Бегство от восприятия боли реальности в иллюзии ума и воображения

Краткая аннотация

Текст представляет собой многоуровневое исследование процесса деградации восприятия, начатого с телесного дискомфорта и доведённого до системной подмены реальности личностной структурой. Через восемь уровней и Центральную точку описывается отказ от прямого контакта с реальностью, дробление сознания, формирование дуальной и программной архитектуры личности и истощение ресурса. Кульминацией становится определение пространства уничтожения прямого восприятия и выявление ответного импланта обезумливания как механизма закрепления непрямого существования.

2022_02_14

Чувствую постковидные эффекты, познакомился с этим состоянием буквально недавно, и уже на протяжении недели проявляется забитость носа и множество физиологических реакций, на которые уходит значительный объём внимания. В первый день, когда начались симптомы и появилась боль во всём теле, я попытался рассматривать и прояснять происходящее, однако фактически ничего не смог увидеть и продвинуться в этом направлении, словно сидел, давал команды и либо не видел вообще ничего, либо упирался в какое-то глухое состояние. В итоге я отметил для себя, что продвинуться не получается, и сейчас нахожусь в позиции, где что-то как будто проясняю, но когда речь заходит о физиологических эффектах или более глубинных, более реальных и объективных состояниях, возникает значительно больше неуверенности, и ощущение отсутствия результата усиливается.
Ранее звучали примеры о возможности за один раз прояснить насморк или другие симптомы, однако у меня подобного опыта не было, поэтому возникает интерес рассмотреть это состояние, но одновременно присутствует явное чувство неуверенности. Создаётся впечатление нахождения в каком-то глухом туннеле, словно восприятие проходит через эхо и гул, и взаимодействие с миром происходит как будто через множество отражений, без прямого контакта. Я смотрю на происходящее, но не понимаю, куда именно направлено внимание, и состояние воспринимается как затруднённое, заторможенное, с ощущением остаточных температурных реакций, при том что основные проявления уже завершились.
Тело, по ощущениям, находится в восстановительном процессе, а моя позиция выглядит как «не вмешиваться» и «не мешать», словно присутствует идея о том, что тело само знает, что делать, опираясь на некую историческую мудрость организма, и лучше позволить процессу идти самотёком. В этой позиции почти отсутствует стремление что-то рассматривать, исследовать или способствовать восстановлению, и проявляется тенденция отстраниться и не предпринимать активных действий.
Приказываю себе найти и проявить, в чём я сейчас нахожусь.
Возникает ощущение глобальной опущенности, словно руки опускаются, и тело существует как будто отдельно, при том что субъективно я чувствую себя относительно нормально и говорю себе, что всё в порядке. Однако глубже присутствует неуверенность и боязливость, всплывают образы прежних попыток прояснять физиологические состояния, такие как головная боль или температура, когда при попытке рассматривать я словно застревал в самой боли. Появляется опасение, тревожность и переживание неудачи, как будто я не смог прояснить боль и испытал внутреннее поражение, и вслед за этим возникает желание отказаться от дальнейших действий и даже от самой попытки быть активным.
Приказываю себе найти и прояснить все идеи и установки из этого состояния.
Подсвечивается позиция превосходства, некая горделивая установка «я самый умный», за которой обнаруживается целый пласт шаблонов мировосприятия, верований, концепций и представлений о здоровье, о том, что считается нормальным и ненормальным, о том, как следует решать подобные вопросы. Это воспринимается как мощный информационный и понятийный фон, как поток фрагментов и слайдов памяти, где множество концепций и анализов в отношении здоровья сменяют друг друга в большом объёме.
Внимание начинает направляться в сторону ума, памяти и концепций, к тому, как ранее решались подобные вопросы мной или другими, и возникает застревание в анализе, вместо прямого рассмотрения текущего состояния. По сути, это попытка не увидеть происходящее, а исправить его, минуя непосредственный контакт с реальным состоянием тела. В этом избегании ощущается стыд за собственную «неисправность», переживание никчемности и неспособности справиться самостоятельно, и поверх этого наслаивается позиция горделивой умности, попытка решать через знание и концепцию.
При этом реальное состояние — телесное, конкретное, с соплями, напряжением в голове и забитостью гайморовых пазух — остаётся в стороне, а внимание больше взаимодействует с отражением в уме, чем с непосредственным, объективным переживанием происходящего.
За этим фоном просматривается глубокая неуверенность в собственном восприятии: я не уверен, что именно сейчас чувствую, не понимаю, что из этого реально, а что является надуманным, и при этом где-то фоново сохраняется убеждённость, что я всё равно не справлюсь ни с рассмотрением, ни с собственным состоянием сознания. Возникает ощущение застревания в инерции, включаются защитные механизмы, и я преимущественно смотрю именно на них, пытаясь их анализировать, вместо того чтобы быть в непосредственном контакте с объективным состоянием тела.
В этом объективном состоянии нет тотальной боли, но есть достаточно выраженный дискомфорт, чтобы не хотелось в нём находиться: сильное давление на носовую перегородку, ощущение затора в голове, общая тяжесть. И снова возникает желание сбежать, словно перед самым носом лежит образ реальности, который я не хочу видеть, и вместо прямого контакта появляется стремление «исправить» это состояние на уровне концептуальных слоёв ума.
Поднимаются более глубинные идеи программного слоя, в которых звучит позиция бессмысленности: ничего не исправить, нет смысла сопротивляться, нет смысла бороться, продолжай деградировать и оставайся в форме бессознательной активности, в том числе в попытках полусознательного прояснения самого себя. Это похоже на самовнушение, на повторяющийся импульс с оттенком насмешки или высмеивания, как будто внутри звучит фраза «деградируй», и на неё возникает множество реакций.
Сейчас я упираюсь в некую программу, которую ощущаю, но не вижу целиком, и пытаюсь умом охватить её сразу и полностью, одновременно понимая, что рассматривать её следует постепенно, а не через усилие тотального интеллектуального захвата.
Приказываю себе найти и проявить позицию, с которой я рассматриваю состояние.
Проявляется позиция, в которой я пытаюсь замереть и отключиться, словно набрать последний воздух и выключиться, перенестись за пределы тела, куда-то над головой, лишь бы не чувствовать боль внутри тела. В этом присутствует отчаяние и множество чувств, которые находятся буквально передо мной, однако я не позволяю себе к ним приблизиться. Я соприкасаюсь с ними поверхностно, могу их назвать, могу что-то о них сказать, но при этом не проживаю их по-настоящему, и возникает более реальное ощущение того, что я вообще ничего не чувствую.
