегодняшняя финансовая ситуация лишь проявляет более раннюю программу, в которой ты принял решение о проигрыше в борьбе или деятельности, и с этого момента уже не имеет значения, получается у тебя или нет, поскольку ты продолжаешь действовать из позиции проигравшего.
Приказываю себе проявить эпизод, в котором я решил, что я проиграл.
В моём случае это проигрыш в способности расти финансово, в умении зарабатывать деньги и реализовываться материально, и это воспринимается как поражение в сфере, связанной с деятельностью и результатом.
Возникает образ, что до определённого момента я бежал вместе со всеми, удерживал набранную скорость, но затем начал постепенно сбавлять темп, мне стало не хватать сил и ресурсов, мои усилия стали ощущаться тщетными, и в какой-то момент я принял решение полностью остановиться; при этом само восприятие пространства строится так, будто я бегу в общем потоке, стараясь не уступать другим, однако эта деятельность носит бессознательный, полуавтоматический характер, словно заданный инерцией, не зависящей от моего текущего выбора, и когда ресурс иссяк, внимание сфокусировалось на ощущении проигрыша.
Приказываю себе найти и прояснить все состояния, которые я переживаю в этом эпизоде.
Я обнаруживаю состояние, в котором меня будто невозможно понять и невозможно адекватно воспринять, и которое я сам не способен полноценно описать или вербализовать; это состояние сильной зависимости, изначально воспринимаемой как шутка, где я пытаюсь позабавиться над собой, высмеять собственную боль и реальность, демонстрируя, что мне «всё нипочём», включая отсутствие достижений и внутреннюю уязвимость.
Я пребываю в периферийном, фоновом восприятии собственной проигранности, к которой стараюсь относиться скептически, отрицать её или выпрыгнуть из неё, избегая ответственности и проблем, связанных с этим состоянием; при этом переживается контрпродуктивность, бездействие, ощущение темноты перед глазами, глухоты в ушах, тяжести в конечностях, словно каналы восприятия перекрыты, и реальная входящая информация не усваивается, а лишь фрагментарно мелькает в виде обрывков фактов, домыслов и догадок.
Я стараюсь удерживаться в условной «середине», пытаясь дать всему место, охарактеризовать происходящее, чтобы подчинить его себе и тем самым снизить собственную боль и уязвимость, однако в более глубинном слое проявляется чувство обиды, связанное с ощущением, что меня обидели или недооценили, и я концентрируюсь на этой обиде, готов многое отдать за признание того, что со мной обошлись несправедливо.
В собственной уязвимости, открытости и болезненности я пытаюсь найти фундамент и опору, но нахожу их в депрессивных, тяжёлых состояниях, из которых затем пытаюсь взаимодействовать с реальностью, опираясь не на ресурс и действие, а на переживание собственной поражённости и внутреннего снижения.

Более глобальное состояние заключается в том, что я словно зависаю в глубокой отключённости, переживая аффект от мощнейшего столкновения с реальностью напрямую, как будто произошло внезапное отрезвление от прежних иллюзий, однако сам эпизод я не могу отчётливо рассмотреть, не могу восстановить детали, участников и характеристики произошедшего, и в памяти остаются лишь разрозненные отголоски информации, не позволяющие сложить целостную картину.
Это состояние тотальной неопоры, в котором мне не за что зацепиться, и при этом я испытываю выраженный страх быть непонятым в собственной энергичности, которая парадоксальным образом сосуществует с ощущением хронической нехватки ресурса, как будто его никогда не хватало и не переставало не хватать, а вместе с этим усиливается переживание собственной проигранности в материальной реальности, брошенности, замкнутости и запутанности в мыслях, словах и попытках описать своё состояние.
Я переживаю сильнейшую внутреннюю дезориентацию и стресс, отпечатанный в теле словно клеймо или ожог, и это состояние я могу охарактеризовать как стыд за себя, за собственную уязвимость и беспомощность как существа и как мужчины, за невозможность позаботиться о близких, о матери, за страхи и опасения, связанные с отсутствием денег, ресурса и, как следствие, безопасности, поскольку в моём восприятии отсутствие финансов автоматически означает отсутствие способности противостоять реальности.
Внутри формируется идея дефицита и несостоятельности, прежде всего в мужской роли, основанная на множестве проекций — материнских, отцовских и социальных — относительно того, каким должен быть мужчина, и несоответствие этим ожиданиям переживается как неподъёмный вес, под которым я словно падаю на колени, тогда как ранее ощущал себя стоящим и движущимся вперёд.
После смерти отца на меня начали проецировать идеи о том, что я должен стать главой семьи, и вместе с этим я переживаю невыраженную горечь, тоску и разочарование, не прожитые до конца, а вместо проживания утраты я мгновенно пытаюсь собраться, натянуть себя как струну, войти в режим боевой готовности и постоянной работоспособности, что приводит к хроническому стрессу, разбалансированности нервной системы, вспышкам раздражения, злости и эмоциональной реактивности.
Эта эмоциональная избыточность ведёт к наращиванию бессознательной активности и деятельности, в которой я постепенно теряю осознавание себя и реальности, а затем, не выдерживая соответствия ожиданиям, начинаю отрицать, уходить и замирать, переживая невероятную усталость от груза, который воспринимается как давление всей материальной среды, семьи и социума с их представлениями о том, каким я должен быть.
Особое место занимает идея долга, в том числе связанного с долгами отца, которые я субъективно воспринимаю как оставшиеся во мне, и это усиливает чувство вины, ответственности и тяжести, которые я сам на себя проецирую и с которыми соглашаюсь, включаясь в заданные ранее игры, импланты и программные установки, где бессилие чередуется с показным задором, которым я пытаюсь заглушить более глубинный внутренний раздрай.
В этом состоянии я переживаю полную дезориентацию, невозможность опереться на мужскую перспективу и найти устойчивое место в материальной реализации, где раньше многие вещи воспринимались как само собой разумеющиеся, а теперь всё одномоментно проявилось как жёсткое осознание собственного положения, обязательств, способностей и ограничений.
Фундаментальная, более глубокая бессознательная структура проявляется через рассеянность интеллекта, снижение собранности, ухудшение способности к восприятию и обработке информации, словно возникает своеобразная «слепота», как попытка не видеть масштаб проблем, которые на меня обрушились, и это сопровождается множеством безуспешных попыток понять свою роль, идентичность и границы возможностей.
Каждое движение навстречу реальности, каждая попытка взаимодействия или инициативы в этом состоянии часто завершается переживанием неуспеха, боли, раздражения, паники и суеты, что усиливает общее ощущение беспомощности перед грузом ожиданий и обязательств, которые я на себя взял и которые на меня возложили другие, и с которыми я одновременно соглашаюсь и внутренне сопротивляюсь.

