Формирование личности на основе отрицания в себе воли и жизненности

Краткая аннотация

Документ представляет собой философско-психологическое исследование механизмов формирования личности, созависимости, боли и утраты восприятия себя как существа. Через систему уровней автор описывает постепенное структурирование личности как программы, основанной на отрицании реальности, подавлении чувствительности и переносе восприятия в умственные конструкции. Центральной темой текста является процесс перехода от состояния осознанного существования к состоянию внутреннего несуществования, реализуемый через социальные игры, ценности, самообман, жертвенность и отказ от взаимосвязанности с реальностью и человечеством.

2022_02_21

В связи с этим переездом поднялось достаточно много процессов, которые долгое время не находили реализации. С момента возвращения в Россию в прошлом году я сразу переехал к сестре и всё это время жил с ней, постепенно настолько свыкшись с этим форматом, что сам факт отдельного проживания вызвал выраженную внутреннюю турбулентность.
В животе возникало скручивание почти до тошноты, ощущение непривычной волнительности, и я тогда предположил, что это может быть связано с тем, что долгое нахождение в одном пространстве с сестрой создавало определённую стабилизацию, тогда как теперь я могу подолгу находиться в изоляции от людей и проживать это состояние с разной степенью драматичности.
Буквально пару дней назад я переехал, и уже в первую ночь, когда ложусь спать, активируются словно какие-то старые нейронные сети. За время работы над собой я начал достаточно отчётливо видеть, особенно в последнее время, где моё восприятие остаётся относительно здравым и объективным, а где включаются верования. И вот перед сном запускается нечто очень плотное, тяжёлое, словно старая жирная пластинка начинает крутиться внутри, хотя я даже не могу точно сформулировать её содержание. Я долго не мог уснуть, пытался проанализировать, что это за история, но кроме ощущения подсознательной ценности удерживать эти состояния, как будто не смотреть в какую-то сторону, ничего более не прояснилось.
Сейчас присутствует выраженная волнительность, внутреннее стремление куда-то бежать, двигаться, избегать прямого контакта с текущим состоянием. За последнее время я не раз сталкивался с темой одиночества и примерно вижу, из каких когнитивных искажений она прорастает, однако ощущается ещё один, более глубокий слой. Ранее были моменты, когда переезд в собственное пространство был способом продемонстрировать самостоятельность и взрослость, доказать себе и другим автономность. Сейчас это переживается иначе, однако внутренние процессы всё равно активируются.

Приказываю себе найти и проявить, в чём я сейчас нахожусь.

Я вижу пространство процессов, в которых пытаюсь себя успокоить, буквально «взять себя в руки», что во многом связано с контролем чувств и даже контролем самой способности чувствовать. Просматривается своеобразный туннель, шлейф процессов, направленных на заглушение восприятия. За этим обнаруживается фоновое болезненное переживание того, что я остался один и могу вновь попасть в старые бессознательные схемы, в прежние паттерны и игры — ковыряние в себе, недоверие, попытки убежать от собственных состояний.
Замечаю, что все эти процессы функционируют как фоновое отвлечение внимания. Под ними лежит более глубокая боль — отсутствие взаимодействия, отсутствие полноценной коммуникации с другими людьми, при том что потребность в этом остаётся неудовлетворённой. Создаётся парадоксальное пространство: когда люди присутствуют в моей жизни, возникает желание дистанцироваться и уйти; когда их нет, начинается внутреннее конструирование страдания по поводу их отсутствия.
Неожиданно вспыхивает идея доминирования и подчинения как способа выстраивания взаимодействия с другими. Это уже не отдельный паттерн, а целое мировоззренческое устройство личности, основанное на недоверии к себе, на неуважении к собственной чувственной природе и на её отрицании. За этим стоит переживание бессилия, и именно боль бессилия становится центральной точкой внимания. Чувственность в этом контексте выступает как первичный диапазон, на который наслаиваются реакции в коммуникации.
Когда внимание направляется на эту область, активируется определённый триггер, и поверхностным проявлением становится одиночество как способ справиться с внутренней болью. Просматривается двусторонняя динамика: с одной стороны — изоляция, выстраивание жёстких стен между собой и другими; с другой — набор схем взаимодействия, основанных на доминировании и подчинении, как попытке скрыть или компенсировать переживание бессилия.
Все эти стратегии направлены на то, чтобы не показывать эту боль, не видеть её, исказить или разрушить собственное восприятие, лишь бы не сталкиваться с фактом внутреннего бессилия. В результате коммуникация превращается в поле попыток либо изолироваться, либо подчинить другого — его волю, чувства, привычки, мышление. И каждая из этих стратегий рождается из бессилия и в итоге ведёт к ещё более глубокому бессилию. Именно в этой позиции я сейчас себя и обнаруживаю.