Проявляется позиция маленького человека, ребёнка, за которого всё решают, особенно в вопросах болезни и болезненности, как будто ответственность передана матери или любой другой фигуре. Возникает глобальное чувство, что тело в этом пространстве мне не принадлежит, что я готов его передать, сплавить, отдать, как только появляется малейший дискомфорт. В уме разыгрывается жертвенная игра, где я заранее занимаю беспомощное положение, утверждая, что не справлюсь самостоятельно, чтобы обо мне позаботились, чтобы кто-то посмотрел, прояснил и решил за меня.
Эта позиция подразумевает уход в пространство ума, где можно фантазировать о безграничных ресурсах, о свободе от ограничений, избегая болезненных чувств, эмоций и переживаний. По сути, это отказ находить себя в реальности, не выбирать себя в реальности, не чувствовать себя её частью, не быть связью с ней и не быть сознанием, которое соединяет внутреннее и внешнее. Я вижу, как на разных уровнях выполняю множество процессов, чтобы уменьшиться, занять позицию наименьшего фрагмента, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность. В чистом виде это сочетание ребёнка и жертвы, капризного состояния, в котором всё должно подаваться готовым, без необходимости что-то делать, прояснять или видеть самостоятельно.
Возникает ощущение, что я последовательно беру импланты один за другим и начинаю их прояснять, при этом сам факт того, что я заточен на их поиск, становится частью программы. Когда их нет, возникает задача их найти, и процесс продолжается, а в реальности я продолжаю реагировать на них, проживая соответствующие эмоции и тем самым поддерживая колею программы личности.
Проявляется пространство, которое сложно назвать однозначно, но в котором я создаю иллюзию чувствительности, чтобы убежать от более глубокой фундаментальной бесчувственности. Эта бесчувственность ощущается как плотный костяк, забитый кластерами боли, от которого хочется сбежать, и поэтому создаётся пустое пространство в уме, где через реакции, эмоции и исторические переживания проживается иллюзия чувств. При этом реальное состояние остаётся похожим на анабиоз, на образ большого ребёнка, плавающего в вязкой среде, пребывающего в глобальной спячке и неосознавании ни поверхности, ни глубины собственного существа.
Сейчас появляется ощущение частичного возвращения в сознание, когда начинает просматриваться слой программы, создающей эту бесчувственность. Реальная часть программы заключается в том, что я сам создаю бесчувственность, чтобы затем от неё убегать, поддерживая цикл. Пространство воспринимается масштабным, почти вселенским, и одновременно возникает стремление ужать его, структурировать, закрыться в коробке, спрятаться и не чувствовать ни себя, ни реальность, которая воспринимается как хаотичная, одинокая и мрачная.
Уровень 1
Идея срабатывает мгновенно, как автоматическая реакция на триггеры внимания: я себе не доверяю, не доверяй себе, нет доверия, нет места самому себе, нет места мне в реальности. Эта фраза звучит как зацикленная установка, которая повторяется внутри и формирует ощущение, что в реальности всё уже поделено, всё распределено, и для меня в ней нет пространства. В реальности находиться болезненно, в реальности я ничего не чувствую — и при этом я вижу, что это всего лишь идея, возникающая из каких-то околосознательных слоёв, на которую я либо реагирую, либо будто бы не выбираю реагировать, хотя сам факт реакции уже происходит.
Моя позиция здесь — ничего не чувствовать, замирать, прятаться, схлопываться, сжиматься, структурироваться, собираться в некую жёсткую форму, поджиматься и приземляться. Все эти процессы оказываются разновидностями одного и того же движения — схлопывания жизненного пространства в точку, чтобы лишиться чувств. Идея предельно простая и пугающе ясная: лишиться чувств, обесчувствовать себя, как будто я глобально за что-то себя наказываю. Возникает ощущение прикосновения к очень древней или, точнее, к глубокой и масштабной программе, с которой я никогда сознательно не взаимодействовал, поэтому она воспринимается странно и почти архетипически.
Идея самонаказания и самоистязания проявляется как отказ от чувств ради выживания, ради оборонительных стратегий, в которых бесчувственность становится инструментом защиты. По сути, я нахожусь на уровне выполнения программы и настолько привык существовать в её рамках, что даже не могу представить альтернативу. С человеческого уровня это воспринимается как невозможность поверить в иное состояние, но по факту я сам отказываюсь быть в сознании и затем уже из человеческой позиции проживаю представления о том, что могу или не могу в плане сознательности и ресурсов.
Пространство, которое я создаю, оказывается пространством разобщённости, где я чувствую отделённость, создаю боль, цикл, петлю, воронку, программу. Возникает ощущение, что любую свободную область необходимо обязательно заполнить, структурировать, что нельзя просто быть сознанием и существовать без содержания. Нужно что-то завершать, что-то начинать, что-то отдавать, чтобы что-то получить, и все эти идеи рождаются из временной логики, из восприятия себя как существа, помещённого в интервалы и отрезки.
При этом я глобально не осознаю себя и словно отказываюсь узнавать себя здесь и сейчас, в объективной материальной реальности, в этой Вселенной, которая воспринимается как бесконечно холодная и одинокая. Это состояние не статично, скорее хроническое, подвижное, как ощущение одинокой Вселенной, вальсирующей в бесконечном космосе, и в этом образе я распознаю собственное восприятие себя.
Идея, которой я следую, сводится к отказу от чувств, к позиции «не быть в чувствах», «не чувствовать», как будто чувства ничего не значат. И на фоне этого отказа появляется стыд, который на деле не является подлинным чувством, а возникает как реакция на отрицание реальной чувственности, как следствие обесценивания собственного живого переживания.
Процесс разворачивается как множественное деление и дробление самого себя, где я разделяю структуру личности на огромное количество частей, связывая каждую из них с определёнными объектами восприятия. Между фрагментами и внешними элементами формируются привязки, и возникает многомерная, многослойная система последовательного расщепления, в которой личность распадается на подструктуры, осколки и отдельные сегменты. Вся эта конфигурация завязана на принципе разделения, и как только процесс запущен, он продолжается автоматически, словно уже не может быть остановлен.
Это движение напоминает деградационный процесс в объективной реальности, когда структура усложняется через фрагментацию, и по аналогии создаётся личностная архитектура, содержащая внутри себя множество параллельных процессов. В данной точке запускается сразу несколько линий, и начав их, я словно обязан пройти игру до конца, завершить, закончить, реализовать все связанные идеи. Каждая из них рождается из внушений и имплантов программного уровня бессознательности, и уже на этом уровне задаётся сценарий, в котором личность продолжает воспроизводить разделённость.
ЦИ здесь проявляется как простая идея отказа находиться в знании и в сознании, отказа существовать как сознание, жить, действовать и быть в прямом присутствии. Именно этот отказ становится фундаментом, из которого вырастает вся система фрагментации, поддерживающая разобщённость и непрерывное воспроизведение множества внутренних процессов.