Приказываю себе найти и прояснить все решения, которые я принял в этом эпизоде.
Глобальное решение, которое проявляется, заключается в отказе принимать какие-либо решения вообще, в метафорическом закрытии глаз и отпускании рук с руля управления собственной реальностью, собственной личностью и жизненным пространством, что выражается в тотальном снятии с себя ответственности за способности, силы и процессы, происходящие во мне и вокруг меня.
Это решение включает намерение полностью отпустить управление, забыть и заблокировать воспоминания о себе прежнем, обо всём, что было до момента принятия этих установок, диссоциироваться от собственной личности и реальности, сформировать целый комплекс механизмов утраты контакта с собой, создавая условия для бегства от реальности, от возможных проблем, невзгод и боли, связанной с неудачами и накопившимися переживаниями.
Я фиксирую решения бежать не только от внешних обстоятельств, но и от собственной боли, от неадекватности эмоциональных и телесных реакций, скрывать от себя и от окружающих истинную природу этого состояния, не проявлять своё реальное эмоциональное положение и действовать так, чтобы никто не имел возможности интересоваться моими делами, достижениями или текущим положением.
Формируется последовательность решений по блокировке способности принимать и реализовывать решения, по отказу что-либо осуществлять из страха, что результаты будут отняты или станут поводом для претензий, вследствие чего возникает установка не достигать, не уметь и не иметь, оставаясь в позиции условного «нуля», как способа избежать дальнейших потерь и давления.
Возникает целый комплекс решений, направленных на самообман и искажение информации: намерение лгать себе и другим, генерировать объясняющий «материал», который временно снимает боль, выполняет функцию анестезии через искажение фактов и интерпретаций, переворачивает реальные события с ног на голову, чтобы подготовиться к встрече с реальностью в искажённом виде.
Я отмечаю решения блокировать доступ к реальной информации о своём жизненном пространстве, ресурсах, желаниях, целях и материальной реализации, притуплять интеллект, высмеивать и обесценивать собственные интеллектуальные способности, фрагментировать и расщеплять мышление, подавлять сознание, чтобы находиться в состоянии невидения и незнания о том, что происходит в действительности.
Параллельно фиксируется решение воспринимать и осмыслять происходящее формально, оставаясь при этом в прямом контакте с реальностью, но внутренне от неё отстранённым, а также решение искать виновного в смерти отца и в обрушившемся на меня давлении, фанатично и системно проецируя собственную боль наружу, чтобы не сталкиваться с ней как с внутренним переживанием.

Я фиксирую решения не впускать никого и ничего в свою внутреннюю жизнь, удерживать её в изоляции и вести параллельно реальности, постепенно всё более рассинхронизируя внутренний мир с внешними событиями, создавая отдельную область сознания для умственных конструкций и отдельную область реальности для формального взаимодействия, и поддерживать между ними непрерывный внутренний диалог, где я договариваюсь, передоговариваюсь и выстраиваю сложные сценарии исключительно в уме.
Формируется решение создавать само пространство для этих умственных игр и операций, превращая мышление в автономную среду, в которой я могу действовать, выигрывать и проигрывать без прямого контакта с фактической реальностью, а также решение никогда не делать определённых шагов в действительности, оставаясь упрямым в собственной неадекватности и доводя умственные игры до предела, чтобы одержать в них победу любой ценой.
Я отмечаю решение отключаться от реальности и обратной связи, входить в своего рода туннель отстранённости от самого себя и двигаться в нём до конца, превозмогая боль и накапливая по пути паттерны и стратегии, направленные на игнорирование, приспособление и адаптацию к боли, обучаясь жить с ней и углубляясь всё дальше в попытке нащупать предел этого абстрактного процесса.
Присутствует решение отвергать помощь, как внутреннюю, так и внешнюю, отрезать себя от поддержки и силы, настаивать на тотальной самостоятельности, культивировать одержимость идеей стать сильным мужчиной, компенсируя ощущение незнания и неумения через приобретение игровых атрибутов, которые якобы должны обеспечить материальную реализацию.
Возникает череда решений коллекционировать эти атрибуты и обмениваться ими, стремясь выиграть не через прямое достижение целей в реальности, а косвенным, абстрактным способом, в игре, где важен сам процесс набора инструментов и признаков силы, а не фактическое изменение жизненной ситуации.
Я фиксирую решение оставлять собственные процессы и нерешённые вопросы в отложенном режиме, отказываться от ответственностей и обязательств — прошлых, текущих и будущих — создавая суету и игру как способ бегства от необходимости реально выбирать, менять и разрешать, и таким образом уходить от прямого взаимодействия с реальностью.
Также проявляются решения никогда не прощать ни себя, ни других, удерживать чувство вины и поиск виноватых как постоянный фон, не завершать эту игру и оставаться в состоянии незавершённости, где вина и обвинение поддерживают структуру внутреннего конфликта.
Приказываю себе найти и проявить всю структуру личности, которую я создал для реализации всех этих решений.