Начинает отчётливо просматриваться позиция оцепенения — состояние сдачи, опущенных рук, в котором я словно перестал пытаться что-либо изменить или исправить. Речь идёт не об абстрактных внутренних процессах, а именно о событийном уровне, о непосредственной человеческой коммуникации, об объективном пространстве взаимодействия. Любая попытка что-то скорректировать здесь срабатывает как активация старой схемы, как включение залежей памяти о том, как это было раньше, и эти процессы поднимаются через боль, через триггеры внимания — одиночество, бессилие, попытки подчинения другого.
Просматривается выраженная бессознательность как отказ смотреть, видеть, воспринимать, бороться, быть с другими и осознавать себя в пространстве коммуникации. Особенно это касается телесного и телесно-чувственного контакта — интимности, близости, тепла, обмена чувствами, телесных соприкосновений. Изоляция, закрывание себя, отстранённость создают иллюзию контроля и позволяют сместить фокус внимания с внутренних стенаний, которые ощущаются почти физически — как душераздирающее состояние, будто «на душе скребут кошки», как переживание отсутствия рядом другого человека.
В этом месте активируется убеждение, что страдание необходимо, словно сама структура личности устроена таким образом, что быть самому с собой гармонично невозможно, что чувствовать нельзя. Всё внутреннее устройство завязано на коммуникации, причём на коммуникации через созависимость, через выстраивание зависимых отношений. Серия умственных игр выступает поверхностным слоем, в котором я пытаюсь убедить себя, что якобы не являюсь созависимым, что способен справляться самостоятельно, однако это базируется на отрицании глубинной структуры личности, отвечающей за самовосприятие себя как мужчины, как человека, как члена общества и как части человечества.
Именно эти уровни формируют пространство, в котором начинаются и заканчиваются все процессы взаимодействия, и здесь же сосредоточена боль бессилия — слои подавленных чувств, отрицание собственной чувственности, связанное с неудачами и неумением выстраивать коммуникацию, озвучивать и удовлетворять свои потребности в отношениях. Возникает ощущение упора в стену, в потолок, в предел, состоящий из структуры личности, воспринимаемой как несостоятельная, неспособная к самостоятельному действию. Это восприятие складывается через призму накопленных неудач и бессилия, через попытки изменить реальное основание личности, которое формировалось с самого раннего возраста.
Первые мотивации в сторону отношений с другими людьми, попытки подчинить их своей воле ещё в детстве для удовлетворения потребностей, а затем уже взрослые формы проживания одиночества, включая иллюзию удовольствия от него, — всё это прорастает из одной глобальной структуры. Я переживаю себя как часть общества, часть социального фундамента, внутри которого играю в зависимости, и это ощущается как потолок, как предел восприятия, как искажение, за которым будто ничего нет.
Возникают идеи, что дальше смотреть нельзя, что дальше ничего не существует или я ничего не умею, и появляется обобщение: если у меня такая структура личности и такой опыт, значит, так устроены все. При этом на уровне идеи сохраняется понимание, что возможен иной уровень взаимоотношений, не основанный на созависимости, однако все мои автоматические механизмы возвращают в тупик, где я ощущаю себя неспособным проявить себя, особенно в эмоционально-чувственном диапазоне, вне игр зависимости.
Фиксируется убеждение, что как личность я некомпетентен и не способен действовать иначе, чем через созависимые формы взаимодействия. Пространство переживается как фундаментальная структура личности, как корневая система, из которой всё прорастает. Я словно не вижу самого исходного пространства, а лишь наблюдаю проявление этой структуры, определяющей для меня, что такое человек и что значит быть человеком — в первую очередь через восприятие себя исключительно в связи с другими.