Уровень 2
Сразу бросается в глаза реакция на данную себе команду: первым движением я обращаю внимание внутрь, начинаю рассматривать внутреннее состояние, как будто автоматически противопоставляя его внешнему. Это сильная привычка, выработанная годами тренировок, и она проявляется как процесс, как способ не находиться в сознании напрямую, а уйти в некое внутреннее пространство. Одновременно присутствуют глубокие чувства дискомфорта: неприятно, болезненно, возникает ощущение хронической боли и даже отвращения к самой простой реальности, к реальности тела и его физиологических эффектов, особенно в моменты болезни. Сопли, зуд, кашель, физическая боль воспринимаются как нечто отвратительное, от чего хочется сбежать. Появляется идея перекрыть кислород, перестать дышать, что в данном контексте становится синонимом отказа находиться в сознании, ведь быть в сознании означает быть частью реальности, жить, действовать и присутствовать в ней.
С этой точки восприятия всё описываемое выглядит как отдельные процессы и пространства, вызывающие негодование и непонимание, почему ещё мгновение назад на предыдущем уровне я мог быть в сознании и действовать, а здесь возникает отказ принять часть объективной реальности. Я сталкиваюсь с ощущением недостатка ресурса, с множеством эмоциональных и телесных реакций, которые воспринимаю неясно и опосредованно, интерпретируя даже саму идею ресурса как концепцию, а не как реальное состояние. Дискомфорт усиливается тем, что я ощущаю себя маленькой частью реальности и Вселенной, и вместо принятия этой объективной малости возникает стремление убежать в фантазии о пространствах, измерениях и возможностях, которые кажутся легче и привлекательнее, чем жизнь в прямом сознании.
Процесс продолжается как следующая стадия ранее запущенной деградации, где создаётся разделённое восприятие. Не столько делится само восприятие, сколько формируется линия разделения, уплотняется структура личности, состоящая из представлений, верований, качеств, ожиданий и проекций. Появляется стремление как можно быстрее проскочить этот уровень прямого восприятия и заполнить его чем угодно, лишь бы не оставаться в открытом контакте с реальностью. Эта линия разделения создаёт ощущение бутафорского, искусственного восприятия, которое становится возможным через отказ от прямого, нормального восприятия.
ЦИ на этом уровне проявляется как отказ не только быть в сознании и жить в нём, но и пользоваться способностью видеть, смотреть и рассматривать сознательно. Отказ от этой способности воспринимать означает отказ жить через восприятие, через прямое зрение существа, и тем самым поддерживается цикл разделённости и ухода от реальности.