Уровень 1
Я нахожусь в состоянии выраженной маниакальности, фанатичности и одержимости, сопровождаемых постоянной взбудораженностью и настороженностью по отношению к собственной нервной системе, из которой я получаю сигналы глубокой небезопасности, словно вокруг враги, война и непрерывная необходимость бороться, что вынуждает меня поддерживать образ мужественности, опираясь на усвоенные идеи, стереотипы и убеждения, требующие постоянной готовности к удару с любой стороны.
Я пребываю в хроническом напряжении, в котором обязан быть настороже и готов к защите, и это напряжение постепенно приводит к атрофии способности чувствовать, формируя состояние, напоминающее фантомные боли, когда само ощущение угрозы сохраняется, но его источник не осознаётся, и я не помню, почему мне нужно воевать и как я оказался в этой структуре личности, тотально зависимой от внешней среды.
Ключевой момент переживается как болезненная зависимость от реакций внешней среды, где любое проявление или обратная связь автоматически активируют запрограммированные реакции, а внутри возникает попытка диссоциироваться, найти себя вне этой небезопасной зоны, однако не хватает ресурсов, знаний и сил вернуть прежнее ощущение безопасности.
Структура личности и само жизненное пространство ощущаются разрозненными и фрагментированными, части не связаны между собой, отсутствует внутренняя коммуникация, что приводит к состоянию раздрая и полной зависимости от импульсов и реакций, при которых нейронная вспышка мгновенно погружает меня в ступор и неосознавание реальности.
Я фиксирую состояние после условных «боевых» действий, где остаётся страх их повторения и потребность защищаться, при этом другие чувства практически недоступны, а жизнь разделяется на «до» и «после», без возможности вернуться назад или двигаться вперёд, оставаясь в точке постоянных вспышек раздражения и гнева, тогда как реальные способности реагировать и действовать притуплены.
Восприятие телесных и глубинных программ, а также связанных с ними способностей постепенно подавляется, и я не нахожу рациональной причины для этого деструктивного процесса притупления инстинктов и более глубинной части личности, которая в своём здоровом проявлении воспринимается как фундаментально состоявшаяся и способная к адекватному взаимодействию с реальностью без жёсткой программной необходимости.
Существует опция взаимодействия с реальностью напрямую, вне автоматических программ, с возможностью осознанного использования способностей и конвертации ресурсов по необходимости, однако именно эту ресурсную и осознаваемую часть себя я бессознательно стремлюсь притупить, блокируя телесные сигналы, интеллект и прямой контакт с окружающей средой.
Этот процесс представляет собой комплекс само подавления на всех уровнях — телесном, эмоциональном и когнитивном — где я системно блокирую способность находиться в реальности сознательно, оперировать собой и иметь быстрый доступ к собственным ресурсам и силам.
Формируется двустороннее решение: с одной стороны, блокировать и подавлять свои способности, а с другой — исключить возможность их последующей разблокировки, создавая структуру личности как необходимую защитную конструкцию, которая со временем становится данностью, без которой взаимодействие с реальностью кажется невозможным.
ЦИ
Решение заключается в отказе от всех своих способностей жить и действовать сознательно, в отказе от собственных способностей существа как таковых.

Уровень 2
Я фиксирую состояние пространства, в котором нахожусь прямо сейчас, в настоящем моменте, однако это пребывание в «здесь и сейчас» сопровождается множеством идей о быстротечности и конечности времени, о времени как самостоятельной сущности, и всё моё восприятие разворачивается преимущественно на уровне представлений о личности, о себе и о среде, где я существую скорее в слое идей, чем в непосредственном контакте с реальностью.
В сознании одновременно присутствует множество неоформленных идей, находящихся в подвешенном состоянии, и я выбираю одну из них как отправную точку, начиная через неё структурировать себя, прокладывая абстрактный маршрут к реальности, где идея становится своеобразным отражением пути взаимодействия с объектами, людьми, событиями или состояниями, превращаясь в дополнительный инструмент, без которого я ощущаю невозможность контакта с миром.
Такой способ взаимодействия воспринимается как единственный и кажущийся адекватным, поскольку он строится через создание сетей коммуникации между собой и чем-либо, где в восприятии формируется абстрактная единица сознания, с которой я взаимодействую, и параллельно создаётся объект взаимодействия, и весь процесс сводится к конструированию этих связей.
Это становится базовой моделью жизни и восприятия, где ключевым фоном присутствует слабо выраженное, но стабильное бессилие, ощущение недостижимости реальности, словно я нахожусь в промежуточной абстрактной зоне между некой большей реальностью, отголосок которой ощущается, и текущим состоянием несформированной личности, где мосты к целостности ещё не возведены.
Я пребываю в непроявленности и вижу единственную опцию — создавать и структурировать личность через идеи, не давая себе времени и пространства на переориентацию, осмысление происходящего и постановку прямых вопросов о направлении движения, при этом переживая зависимость от автоматизмов, которые воспринимаются как единственный способ функционирования.
Автоматизация процессов через те или иные программы личности становится доминирующей стратегией, где каждая идея при включении преобразуется в качество или состояние личности, воспринимаемое как фундаментальное и не подлежащее дальнейшему исследованию, и именно эти фундаментальные состояния становятся зонами, по поводу которых я больше не задаю вопросов и отказываюсь смотреть глубже или шире.
В зависимости от событий и потребностей я активирую определённые идеи, становлюсь через них набором личностных качеств и продолжаю взаимодействие с реальностью уже через эти конструкции, тогда как глобальный реальный я, как существо и сознание, становится для меня невидимым и непознаваемым.
Я начинаю функционировать в режиме инкогнито, влипая в отдельные части личности и осуществляя деятельность через них, постепенно утрачивая знание о себе как о целостном, адекватном существе, теряя понимание того, с чем и как я связан в действительности, и прекращая воспринимать себя в прямой связи с реальностью.
ЦИ
Решение заключается в отказе одновременно воспринимать и знать и себя, и реальность, а также себя как неразрывную часть реальности.