Уровень 1
Я опускаюсь, расширяюсь, сужаюсь, сжимаюсь — это серия процессов, в которых одновременно происходит и сжатие, и расширение. Это моя попытка увидеть те игры, в которых я участвую через ум, поскольку внимание почти автоматически смещается в умственное пространство, на один из уровней умственного восприятия, где появляется состояние, близкое к безумию.
Боль быть «безумным» в данном контексте — это боль смотреть без ума, без опоры на умственное восприятие, без создания и поддержания умственной конструкции реальности. Это попытка воспринимать без постоянного воспроизводства ментальной структуры, внутри которой я ощущаю себя как старик, несмотря на то что объективно являюсь молодым человеком. Возникает позиция псевдомудрости, псевдозрелости, псевдоосмысленности, и всё вращается вокруг ума, вокруг игр ума, вокруг предела умственного восприятия.
Всё это оказывается попыткой изменить фундаментальное восприятие себя, изменить основу личности и ту глобальную программу, которая формирует, затачивает, охраняет, направляет и структурирует моё восприятие. Эта программа создаёт фундамент и одновременно формирует весь уровень игр, завязанных на боль восприятия себя как несамостоятельной, неавтономной единицы, неспособной смотреть на себя как на существо, как на часть жизни, как на часть человеческого целого.
В основе лежит отсутствие чувства опоры в самом себе. Структура личности устроена таким образом, что не предполагает фундамента внутри. Я как личность, как человек, как существо не способен самостоятельно прояснять себя, не способен смотреть на себя и мыслить в категориях реальной, объективной информации. Отсутствует личностное ядро, и из этого вырастает целый пласт игр формата так называемого личностного роста — попыток изменить восприятие и трансформировать глобальные игры, частью которых я являюсь.
Моё устройство таково, что я сам ничего не инициирую и не создаю; я зависим и реактивен. Я откликаюсь на поведение, речь, волю, проявления другого. Моя личностная структура словно стоит неподвижно до тех пор, пока кто-то извне её не активирует, не заденет, не спровоцирует через один из кластеров боли. В этом проявляется глубинная реактивность — активность, построенная на реакции, а не на собственном основании.
Возникает ощущение, что изменить этот фундамент невозможно. В социальном пространстве, в системе иерархий и моделей взаимодействия я встроен именно через такой диапазон восприятия. Структура личности формирует не только восприятие, но и паттерн действий, модель поведения и реагирования на события, и даже сами события переживаются через эту же структуру. Это создаёт ощущение замкнутого цикла: само восприятие цикла воспроизводит его, поскольку я продолжаю жить и реагировать в той же манере с самого первого мгновения рождения.
С момента первого вдоха я реагирую, идентифицирую себя через эту петлю восприятия и обратной связи, существуя в пределах структуры, которую она же и создаёт. В неё вшит механизм как можно быстрее структурировать личность, заполнить её, почувствовать пределы и затем пытаться их изменить. Глобальные предпосылки для восприятия этих пределов сформировались очень рано, структура личности заполнялась стремительно, а все последующие уровни лишь ускоряли выполнение программы созависимой личности, не имеющей опоры в собственном существе.
В ней отсутствует опора на восприятие себя как существа, отсутствует ядро, из которого возможна самостоятельная позиция «я существо» и прорастание в реальность через собственную структуру. Вместо этого формируется фундамент личности, основанный на переживании раскола — ощущении собственной недостаточности, неполноценности, нецелостности как личности и как существа.
Это уровень процессов, где формируется предпосылка будущего мировосприятия, мироощущения и образа себя как человека — как внутри, так и снаружи. Это фон процессов и событий, на фоне которых я даже в воображении не способен представить себя вне связи с другими, хотя одновременно постоянно пытаюсь это сделать и переживаю боль собственной несамостоятельности.
Я создаю в себе изначальный раскол на уровне существа — фундаментальный разрыв, встроенный в структуру личности с момента рождения. Эта структура оказывается интегрированной в общий человеческий фундамент, в глобальную программу, внутри которой функционирует человечество в целом. Возникает идея фундаментального раскола, при котором человек не способен воспринимать себя как существо и действовать с уровня существа в пространстве человеческих событий.
При этом присутствует восприятие, что существуют более ресурсные люди с иной структурой личности, но это как будто не мой случай. Я никогда не знал иного уровня, и без сознательного прояснения у меня не было бы даже гипотетической возможности увидеть альтернативу, поскольку сама структура личности не предполагает такой опции.
ЦИ
Идея, просматривающаяся здесь, — это отказ от себя с позиции «я существо» ради жизни в позиции «я человек». Это отказ быть и существовать из точки существа, отказ воспринимать и проживать жизнь из этой глубинной опоры.