Уровень 3
Возникает состояние, в котором всё воспринимается как чрезмерно сложное и безысходное, а реальность окрашивается сплошным негативизмом. В человеческой, общечеловеческой перспективе я вижу преимущественно проблемы, страдание, разрушение и деградацию как объективный процесс, который на уровне этой точки интерпретируется уже не глазами существа, а глазами человека. На этом основании быстро формируется парадигма глубокого пессимизма относительно будущего, где жизнь воспринимается как проблемная, неадекватная и лишённая перспектив. Возникают идеи о тотальном конфликте, отсутствии шансов и непрерывной боли, и в восприятии люди оказываются разделёнными и противопоставленными друг другу.
В центре этого восприятия обнаруживается дуальная парадигма мышления, в которой мир делится на противоборствующие стороны, а сама эта парадигма формируется как реакция на происходящее. На человеческом уровне любые попытки и действия осуществляются через призму разделения, что поддерживает дальнейшую градацию и дробление. Здесь я впадаю в ступор от непривычности восприятия: ощущение, что отдельного «человека» ещё нет, а есть уровень человечества как отдельного от существа и сознания образования. Уже на этом основании строится мышление, история, интерпретация побед и конфликтов, а дуальное восприятие становится фундаментом всей человеческой картины мира.
Процесс продолжается через стремление занять позицию. Сам механизм заключается в необходимости выбора стороны, а для этого создаются системы убеждений, ценностей и принципов вместе с их противоположностями. Принятие позиции означает переход к жизни в рамках процесса, где я прилип к определённой динамике и делегирую ей часть сознания и ресурса. Возникает полуавтоматическое существование, при котором мышление, ценности и системы координат начинают генерироваться автоматически на основе дуальной структуры.
Для поддержания такого мышления требуется отказ от прямого восприятия и от реального использования интеллекта. ЦИ здесь проявляется как переход к полусознательному или бессознательному существованию, где ментальные конструкции подменяют прямое обращение к реальности, а отказ от реального мышления становится условием существования внутри дуальной парадигмы.