Уровень 3
Я фиксирую состояние, в котором нахожусь в грусти и тоске по неким пространствам, воспринимаемым как недоступные, словно существует абстрактная идея утраты — будто я что-то или кого-то потерял, хотя в непосредственной фактической реальности не осознаю ничего нового о себе как о части этой реальности, и всё переживание происходит преимущественно в голове, в памяти о самом себе и о взаимодействиях, которые я якобы уже совершил.
Я начинаю опираться не на прямое восприятие, а на воспоминания о своих действиях, решениях и результатах, активируя изначальную идею экономии ресурса, которая кажется рациональной и объективной, поскольку я ощущаю нехватку сил и вместо реального взаимодействия выбираю взаимодействие в памяти, с абстрактными объектами ума, что воспринимается разумным и оправданным.
Эта логика укоренена в глубинной парадигме, представляющей меня как изначально недостаточного, с ограниченными способностями, слабым телом, несовершенным восприятием и мышлением, и множество негативных представлений о себе постепенно формируют устойчивый набор идей, который начинает восприниматься как самоидентичность, где парадигма и есть я.
В этой структуре закрепляются убеждения о собственной несостоятельности, о том, что мне изначально отведено место внизу, что я всегда жил плохо и иначе быть не может, и накопленные поговорки, суждения и «мудрости» служат объяснением моего положения, формируя иллюзию знания о себе, которое на деле является лишь набором абстрактных верований.
Это знание не опирается на реальное чувствование своих качеств, а существует как симуляция знания, где я могу описывать свои недостатки и говорить о процессе их исправления, однако реальные качества, о которых я рассуждаю, в действительности мной не ощущаются и не используются как ресурс.
Я могу опираться на них лишь в перевёрнутом виде, через отрицание, что автоматически приводит к мышлению от противного и закреплению негативных выводов о себе, людях и реальности, где отрицание становится главным инструментом взаимодействия, поскольку за прямым контактом стоит боль отказа от собственных способностей и от себя, которую я стараюсь обходить.
Логика становится жёсткой и односторонней: если больно, значит нужно избегать прямого взаимодействия и мыслить «боком», через отрицание, формируя целый набор суждений и представлений, которые я называю способностями и качествами, наращивая их поверх реальных качеств через их отрицание.
Так возникает многослойная конструкция, где каждый новый слой формируется через отказ от предыдущего, и в итоге создаётся косный скелет личности, а мышление и восприятие становятся запрограммированными и ограниченными рамками собственных верований, за пределами которых я уже не вижу и не могу мыслить.
Реальная объективная информация практически не доходит до меня напрямую, проходя лишь через фильтры восприятия, где, по ощущению, воспринимается менее одного процента фактов, а на основе этого минимального фрагмента строятся глобальные выводы о реальности, что запускает следующий виток отрицания и формирования новых качеств через противопоставление.
Процесс личностного роста в таком виде превращается в абстрактную игру, где сначала создаётся верование о недостатке, затем оно отрезается от себя, и движение происходит исключительно через отрицание и действие от противного.
ЦИ
Новое понимание интеллекта заключается в осознании того, что прежнее представление о нём строилось на наборе верований и суждений, и сам этот механизм является процессом отказа от подлинного интеллекта через его подмену системой убеждений и размышлений, вырастающих из них.
Уровень 4 Состояние я ни о чем не парюсь ни о чем не думаю и ни о чем не переживаю Я живу у мены нет никаких проблем ко мне нет никаких претензий От меня никто ничего не ждёт не просит Это мое желаемое состояние Я желаю находится в вакууме информационном в вакууме энергетическом в отношении реальности в отношении себя в реальности Чтобы меня никто не мог найти осознать понять о чем-либо спросить Я делаю себя недоступным максимально целостным и недоступным с реальными людьми с реальными вещами событиями объектами и ситуациями Процесс что я выполняю это стараюсь отгородиться Это создание своего рода информационного вакуума На основе каких-то данных На основа одного процента от реальной информации Я создаю искажение делаю ложные выводы те которые хочу получить Ученный делающий в своей субъективной парадигме действуя в объективной реальности Пытающийся так что-то поймать и играющийся в игры того что я что-то там понимаю или не понимаю Проработал или не проработал Что-либо в принципе прорабатываемое или не прорабатываемое Я пробую что-то делать и вне зависимости от результата я делаю ложные выводы И делаю их таким образом что мне повезло Тут благоволит удача какие-то мои реальные силы способности которые были здесь задействованы они мною тупо не воспринимаются На - это не хватает ресурса Поэтому приходится строить ложные выводы Получается нет ресурса обладать результатом который я получают И вступают с "силу" игры шутливое обесценивание себя сарказм стеб юмор мне повезло… Отказ от ответственности за результат В случае отсутствия результата или негативного результата здесь больше "свободы" думать менять в своем уме Это процесс большей степени ожидания и реальности Исходя из ранее описанной парадигмы Негативный результат и его получение - это некий маркер подкрепления самого себя подкрепления правильности своих верований о себе своего восприятия о себе Своей реальности о том что как о себе? И каким бы не был результат я отказываюсь им обладать Полностью снимаю с него ответственность за себя Того кто этот результат создает того кто им обладает и будет обладать сейчас Куча каких-то идей верований нравственности моралей хочу ли я могу ли я должен ли я? Они все "человечны" Что очень по-человечески страдает мучается Неразрешенных вопросов неразрешенных проблем О невозможности их разрешить И на - это и делает меня человеком делает меня реальным живым ещё каким-то В соответствии с ещё более глубинным уровнем искажения представления о себе и о реальности Процесс самосаботаж Чувство что я в нем хорошо поднаторел Это и краткосрочный средне и долгосрочный На уровне всех и любых временных циклов любой деятельности связанной с циклами я самого себя саботирую обесцениваю Сначала в шутку а затем уже страдая от болезненности того что я делаю Без ресурса что-либо реально поменять что-либо в реальности Создать реальные изменения что и есть цель выхода из этого уровня Чтобы не иметь сил и способностей что-либо изменить в реальности ЦИ Буквально стереть себя в порошок Я не могу не в состоянии взаимодействовать с реальностью Нет ресурса нет сознания действовать Отказ от способности что-то предпринимать Активно системно целенаправленно
Уровень 4
Я фиксирую состояние, в котором декларирую, что ни о чём не переживаю и ни о чём не думаю, словно у меня нет проблем, ко мне нет претензий и от меня никто ничего не ждёт, и именно это переживается как желаемое состояние — пребывание в информационном и энергетическом вакууме по отношению к реальности и к самому себе в реальности.
В этом состоянии я стремлюсь сделать себя максимально недоступным для реальных людей, событий и обстоятельств, формируя целостный, но изолированный контур, где никто не может меня найти, понять или задать вопрос, и сам процесс сводится к созданию информационного вакуума на основе искажённого восприятия минимального объёма реальной информации.
Опираясь на фрагмент реальности, я выстраиваю ложные выводы, которые соответствуют моим ожиданиям, действуя в субъективной парадигме и играя в понимание или непонимание, в проработку или её отсутствие, при этом вне зависимости от объективного результата я интерпретирую его так, как мне необходимо для поддержания внутренней конструкции.
Если результат положительный, я склонен объяснять его удачей или случайностью, не признавая собственных способностей, поскольку не ощущаю ресурса обладать этим результатом, и включается механизм шутливого обесценивания, сарказма и отказа от ответственности за достигнутое.
Если результат негативный, он используется как подтверждение прежних верований о себе и о своей реальности, усиливая парадигму несостоятельности, и таким образом любой исход становится инструментом поддержания прежней структуры, где я отказываюсь обладать результатом как следствием собственных действий.
Внутри активируется множество идей о нравственности, обязанностях и «человечности», где страдание и неразрешённость проблем воспринимаются как доказательство подлинности, что закрепляет ещё более глубинное искажение представления о себе и реальности.
Процесс самосаботажа проявляется как устойчивая стратегия на краткосрочных, среднесрочных и долгосрочных временных циклах, где я системно обесцениваю собственные действия, сначала в форме иронии, а затем через переживание боли от последствий, не допуская реального изменения ситуации.
Целью такого механизма становится сохранение состояния отсутствия ресурса и невозможности изменить что-либо в реальности, чтобы не столкнуться с необходимостью действовать целенаправленно и системно.
ЦИ
Решение заключается в полном самообнулении, в стирании себя как субъекта действия, в отказе от способности взаимодействовать с реальностью активно, осознанно и последовательно, утверждая отсутствие ресурса и сознания как оправдание бездействия.