Уровень 2
Здесь начинает проявляться тема вкусов и их формирования — сама идея и механизм формирования так называемых вкусов личности, вкусовых качеств и предпочтений. Речь идёт о том, как складывается мой «вкус» на людей, особенно на женщин, а шире — на человека вообще, на модели поведения, на способы проживания жизни и отношения к ней. Формируется набор моделей, одни из которых вызывают стремление соответствовать, быть похожим, копировать определённые качества и проявления, а другие — автоматически отвергаются, вызывают реакцию отрицания и исключения на уровне всей структуры личности.
Совокупность этих предпочтений и антипатий создаёт ощущение уникальности, формирует самоощущение себя как личности с якобы уникальным диапазоном качеств и свободой проявления. Однако само восприятие этих моделей, на основе которых строится чувство уникальности, остаётся глубоко бессознательным и заблокированным на уровне существа. Именно в позиции «я существо» закладываются зачатки вкуса, как осадок пережитых активаций органов чувств — обоняния, осязания, вкуса в прямом и переносном смысле — через непосредственный опыт событий, которые программируют структуру личности.
Я проживаю различные диапазоны чувственно-эмоционального опыта, часть из которых полностью блокируется, а часть частично сохраняется в памяти. При этом само существование с позиции «я существо» именно здесь постепенно прекращается. Через последовательное заполнение личностной структуры, через активацию запрограммированных событий и запуск уже существующих реакционных цепочек происходит постепенный перенос восприятия: от позиции существования как существа к позиции «я личность» — личности с набором вкусов, рецепторов восприятия, органов чувств и привычек оперировать ими.
Восприятие становится опосредованным памятью, осадком пережитых реакций, сформированным фундаментом личности. Фундамент перестаёт ощущаться как опора существа и начинает восприниматься как набор активированных вкусовых рецепторов и заполненных банков памяти, где хранятся как приятные, так и неприятные состояния и реакции. При этом отсутствует реальный выбор в том, что будет нравиться, а что нет: предпочтения, модели поведения людей и их качества оказываются заранее встроенными в структуру личности и постепенно переводят жизнь с позиции существа на позицию личности.
Этот процесс выглядит как глубокий распад — деградация восприятия себя как существа через накопление опыта, формирование нейронных связей и банков памяти. Структура личности делится на качества, каждое из которых связано с определённой областью жизненного пространства, заранее заточенной под переживание конкретных событий и получение соответствующих записей. Эти записи формируют игру восприятия «я уникальный», которая замещает восприятие «я существо».
Таким образом, формирование личностных качеств сопровождается схлопыванием внимания вокруг этих качеств и внутри них, что переводит всю деятельность с уровня существа на уровень личности. При этом ресурсные качества самого существа заранее запрограммированы: в пределах имеющегося ресурса формируется набор качеств, позволяющих выживать и обеспечивать прежде всего выживание тела.
ЦИ
Отказ от восприятия с позиции «я существо» и перенос восприятия в позицию «я личность» — отказ видеть и знать о собственном существовании как существе.