Уровень 4
Проявляется пространство состояния, в котором я кажусь себе каторжником, словно обязан существовать «как-то правильно» и соответствовать некой норме. Само понятие нормы начинает формироваться как отдельный феномен, будто на уровне нейронных связей выстраивается понимание нормальности и противопоставленных ей отклонений. Возникает огромное количество верований, концепций и смыслов, и всё это воспринимается как густой бульон идей, в котором я варюсь. Главное заблуждение здесь заключается в ощущении, что именно я варю этот бульон, будто ментальная активность ведёт к инсайтам и пониманию, тогда как более реальная картина выглядит иначе: этот кисель смыслов варит меня самого, и в нём я бесконечно расслаиваюсь и сжигаю ресурс, пока он есть.
Этот внутренний мир становится прослойкой между мной и реальностью тела, пространством мнимой безопасности, где есть мнение, права, свобода выбора и иллюзия силы. Возникают игровые атрибуты значимости и контроля, и при этом ещё сохраняется ощущение реального ресурса и сознания, хотя процесс его растраты продолжается. На глубинном уровне я словно пытаюсь уничтожить собственное живое состояние, тогда как на поверхности ум подаёт это как нечто благовидное, скрывая боль выполнения программы. Боль здесь связана с автоматизмом, который приравнивается к глупости, а программа становится частью уже сформированной структуры личности.
С позиции ума я объявляю войну этим автоматизмам, но с позиции существа продолжаю деградационный процесс, поскольку взаимодействовать с реальностью становится всё сложнее и болезненнее. Взамен изобретаются верования как обезболивающие средства, позволяющие не чувствовать боль. Этот этап воспринимается как перебор ценностей человеческого диапазона, где каждое верование или отрицание верования остаётся внутри той же системы. Перебор продолжается до тех пор, пока хватает ресурса, а редкие реальные результаты поддерживают иллюзию правильности пути.
Злость, смех, слёзы, сопротивление и борьба воспринимаются как действия и активность, формируя пространство «я действую», которое по сути противоположно реальному взаимодействию с реальностью. Процесс развивается постепенно, без возможности ускорения, пока структура личности не будет полностью заполнена деятельностью. Это деятельность без начала и конца, лишённая прямой связи с реальным действием, и весь ресурс существа расходуется на поддержание игровых целей и векторов деградации.
ЦИ на этом уровне проявляется как смена вектора направленности: если нормальный вектор исходит из глубины сознания наружу, то здесь движение происходит наоборот — с поверхности вглубь. Это выражается в отказе от способности сознательно взаимодействовать и действовать, что закрепляет дальнейшее отчуждение от прямого присутствия.

Уровень 5
Возникает идея тупика: здесь ничего нет, дальше смотреть не имеет смысла, ничего не исправить, ничего не контролируешь, ничего изменить нельзя. Появляется внушение сдаться, отпустить, ничего не делать, расслабиться, как будто это единственный доступный способ хоть что-то «сделать», а по сути — отключиться. Я отмечаю, что не чувствую своей воли, не чувствую стыда, и появляется установка, что мне не стыдно, что я делаю что хочу, ни за что не отвечаю и себя не контролирую. В таком состоянии вся генерируемая реальность становится иррациональной, поскольку отказ от сознательной активности оставляет единственную опцию — глючить, действовать бессистемно или вовсе не действовать.
Я перестаю видеть и контролировать свои чувства, погружаясь в глубокую убеждённость в собственной жертвенности, где находится множество оправданий на любой случай жизни. Эти оправдания возникают быстрее, чем я успеваю их осознать, что указывает на отсутствие ресурса для рационального рассмотрения их сути и происхождения. Одновременно возникает восприятие реального жизненного пространства как сплошной боли, заполненного структурами из кластеров боли, которые формируют подсознательную личностную архитектуру. От неё хочется сбежать, однако остаётся небольшой ресурс, позволяющий краем глаза подглядывать и видеть происходящее, что усиливает стремление отключиться.
Активизируются страхи, и я становлюсь крайне внушаемым, мгновенно реагируя на любые импланты, даже самые иррациональные. Реальность воспринимается как ненавистная и мёртвая, и появляется импульс сказать последнее слово и будто бы выйти из неё, хотя по сути за этим стоит невыносимая боль быть и находиться в сознании. Из разных уровней личности рождаются всё новые оправдания, создающие «легальный» способ отключиться и продолжать фантазировать в уме.
Я отказываюсь от силы личности, которую строил, отказываюсь использовать её ресурсы и способности для взаимодействия с реальными событиями и закономерностями. Кажется, что таким образом я выхожу из личности и двигаюсь дальше, однако фактически это отказ от себя как способного действовать и взаимодействовать с реальностью через эту личность.
ЦИ на этом уровне проявляется как отказ от себя как субъекта действия, от способности оперировать личностью и её ресурсами в реальной реальности, что закрепляет состояние отключения и поддерживает дальнейшее выпадение из сознательного присутствия.