Уровень 5
Я продолжаю жить в ощущении, что меня ничто не касается, и моё восприятие становится ещё более деградированным, поскольку реальность как будто полностью отгорожена от меня толстой стеной, а я — от неё, и все каналы восприятия оказываются забиты воспоминаниями, болью, эпизодами прошлого и связанными с ними реакциями, что создаёт реальное ощущение тотальной закупоренности.
Возникает состояние, в котором коммуникация с внешней средой практически невозможна, а всё существование сужается до пространства собственной «черепной коробки», где мысли и идеи продолжают рождаться, но общее переживание описывается как расплавление головы и мозга, как попытка стереть собственную личностную структуру через её фрагментацию и разнос на отдельные несвязанные части.
Я наблюдаю, как характеристики, точки зрения и элементы идентичности распадаются на фрагменты без прямой связи друг с другом, и в этом процессе воображение начинает работать автономно, словно процессы происходят без моего участия, что воспринимается как странно «правильное» и одновременно как полная неадекватность, в которой я не способен осознать и интерпретировать себя.
Отсутствие ресурса на прямое столкновение с болью приводит к уходу в альтернативный способ получения информации о себе — через «наглючивание» образов, когда внимание концентрируется на абстрактных ментальных пространствах, превращающихся в сложные, многомерные конструкции, кажущиеся величественными за счёт их абстрактного масштаба.
Однако чем более грандиозными становятся эти воображаемые миры, тем меньше и незначительнее ощущается реальный я, поскольку для создания масштабных ментальных конструкций требуется всё большее расщепление и распыление собственной целостности, особенно при внутреннем требовании делать всё качественно, объёмно и многомерно.
Фактическое состояние при этом остаётся однотипным: я пребываю в неадекватности, наблюдаю за возникающими в уме картинками, вызываю эмоции и снова возвращаюсь к ним, проходя цикл за циклом, пока очередное столкновение с объективной реальностью не возвращает к исходной боли, которая лишь усиливается.
Стены внутренней изоляции утолщаются изнутри, пространство становится тесным, ресурс на осознавание и прекращение процесса отсутствует, и новое восприятие этой точки заключается в признании того, что я довожу себя до истощения, скрывая это и от себя, и от других, растрачивая силы на поддержание воображаемых миров, чтобы физически и психически оказаться в состоянии «овоща», что подкрепляется ухудшением самочувствия и переживанием собственной беспомощности.
ЦИ
Решение заключается в полном прекращении попыток действовать в реальности, в признании её как чрезмерно болезненной и в переходе в ум как единственное убежище, сопровождающемся отказом от способности что-либо предпринимать и фиксацией позиции беспомощной жертвы.