Уровень 3
На этом уровне просматривается появление восприятия так называемых жизненно важных вещей — ценностей человеческого, бытийного уровня. Формируется процесс построения ценностей, основанных преимущественно на умозрительных заключениях и интерпретациях опыта пребывания в человеческом теле. Этот опыт связан с активацией органов чувств, рецепторов и их последовательным включением во времени по мере заполнения личностной структуры.
Возникает целый набор процессов интерпретации проявления личностных качеств, включая и ситуации их непроявления, когда отсутствует ресурс для реализации определённого качества. Нехватка ресурса становится самостоятельной формой опыта и также входит в память, формируя ощущение уникальности пережитого. Особенно стремительно этот процесс разворачивается в первые годы и десятилетия жизни, когда происходит интенсивное накопление опыта внутри заданной структуры личности.
В рамках этого накопления формируется представление о том, где и как качества можно применять, а где нельзя, при отсутствии понимания ресурсной природы самого процесса. Речь идёт не о человеческом ресурсе в социальном смысле, а о ресурсе существа. Если ресурса нет, то его действительно нет, и в этом нет моральной оценки. Однако вместо понимания этой природы возникает построение ценностей, искажённо интерпретирующих феномен ресурса, сознания и существа как такового.
Наращивание личностных качеств сопровождается утратой восприятия с позиции «я существо», что ведёт к потере способности делать адекватные выводы о реальности. Болезненные опыты, пережитые как человеком, оказываются воспринятыми через личностные карты — системы мировоззрения и ценностные конструкции, которые сами по себе формируются на базе неспособности полноценно проявлять качества из-за ограниченности ресурса.
Падение ресурса сужает диапазон применения качеств, и в результате болезненный опыт становится основой адаптации. Ценности начинают строиться как попытка объяснить боль и найти модель поведения в рамках социума. Однако парадигма социального взаимодействия уже базируется на когнитивном искажении — на интерпретации опыта с позиции «я человек», а не «я существо». Независимо от широты картины мира эта интерпретация не соответствует объективной реальности и формирует новые кластеры боли.
Особенно это проявляется в человеческих взаимоотношениях, где изначально искажённое восприятие через личностные карты, цели и ценности создаёт переживание неудач. Эти неудачи становятся основанием для дальнейшего структурирования ценностей, построенных на отрицании одного или нескольких качеств, которые могли бы быть реализованы с позиции существа.
Процесс, который внешне выглядит как развитие, по сути является деградацией восприятия. Снижение ресурса ведёт к необходимости адаптироваться на более узком уровне, формируя человеческие ценности и умственные потребности социума. Происходит структурирование личности изнутри этих ценностей, тогда как изначальные качества существа подавляются или искажаются.
В результате формируется искажённое понимание человеческого взаимодействия, которое подменяется моделью конкуренции как двигателя прогресса. Возникает постоянная гонка, в которой свободный ресурс расходуется на поддержание новых игр и псевдокачеств. Это сопровождается дальнейшим наращиванием парадигм и представлений о социуме и его роли, что усиливает разрыв между восприятием и реальностью.
ЦИ
На этом уровне ключевым становится ощущение вины и долженствования — переживание «я должен», «я виноват», вокруг которого выстраивается мышление человеческого уровня. Формируется парадигма вины, на основе которой организуется вся логика рассуждений. Это сопровождается отказом от реального мышления — способности мыслить объективными категориями, исходя из реальных качеств и их ресурсного состояния. Отказ от мышления с позиции «я существо» приводит к утрате способности видеть целесообразность, реальные возможности применения качеств и объективные основания происходящего.

Уровень 4
На этом уровне проявляется целый спектр чувственного опыта, в центре которого — переживание себя как самозванца. Возникает постоянное ощущение, что я нахожусь в игре, и неважно, каково содержание этих игр; важен сам факт пребывания в социальном и умственном пространстве. Появляется глубинный страх разоблачения — страх того, что другие увидят мою неискренность, ложь, несоответствие. Это сопровождается хронической скованностью, внутренней закрепощённостью, которая парадоксально усиливается всеми попытками «раскрепоститься» и стать свободнее.
Идеи личностного роста, выхода из зоны комфорта, преодоления себя здесь оказываются встроенными в механизм закрепощения. Я постоянно оперирую понятием личности, однако самой своей реальной личности не знаю и не понимаю. Я не способен трезво посмотреть на неё, увидеть её формирование, реальные телесные и личностные потребности, естественные импульсы. Более того, на данном ресурсном уровне ни одна из форм моей деятельности не ведёт к увеличению ресурса — всё работает в обратном направлении, и ресурс постепенно сокращается.
Даже понимание работы личностной программы не выводит за её пределы. Социальные игры, сформированные на предыдущих уровнях, продолжают выполняться автоматически, а поверх них наращивается новый слой — ещё более отдалённый от реальности. Возникает образ себя как автономного, самостоятельного индивида, способного опираться только на себя, но это опирание основано на отрицании не только реальных качеств, но и ранее сформированных псевдокачеств.
Здесь формируется процесс «взращивания» в себе качеств вроде самостоятельности, взрослости, серьёзности. Это попытка подчинить себе реальность через создание внутренней «коробочки» — замкнутого пространства, где восприятие себя в связи с другими вытесняется. Прежде всего утрачивается способность чувствовать реальность напрямую через тело, через чувственный аппарат. Телесность, как прямой канал восприятия, упорядочивается, структурируется, захлопывается, замещается множеством описаний и концепций.
Происходит дальнейшее разделение с реальными качествами личности, и на этом уровне появляется феномен травмы — как психологической, так и любой иной. Попытки работать с травмой становятся формой гиперкомпенсации фундаментального ощущения собственной «неисправности». Я пытаюсь изменить, починить или подчинить свою личность, однако удар каждый раз приходится по телу — по органам чувств, по системам организма, что проявляется в феномене психосоматики. Психосоматика здесь вырастает из глубоких когнитивных искажений, связанных с непониманием природы личности и законов её функционирования.
Формируются множественные петли обратной связи — нейронные структуры, зацикленные на самоосознании внутри себя. Всё поведение, решения и реакции начинают проистекать с уровня ниже, где я оказываюсь «жертвой» сформированных нейронных сетей. Создаётся своего рода кокон: информация либо циркулирует внутри него, либо, поступая извне, искажается настолько, что снова воспринимается как исходящая изнутри. Сам факт существования кокона не осознаётся, а он поддерживает иллюзию разделённости и одиночества.
Происходит протаптывание нейронных дорожек, основанных на отрицании собственной личности, её реальных потребностей и способностей их удовлетворять. Пространство деятельности постепенно заменяется готовыми шаблонами, где на любой новый опыт уже существует заранее заданная реакция.
ЦИ
Ключевой момент этого уровня — утрата осознания себя как существа. После этой точки я тотально идентифицируюсь как человек и начинаю воспринимать и осуществлять всю деятельность исключительно с позиции «я человек», отказываясь от способности действовать и воспринимать с уровня существа, с уровня сознания.