Уровень 6
Возникает восприятие, будто всё мигает, словно пространство заполнено чередой огоньков и спецэффектов, которые наслаиваются друг на друга и образуют подобие сознания. Для меня здесь реальность — это именно этот набор мелькающих эффектов, в котором я нахожусь, тогда как объективная человеческая реальность остаётся за пределами осознавания. Возникает странное чувство уверенности в том, что я этого не вижу, и одновременно сохраняется гипотетическая возможность, что остаточный ресурс сознания всё же позволяет осознаться.
На этом уровне я как существо нахожусь глубоко внутри игры и зациклен на человеческой судьбе, а весь остаточный разум функционирует внутри отражения личности. Проекция этих структур создаёт ощущение человеческой реальности как самостоятельной и отрезанной от общей реальности, и сознание глючит внутри этого замкнутого пространства. Процесс ускоряется и проявляется как дальнейшее дробление сознания, сопровождаемое выбросами поверхностных эмоций, которые подменяют собой реальные чувства. Через их объём создаётся иллюзия чувственности, хотя глубинная способность чувствовать уже заблокирована.
Из памяти возникают лишь отголоски идеи о существовании чувства и сознания, но всё, что рождается из памяти, выглядит пустым информационным шумом. На поверхности действует точка зрения личности с её системами координат, парадигмами и знаниями о себе и других. Взаимодействие происходит уже между множественными субличностными «глазами», где одни части программы активируют другие, и именно эти точки зрения проецируются наружу, создавая восприятие других людей как отдельных от меня. Разделённость ресурса, сознания и чувств становится следствием капитальной деградации восприятия.
Процесс ощущается как постепенное уничтожение остаточного ресурса сознания через создание всё более мелких спецэффектов, дробящих его на части. Это мельчайшее расщепление приводит к исчезновению целостности восприятия.
ЦИ на этом уровне проявляется как отказ от сознания собственной личности как реальной части реальности. Отказ от знания о том, что личность существует как живая структура, становится ключевым моментом, из которого далее разворачиваются уже побочные и глючные процессы, закрепляющие дальнейшее выпадение из сознательного присутствия.

Уровень 7
Возникает ощущение жёсткой заключённости сознания и полной зацикленности, как будто я нахожусь в череде кошмаров, из которых невозможно осознаться и выбраться. Эти состояния воспринимаются как психотические, глубоко отрывающие от реальности, где отсутствует опора для сознательной активности и рационального мышления. Внутри этого уровня даже мысли как будто исчезают, и именно в это состояние возникает желание скрыться, поскольку всё остальное ощущается хаотичным и болезненным.
Появляется восприятие себя как хронического инвалида в плане сознания, словно разум и личность больны, однако реальное «я» здесь не ощущается. Я не способен воспринимать собственные потребности, заботиться о них или даже осознавать последствия своих действий. Телесные реакции продолжают функционировать, поддерживая физическое существование, а глубинные программы тела вызывают психотические срывы, которые выглядят как активизация уже структурированной и деградированной части личности.
Реальное состояние при этом не учитывается и не осознаётся, а внешняя реальность воспринимается как поле проекций, создаваемое личностной структурой. Именно структурированные элементы бессознательного проецируются наружу и формируют фон, который воспринимается как объективная реальность. Таким образом, внешний контекст оказывается результатом проекции информационного шума, тогда как энергетическая составляющая создаётся в процессе поддержания самой личностной структуры и выполнения программы.
Отдельным процессом здесь проявляется игра в духовность как попытка обнуления: сброс памяти, блоков информации, бессознательного содержимого. Это воспринимается как стремление стереть взаимосвязь между личностью и реальностью, обнулить связь в обе стороны.
ЦИ на этом уровне проявляется как разрушение взаимосвязанности с реальностью и восприятие себя не частью целостного поля, а изолированной структурой. Обнуление связи между личностью, памятью и реальностью становится способом поддержания отчуждённости и закрепления дальнейшего разрыва с сознательным присутствием.