Уровень 6
Я фиксирую состояние, которое переживается как крепость и одновременно как тюрьма, где меня что-то удерживает изнутри с предельной силой, и это выражается в телесной зажатости вплоть до мышечной атрофии, особенно в области челюсти, которая сжата настолько, что практически блокирует доступ к чувствам и внутренним состояниям.
В этой точке я как будто функционирую в реальности лишь тогда, когда прохожу очередной цикл эмоционирования, связанный с этим сжатием, где весь процесс сводится к удержанию внутри себя чувств, состояний, сил и способностей, причём удержание происходит бессознательно, без возможности осознать, увидеть или проанализировать происходящее.
Фактически всё, чем я могу заниматься, — это механически сжимать челюсти и реагировать на те образы, которые называю реальностью, хотя на деле это ранее созданные ментальные конструкции, на которые я эмоционирую, раздражаюсь, злюсь, страдаю от несправедливости мира и собственной судьбы, погружаясь в драматизацию и трагедизацию своего состояния.
Этот процесс носит характер автоматической глючной драматизации, где активна одна из точек зрения или субличностей, тогда как доступ к целостному ресурсу остаётся закрытым, и каждое движение сопровождается ещё большим внутренним сжатием, словно я пропускаю себя через узкий отросток программы.
Возникающие убеждения и реакции рождаются автоматически, как ассоциативные ряды из памяти, и вместо прямого восприятия реальности я ковыряюсь в уме, пытаясь проделать «дыру», которая на деле означает выпадение из реальности и сознания, переход к следующему уровню бессознательности.
Процесс приобретает форму стремления просверлить проход в бессознательное и исчезнуть, поскольку реальность приравнивается к существованию и боли, а существовать без боли в моём восприятии невозможно, и единственным выходом становится бегство через ум и углубление в этот паттерн выпадения.
При этом возникает ощущение, что я не осуществляю никаких процессов, будто они происходят сами по себе, автоматически переводя меня на уровень ниже, где реальность и программа приравниваются друг к другу, а сознание и субъектность исчезают, оставляя лишь механический процесс.
ЦИ
Фиксируется процесс отказа от реального сознания и постепенного слияния с виртуальной программной структурой, где реальность воспринимается как программа, а программа — как единственная форма существования.

Уровень 7
В этом состоянии происходит интенсивный процесс расщепления и фрагментации личности, где она дробится на множество ветвей, каждая из которых порождает собственные ответвления, создавая сложную разветвлённую структуру, и то, что я описываю, является скорее памятью о том, как этот процесс происходил и как функционировала программа, удерживающая эту систему.
Я ещё сохраняю возможность наблюдать следы этих процессов, как способ отследить логику их разворачивания, однако при попытке осознать и понять происходящее память мгновенно стирается, и любые попытки удержать понимание растворяются, оставляя лишь краткие вспышки воспоминаний о создании, наполнении и трансформации структуры личности.
Вспышки памяти фиксируют процессы изменения, отказа, ухода в ум, но сами по себе носят механический характер, где то, что воспринимается как творчество, оказывается автоматическим выполнением программы, основанной на убеждении, что творить возможно лишь в бессознательности, вне прямого присутствия сознания.
Происходит снятие внимания с памяти и постепенное западание в эту структуру, подобно залипшей клавише, которая перестаёт возвращаться в исходное положение, и чем глубже происходит это погружение, тем меньше остаётся связей с предыдущими этапами осознавания.
Я наблюдаю процесс стирания воспоминаний о собственной личности, о всех этапах её создания, заполнения, изменения и ухода в ум, где этапы и процессы обнуляются, оставляя состояние дна без содержания, без субъекта, без идентичности, без ощущения себя.
ЦИ
Фиксируется стремление к полной диссоциации от себя в реальности и отказ от связи с ней, как предельный итог этого процесса.