Уровень 5
На этом уровне сразу активируется целый ряд триггеров внимания, связанных с идеей отдыха. Возникает убеждение, что необходимо много отдыхать, что отдых — это главное и единственное спасение. Однако отдых здесь означает не восстановление ресурса, а пребывание в состоянии трансовости, отключки, ухода от реальности. Это способ не сталкиваться с болью.
Сейчас присутствует выраженная телесная боль, в частности боль в горле, затрудняющая речь и коммуникацию. Восприятие становится пропитанным ощущением, что я как человек себе не нравлюсь — не люблю себя или глубоко недолюбливаю. Формируется образ себя как недалёкого, недальновидного, и при этом отсутствует подлинная любовь к себе, понимание и восприятие себя реального. Однако говорить о «любви к себе» я учусь именно в контексте других — как будто произношу то, что, по моему представлению, хотят услышать.
Это проявляется и в работе с людьми, где я начинаю ориентироваться не на живого человека, а на созданный в своём уме образ. Я формирую в памяти карты поведения и проявлений другого человека, удерживаю их и взаимодействую уже не с реальным человеком, а с проекцией. Эти проекции начинают жить собственной жизнью как субструктуры моей личности, создавая внутренний раскол, в котором разные части противоречат друг другу и отрицают мои реальные качества.
Я не знаю, что такое моя реальная личность, и не понимаю, как функционируют личностные программы других людей, но при этом обучаюсь делиться своим «видением» их устройства. Это становится формой самообмана, а затем и обмана других, способом адаптации и достижения псевдоуспешности. Успех здесь означает возможность не чувствовать фундаментальную боль невзаимодействия, созданную на предыдущем уровне, а затем продолжать её подавлять.
Боль продолжает воспроизводиться через отрицание собственных личностных схем, которые я не способен воспринимать напрямую из-за нехватки ресурса. Я вижу их косвенно и получаю именно те выводы, которые заранее намерен получить. Эти выводы укрепляют одно базовое качество — позицию жертвы, которая интерпретируется как своеобразная псевдоспособность.
При столкновении с более ресурсными людьми мои гипотезы и умственные конструкции разрушаются, но ум быстро находит оправдания и продолжает поддерживать иллюзию правоты — прежде всего среди тех, у кого недостаточно ресурса возразить. Таким образом, взаимодействие выстраивается с людьми, находящимися в схожем дефиците, что позволяет сохранять неузнанным собственный самообман.
Появляется устойчивое чувство вины — переживание себя как провинившегося человека. Вина становится формой отрицания ответственности за создаваемую личность и реализуемые программы. При этом само понятие ответственности базируется на искажённых представлениях о том, кто и за что отвечает, прежде всего в отношении самого себя.
Происходит формирование надличностных конструкций — проекций и ментальных построений, основанных на избегании реальной личности и отказе от действия с уровня этой личности. Я тотально «переезжаю в голову», убеждая себя, что меня как личности в реальности не существует, вместе со всеми моими качествами, потребностями и способностями.
ЦИ
Ключевым процессом становится убеждение себя и других в том, что я жертва и что я более не способен действовать в реальности. Это окончательный перенос активности в ум и отказ от реального существования как личности.