Уровень 8
Возникает восприятие личностного горя, некоего изначального набора проблем и боли, от которых я пытаюсь сбежать. Поддерживается установка, что боль создаётся сама собой и не имеет ко мне отношения, что позволяет сохранять позицию жертвы. В этой позиции я вынужден постоянно искать и занимать какую-то сторону, автоматически попадая в состояние страдания. На уровне существа это выражается в отказе находиться в реальности, чтобы не чувствовать боль и не воспринимать её напрямую.
Пространство формируется как одновременно способ бегства от боли и механизм её воспроизводства. Создаётся цикл, который замыкается на себе и не оставляет возможности выиграть или понять происходящее, поскольку сама потребность осознавать программу становится частью её выполнения. Возникает ментальное расслоение, где взаимодействие с реальностью переносится из прямого сознательного контакта в опосредованное, через ментальные наслоения и схемы. Это автоматически приводит к разделённости, к формированию боли и укреплению ума как посредника.
Цикличность проявляется в развороте восприятия и закреплении привычки обращаться к реальности не напрямую, а через системы и структуры, что неизбежно создаёт боль. В этом процессе происходит отказ от себя как существующей единицы сознания, и остаётся только возможность отказаться от существования на данном уровне реальности.
ЦИ на этом уровне выражается как отказ существовать на объективном уровне реальности, где человечество является лишь частью материальной Вселенной, и этот отказ закрепляет дальнейшее выпадение из прямого присутствия.

ЦТ
Проявляется пространство разрушения и расслоения восприятия, где единое поле дробится на множество слоёв, секторов, фрагментов и областей. Формируется ветвистая, многомерная структура личности с бесчисленными ответвлениями и наслоениями. Этот процесс одновременно является деградацией восприятия и заполнением его личностным содержанием, где разрушение прямоты сопровождается насыщением памяти программами и историями их выполнения. Постепенно весь ресурс существа переносится на уровень программы, и личностная структура начинает функционировать как автономная система.
Суть пространства заключается в подмене прямого восприятия иллюзорным, независимо от формы этой иллюзии. Важен сам факт отказа от прямого контакта и последующий разворот к непрямому существованию, где взаимодействие с реальностью осуществляется через ментально-эмоциональные конструкции. Личностные проблемы, переживания и драматические сценарии становятся средством поддержания этой подмены и закрепления непрямого способа существования.
Приказываю себе найти и прояснить, как называется это пространство.
Это пространство можно обозначить как пространство уничтожения прямого восприятия — пространство тотальной подмены, где способность взаимодействовать с реальностью напрямую замещается личностной структурой и её проекциями. Именно в этом механизме происходит утрата прямоты контакта и закрепление существования через отражения и конструкции личности.

Последствия
Возникает множество эффектов, к которым ранее было стремление через духовные практики, а сейчас они воспринимаются как последствия разрушения прямого восприятия. Создаётся ощущение, будто «матрица едет», словно паттерны восприятия, сформированные на принципе непрямоты, начинают разворачиваться и переворачиваться. Приходит понимание, что многие годы были потрачены на странные практики наблюдения ощущений, которые по сути стали полировкой программы изнутри неё самой. Внимание направлялось на поддержание эффектов, и именно это создавало ощущение пути и значимости происходящего.
Сейчас накатывает состояние грусти и трезвого осмысления того, что процессы уничтожения прямого восприятия и бегства от себя были одними и теми же процессами. Реальность тела никуда не исчезала, а ресурсы расходовались в огромных объёмах. Поддерживалась непрерывность этих процессов, чтобы не оставалось пауз и свободного пространства, и весь ресурс направлялся на создание эффектов, которые по сути не влияли на реальность, кроме как истощали внутренний потенциал.
Основной лейтмотив заключался в избегании боли, но последствиями стали утрата чувствительности и неспособность воспринимать всю гамму реальных чувств и способностей. Возникло нейтральное и замедленное восприятие, где процессы ощущаются очень медленными, а все прежние трансформации выглядят как перевод значительной части ресурса в бессознательный режим. Именно на этом строились дальнейшие духовные игры, и сейчас становится заметно, как парадигма разделения на духовное и материальное наслаивалась на восприятие Вселенной и её законов.
Появляется понимание, что многие косвенные процессы были отказом от собственных способностей, а боль продолжала воспроизводиться, поскольку программы выполнялись дальше. Осознание того, что ресурс тратился на иллюзорные конструкции, сопровождается грустью и чувством потраченного времени. Одновременно появляется импульс избавиться от трезвости и здравого смысла, что указывает на внутреннее сопротивление принятию увиденного.