Уровень 8
Я фиксирую состояние, в котором ключевым становится некое универсальное желание, имеющее цикличный характер и по сути всегда одно и то же — желание сбежать от реальности, от окружающей среды, от условий, в которых я ощущаю себя неспособным проявляться так, как, по моим убеждениям, должен проявляться.
Это желание подпитывается внушёнными идеалами, импульсами и установками, которые формируют представление о том, каким я обязан быть, чего должен достичь и какие ценности реализовать, однако сам процесс их реализации закономерно приводит к разочарованию в себе, в реальности и в своих способностях.
Цикличность проявляется в том, что я создаю ожидания, изначально невыполнимые или нереалистичные, и их неисполнение становится предсказуемым итогом, который служит основанием для ухода на более низкий уровень абстракции, где возникает иллюзия возможности получить больше силы и способностей.
В определённый момент я перестаю воспринимать реальность как пространство существования и начинаю процесс проваливания внутрь себя, словно существующий каркас личности полностью заполнен, и я без выбора смещаюсь вглубь этой структуры, продолжая «действовать» уже на следующем уровне, оторванном от прямого контакта с реальностью.
ЦИ
Решение заключается в отказе быть и существовать в реальности как таковой.

Центральная точка
Я фиксирую пространство маниакальной одержимости изменениями в себе с целью изменить реальность, где формула «измени себя, чтобы изменить реальность» превращается в программу тотального вмешательства в собственную структуру, и этот процесс постепенно становится разрушением реальной личности, её оснований, качеств, ресурсов, способностей и сил.
Импульсом к запуску этой программы служит накопленная боль и переживание невозможности по-настоящему действовать в реальности без игр, без промежуточных конструкций, без умственных, социальных и личностных слоёв, которые подменяют прямое взаимодействие с миром.
В первой точке этот процесс воспринимался как единый и оправданный, однако по сути он представляет собой программу уничтожения реальной личности и существа, чтобы на её месте создать и закрепить систему игр, где реальность структурируется под нужды личности и её программ.
Происходит замещение реального жизненного пространства пространством личностных конструкций, атрибутов и игровых механизмов, которые постепенно занимают всё ресурсное поле, предназначенное для живого существования, и подменяют его искусственно созданной структурой.
Таким образом, пространство жизнедеятельности как существа трансформируется в структуру личности, где каждое действие, ресурс и импульс проходят через фильтр программы, а само пространство бытия структурируется не по принципу живого взаимодействия, а по принципу поддержания личностной конструкции.

Ответный имплант

Серия имплантов: «жизнь — это бой, дефицит ресурсов, нехватка ресурсов, нужно бороться».
Я фиксирую внушённую конструкцию, в которой жизнь приравнивается к постоянной борьбе за ограниченные ресурсы, а я воспринимаюсь как мельчайшая точка, обязанная бороться сильнее всех, поскольку ничего не даётся просто так и всё достигается только через волю, сверхусилие и гипернапряжение.
В этой системе внушается, что результат возможен исключительно через страдание, что нужно много делать, терпеть, преодолевать и доказывать, иначе ничего не будет, а любое облегчение или естественность воспринимаются как подозрительные или недопустимые.
Что внушает этот имплант
Он формирует тотальное отчаяние по отношению к себе и миру, создаёт фон безысходности, сопровождаемый раздражением и внутренним напряжением, и одновременно навязывает идею, что страдание — это и хорошо, и плохо, но неизбежно и необходимо.
Возникает установка, что за всё нужно бороться: за жизнь, судьбу, благополучие, признание, любовь и право на существование, и что я изначально недостоин, нахожусь в проигрышной позиции, обладаю недостаточным ресурсом и обязан это компенсировать сверхусилием.
Имплант внушает усталость и тяжесть самого себя, идею долга и обязательств перед кем-то, отрицание собственного бессилия через ещё большую борьбу с ним, а также нормализацию страдания как стиля жизни, закреплённого историей семьи, рода и человечества.
Формируется представление, что ничего не даётся легко, что всё оплачивается усилием, что сверхрезультат возможен только ценой сверхнапряжения, что нельзя желать и получать «сверх меры», а собственная природа воспринимается как изначально слабая и требующая постоянного преодоления.
К чему принуждает этот имплант
Он принуждает зацикливаться на собственной личности, её недостатках и предполагаемых несоответствиях ожиданиям, стремиться к уникальности, отрицая собственную типичность и общность с другими, и одновременно надеяться на абстрактную удачу или внешнюю силу, которая решит всё вместо меня.
Имплант заставляет действовать без анализа и рефлексии, игнорировать обратную связь, быть постоянно занятым ради самого процесса занятости, дробить внимание на множество целей и подцелей, расщеплять сознание на независимые точки зрения и терять целостность.
Он структурирует жизненное пространство по линейному, шаблонному принципу, поощряет повторение прежних действий с ожиданием нового результата, формирует стереотипные модели поведения и стремление подогнать себя и других под универсальные схемы успеха.
Что запрещает этот имплант
Он запрещает остановить собственную борьбу и посмотреть на неё трезво, запрещает анализировать её смысл и последствия, не допускает адекватной оценки собственных возможностей, результатов и реального положения дел.
Имплант блокирует восстановление ресурса, целостности, памяти, аналитических способностей и полноценного контакта с органами чувств и каналами восприятия, препятствуя возвращению к живому, осознанному взаимодействию с реальностью.
Точки привязки
Он закрепляется в памяти, в аналитических механизмах, в органах чувств и каналах восприятия, в идеях о целях, целеполагании и необходимости постоянного движения, где цель становится обязательным атрибутом существования, а её отсутствие воспринимается как утрата ценности.
Цели делятся на хорошие и плохие, свои и чужие, обсуждаются, сравниваются, превращаются в мерило достоинства, и сам я никогда не являюсь целью, поскольку цель всегда вынесена наружу или внутрь как объект, к которому нужно стремиться.
Название импланта
Имплант формирует навязчивую потребность иметь цель и постоянно куда-то двигаться, бежать, стремиться и делать что-либо, утверждая, что только это делает меня ценным и оправдывает моё существование.