Уровень 6
На этом уровне возникает устойчивое ощущение, что вся жизнь проходит в режиме «мне кажется». Постоянно что-то мерещится, что-то кажется, и я живу в состоянии непрерывного отрицания реальности, не осознавая собственных отнекиваний, отрицаний и отречений. Я не вижу реальных процессов, не отслеживаю реальные системы, которые выполняю, не осознаю качества и игры, которые создаю, а также того, зачем и каким образом их поддерживаю.
Появляется восприятие множества уровней игр, образующих единую фундаментальную структуру. Это словно древо, где разные ветви представляют различные проявления одной и той же модели поведения. Игры могут находиться ближе или дальше от условного центра, но по сути являются вариациями одного механизма — формы избегания реальности. При этом отсутствует восприятие этих моделей с позиции существа, как будто я не вижу себя как источник их формирования и поддержания.
Ключевым оказывается отрицание качества собственного сознания — способности видеть взаимосвязи и принадлежность происходящего себе. Все модели поведения сводятся к разнообразным способам бегства от реальности. При этом на поверхностном уровне формируется убеждение, что проблем нет, что всё в порядке, что жизнь устроена нормально. Это скорее желаемый образ себя, чем реальное состояние.
Внутри же переживается колоссальное напряжение, глубокий стресс, который становится фоном существования. Это напряжение накапливается и может временно разряжаться через различные формы бессознательности — резкие эмоциональные всплески, адреналин, алкоголь или иные способы быстрого «сброса». Однако это не решает проблему, а лишь на короткое время притупляет ощущение внутреннего разрыва.
Процесс выглядит как активная фаза погружения в собственные иллюзии. Если ранее игры создавались и поддерживались относительно осознанно, то здесь происходит прямое вовлечение в них. Я впадаю в собственные продукты ума и воображения, переключаясь между нейронными сетями автоматически, без ощущения контроля. Эмоции и псевдочувства создают иллюзию свободы и активности, но фактически являются формами псевдоценности человеческого уровня.
Ресурс, который мог бы использоваться для осознанной деятельности, направляется на участие в играх ради краткосрочных эмоциональных эффектов. Это создаёт иллюзию движения, однако по сути представляет собой зацикливание и усиление внутреннего разрыва.
ЦИ
Здесь происходит вхождение в состояние «клина» — полное погружение в умственные конструкции и отключение от сознания. Возникает отказ от позиции существа и переход в состояние глубокой автоматизации, где сознание перестаёт быть активным участником процесса.

Уровень 7
Здесь переживается состояние глубокой огорошенности, хронического шока, словно всё существо застыло в перманентном потрясении. Это не разовый эпизод, а устойчивое фоновое состояние — фундаментальный шок пребывания, в котором я одновременно существую и не существую в собственном существе. Я пишу как существо, но ощущаю себя застывшим в неком непрерывном внутреннем «шоке» от самого факта бытия человеком — от того, что знаю и не знаю, что у меня получается и не получается.
Это разные уровни и формы боли, но по сути они образуют единый кластер. Кластер боли — это совокупность банков памяти различной плотности и глубины, разной продолжительности и насыщенности, записанных и сохранённых в неком общем пространстве. Это пространство оказывается полностью заблокированным для восприятия, и потому создаётся впечатление, будто «дальше ничего нет», будто отсутствует само пространство как таковое. Оно фундаментально структурировано, запатентовано болью и при этом не осознаётся как часть меня.
На этом уровне происходит автоматическое переключение внимания между составляющими этих глубинных кластеров — между паттернами боли, идеями боли, воспоминаниями о её формировании и эпизодами, которые её активировали. Сознание расслаивается, внимание соскальзывает с глубинных уровней и переносится на следующий виток, поскольку всё предыдущее пространство игр оказывается заблокированным и полностью заполненным. Никаких живых связей с реальностью через эти уровни больше не переживается, взгляд не удерживается, за пределом словно стоит табличка «ничего нет».
Процесс воспринимается как фундаментальный сдвиг — перенос с позиции «я существую» в позицию «я не существую». Пространство этого уровня ощущается как чистилище, как зона аннигиляции, где осуществляется последний переход из режима существования в режим несуществования внутри собственной же структуры личности и программы. Это падение в забвение, созданное самой же системой.
ЦИ
Ключевым становится отказ от последнего фундаментального качества — взаимосвязанности. Отказ быть взаимосвязанным с текущим уровнем реальности ведёт к переходу в режим несуществования, где разрыв с целым переживается как окончательная утрата связи и присутствия.