Ответный имплант
Проявляется как стремление полностью выключить здравый смысл и интеллект, перестать понимать происходящее и погрузиться в невежество, которое кажется сладким и безопасным. Это воспринимается как убийство интеллекта, сопровождаемое тяжестью, скорбью, одиночеством, усталостью и колебаниями между самоуничижением и манией величия. Реальность окрашивается в сгущённые, драматизированные тона, усиливается склонность к накручиванию, к пессимизму и к ощущению, что жить больно и опасно. Возникает установка не трогать себя, не касаться собственного существа, поскольку быть в сознании ощущается болезненным.
Имплант внушает - недоверие к себе, обвинение ума и одновременно идею, что именно ум должен всё исправить. Формируется навязчивая потребность что-то делать и что-то менять при одновременном ощущении бессилия. Поддерживается убеждение в собственной деградации и невозможности начать заново, что закрепляет липкий пессимизм и отказ от права на счастье. В результате создаётся тенденция изолироваться, культивировать одиночество, поддерживать иллюзорные трансформационные культы и бессознательные подходы к жизни, где страдание становится общей ценностью.
Имплант принуждает - создавать тяжесть и плотность ощущений, погружать себя на нижние уровни восприятия, считать себя одиноким и внушать это другим, разрушая прямое взаимодействие.
Имплант запрещает - трезво мыслить, критически осмыслять свои состояния и ценности, системно анализировать и напрямую обращаться к реальности. Под запретом оказываются простые решения, уважение к собственному ресурсу и способность объективно оценивать своё состояние.
Точки привязки проявляются на телесном и биохимическом уровнях: сердечно-сосудистая система, обмен веществ, кислородный обмен, кровь и её состав. Через них активируются идеи о болезнях сердца, уязвимости тела, смертности, ограниченности ресурса и необходимости постоянного исправления. Формируется разделение между «я» и телом, что усиливает страх и тревогу.
Приказываю себе найти и прояснить, как называется данный имплант.
Наиболее точное обозначение — имплант обезумливания, то есть структура, направленная на разрушение рационального восприятия и культивацию иррациональности, отрицание здравого смысла и системного мышления в пользу хаотических, драматизированных интерпретаций.

Общее резюме документа

Документ представляет собой поэтапное исследование механизма разрушения прямого восприятия, разворачивающееся от конкретного телесного состояния к глубинной структуре личностной деградации. Исходной точкой служат постковидные физиологические эффекты, которые становятся триггером для наблюдения: вместо прямого контакта с телесной реальностью включается анализ, концептуализация и уход в ум. Уже на первом этапе фиксируется ключевой сдвиг — внимание направляется не на переживание состояния, а на его интерпретацию, что запускает механизм ухода от восприятия реальности в иллюзии ума и воображения.
Далее текст структурируется по уровням, каждый из которых раскрывает определённую стадию отказа от сознательного присутствия. На ранних уровнях проявляется идея недоверия к себе и отсутствие места в реальности, формируется позиция самонаказания через обесчувствование и схлопывание жизненного пространства. Возникает множественное дробление личности, создание подструктур, привязок и автоматических реакций, поддерживающих разобщённость.
На следующих уровнях усиливается разделённость восприятия: формируется дуальная парадигма мышления, затем — пространство верований и норм, в котором ум создаёт иллюзию активности и значимости, одновременно истощая ресурс. Боль, от которой осуществляется бегство, воспроизводится самой системой бегства. Возникает состояние тупика, отказ от воли и ответственности, усиление жертвенной позиции и автоматизация оправданий.
Более глубокие уровни описывают ускоренное дробление сознания, подмену чувств эмоциями, проекцию бессознательных структур во внешний мир и формирование иллюзорной человеческой реальности как фона, созданного личностной архитектурой. Реальность начинает восприниматься как продукт проекции, а остаточный ресурс сознания постепенно рассеивается.
На уровне Центральной точки фиксируется итоговая картина: формируется многослойная, ветвистая структура личности, которая полностью замещает прямое восприятие. Происходит перенос ресурса существа на уровень программы. Пространство определяется как пространство уничтожения прямого восприятия — тотальная подмена живого контакта с реальностью личностными конструкциями.
В разделе «Последствия» осознаётся, что прежние духовные практики нередко поддерживали ту же непрямоту, становясь способом полировки программы. Итогом становится утрата чувствительности, замедление восприятия и значительное истощение ресурса. Ответный имплант описывается как имплант обезумливания — структура, разрушающая рациональность и усиливающая иррациональные, драматизированные интерпретации, закрепляющие отказ от прямого контакта с реальностью.
В целом документ выстраивает целостную модель: от телесного избегания к тотальной личностной проекции, от отказа чувствовать — к отказу существовать на уровне прямого сознательного присутствия.