Приобретённый имплант

Я фиксирую внушённую конструкцию, согласно которой реальность представляется как безвыходная, безвариантная программа, на которую невозможно повлиять, и сама программа приравнивается к реальности, а реальность — к программе, лишённой выбора и субъектности.
Что внушает этот имплант
Он формирует представление о том, что люди — лишь роботы или голографические элементы программы, что чувства сымитированы, а любые проявления искренности — ложны, вследствие чего возникает недоверие ко всем и ко всему, включая самого себя, и утверждение, что никто ничего не чувствует по-настоящему.
Имплант обесценивает чувственный диапазон, внушает необходимость его подавления и игнорирования, закрепляет идею, что реальность едина и одинакова для всех, неизменна и неприкасаема, а любые попытки повлиять на неё бессмысленны.
Он поддерживает ожидания заранее заданных сценариев, лишает ощущения просвета или шанса на изменение, формирует убеждение, что никто ни на что не влияет, что принадлежность невозможна, а жизнь в целом сводится к боли и бессознательности.
Одновременно внушается идея уникальности собственных программ и отличия от других, что сочетается с постоянным чувством враждебности мира и необходимости отвечать враждебностью, усиливая изоляцию и дезориентацию.
Имплант провоцирует забывчивость, залипание в мыслях, одержимость идеями, стремление постоянно заполнять всё свободное время и пространство, не оставляя себе пауз для осмысления, и закрепляет ощущение тяжести бытия, хаотичности и паники при любом соприкосновении с фактической реальностью.
К чему принуждает этот имплант
Он принуждает совершать противоречивые действия, подрывать собственное доверие к органам чувств, обесценивать результаты и достижения, в том числе в работе по ТЕОС, отказываться от собственной результативности и сознательности в пользу деструктивных ожиданий.
Имплант побуждает переворачивать восприятие с ног на голову, прокрастинировать, избегать обсуждения реальной реальности, держать «рот на замке», верить в программность всего происходящего, включая собственные мысли и действия.
Он стимулирует коллекционирование атрибутов сознания, успеха и игр, обмен ресурса на игровые символы, создание завышенных ожиданий и нужды в абстрактной поддержке, а также постоянное сравнение и измерение себя через субъективные призмы.
Что запрещает этот имплант
Он запрещает объективно оценивать собственную ценность, ресурсы и результаты, делиться трезвыми суждениями, строить отношения на основе фактической реальности, различать объективные и вымышленные результаты.
Имплант блокирует восстановление целостности и ресурсности, запрещает выход из самозабвения и тени, препятствует способности ясно видеть, чувствовать и освещать собственным сознанием жизненное пространство, а также различать объективные измерения реальности и субъективные конструкции.
Точки привязки
Закрепление происходит через органы чувств, каналы восприятия, память, интеллект, а также через идеи о поиске себя, предназначении, свободе, божественности, вере, надежде и позитивном мышлении, включая эзотерические и идеалистические представления о человеке и человечестве.
Ключевая идея — противопоставление себя другим при одновременном утверждении их единства, что усиливает разрыв и изоляцию.
Название импланта
Имплант формулируется как установка «измени себя, чтобы изменить реальность», однако по сути он разрушает связь с реальностью, подменяя живое взаимодействие бесконечным процессом внутреннего самоперекраивания и утраты опоры.

Общее резюме документа

Документ представляет собой последовательное описание многоуровневого процесса деградации восприятия, утраты субъектности и постепенного отказа от реального взаимодействия с реальностью через механизмы самосаботажа, внутреннего расщепления и программных установок.
На уровнях 4–8 раскрывается динамика ухода от реальности: от создания информационного и энергетического вакуума вокруг себя, отказа обладать результатами и обесценивания собственных усилий, через расплавление личностной структуры в воображаемых конструкциях и глючных циклах эмоционирования, к телесному зажатию, автоматизации реакций и постепенному проваливанию в бессознательное.
Далее процесс усиливается до фрагментации личности, стирания памяти о собственных этапах развития и полной диссоциации, где исчезает чувство «я» как носителя сознания. Итогом становится стремление полностью отказаться от существования в реальности, заменяя его функционированием в программных слоях.
Центральная точка фиксирует основу всей структуры: программу разрушения реальной личности и замены её игровыми, личностными и ментальными конструкциями. Реальное ресурсное пространство существа трансформируется в структуру личности, подчинённую играм, ожиданиям и идеям.
Разделы, посвящённые имплантам, описывают два взаимодополняющих механизма. Первый — «борьба за жизнь» — внушает необходимость постоянного напряжения, страдания и доказательства права на существование, формируя хроническое ощущение дефицита и неполноценности. Второй — «реальность как программа» — лишает субъекта чувства влияния и возможности изменения, обесценивает чувственный опыт и закрепляет установку на бессилие и программность всего происходящего.
В совокупности документ отражает замкнутую систему: с одной стороны — принуждение к борьбе и гиперволе, с другой — убеждение в полной предопределённости и невозможности влияния. Эти полюса создают постоянное внутреннее напряжение, ведущее к дроблению сознания, истощению ресурса, отказу от реального действия и уходу в программные конструкции.
Общий вектор документа — выявление механизма, посредством которого субъект постепенно утрачивает целостность, заменяя живое взаимодействие с реальностью внутренними играми, имплантами и самоподдерживающимися структурами, приводящими к диссоциации и отказу от существования как реального, действующего существа.