Уровень 8
На этом уровне переживается специфическое телесно-умственное ощущение: будто в голове просверлен сквозной туннель, проходящий через оба полушария. Этот образ воспринимается как воронка, ведущая в состояние небытия, в финальную точку несуществования. Воронка ощущается не просто как метафора, а как программа, как циклический механизм, задача которого — перевести ресурсы существа в режим несуществования.
Происходит формирование набора качеств, нейронных сетей, моделей поведения, триггеров внимания, закреплённых за определёнными событиями и эпизодами памяти. Всё это наполняет внутреннюю структуру личности и постепенно разрывает живые связи с реальностью. Контакт с действительностью начинает прекращаться именно изнутри, через обнуление взаимосвязей, которые ранее поддерживали ощущение присутствия.
Цикличность этого уровня заключается в подчинении любого свободного ресурса программе. Какой бы объём ресурса ни возникал, он автоматически перенаправляется в уже созданные схемы, паттерны и колеи, которые формируются на более высоком уровне восприятия, а затем начинают воспроизводить себя. Это приводит к блокировке фундаментального восприятия через постепенное перекрытие более высоких режимов восприятия, из которых и осуществляется структурирование текущего уровня.
Даже когда появляется осознаваемый ресурс, я начинаю «нащупывать» пространство, точнее — время, которое сам же создаю. Это щупание не является прямым восприятием, а скорее попыткой структурировать деятельность через внутренние конструкции. На основе этого формируются новые виды активности, в которых я продолжаю растрачивать ресурс, независимо от его объёма. Сам факт наличия ресурса автоматически превращается в повод для его расходования.
Процесс воспринимается как становление невидимым: я перестаю быть видимым для себя с позиции существа. Это означает отказ от существования на текущем уровне, постепенное выпадение из режима присутствия.
ЦИ
Это точка перехода от состояния «я существую» к состоянию «я не существую» — отказ от существования как осознанного присутствия на текущем уровне реальности.

ЦТ
Здесь просматривается жёсткий каркас — фундаментальная структура, представляющая собой наслоение конструкций поверх основной структуры личности. Назначение этих наслоений — переброс ресурса с позиции «я существо» в позицию «я не существо», то есть в состояние, где я больше не обладаю собственными ресурсами.
С позиции существа я обладаю ресурсом и ресурсностью. С позиции личности формируется ощущение нехватки, отсутствия, не-обладания. Центральным механизмом становится создание времени — не в привычном линейном понимании, а как формирование временных наслоений, конструкций, отсечек. Эти временные образования становятся пространством, в котором формируются личностные качества и закладывается фундамент личностного восприятия.
Таким образом, формирование личностных качеств оказывается способом перемещения ресурса. Перемещение ресурса означает отказ от обладания им. Ключевым ресурсом выступает время — то время, которое я создаю, удерживаю и структурирую. С позиции существа я удерживаю этот объём не в уме, а во внимании и восприятии; я одновременно создаю его и поддерживаю. Это не просто время, а определённая область пространства, которую я удерживаю своим вниманием и ресурсом.
Процесс включает создание временных структур, внутри которых формируются личностные качества. Эти качества становятся содержимым временных отрезков, предназначенных для последующего структурирования жизненного пространства. Я выделяю определённые области пространства и формирую соответствующие качества, тем самым организуя свою деятельность и восприятие.
Приказываю себе найти и прояснить, как называется данное пространство.
Это пространство отказа от обладания собственным временем с позиции «я существо», отказа от способности оперировать временем как ресурсом, который я создаю и наполняю содержанием. Это пространство отказа от признания времени как собственного ресурса и от управления им как проявлением собственной ресурсности.

Последствия

На этом уровне внимание обращается к восприятию объективных законов, по которым формируется реальность материальной Вселенной. Ум рисует это в виде некого фундаментального каркаса — зубцов, шурупов, схем, которые фрактально отражаются на разных уровнях. Это уровень, через который формируется материя, включая материю тела, и к которому затем «подцепляется» любая личностная структура. Как будто берётся сегмент объективных законов, некий многоуровневый слепок или градиент, и на его основе далее структурируется личность.
Возникает ощущение, что всё пространство человеческой цивилизации — прошлое, настоящее и будущее — является содержимым этого поля. Человеческая история выступает не автономным явлением, а частью более общего вселенского пространства. Отдельные человеческие судьбы и их пересечения выглядят инструментами в рамках более глобального процесса.
Ключевым последствием становится неосознавание объективных законов и отрицание их существования. Восприятие того, что реальность устроена по определённым законам, вытесняется, а цивилизация выстраивается как попытка от них сбежать или подчинить их себе. Отсюда проистекают когнитивные искажения, неверные выводы и убеждение, что страдание является неизбежным выбором человека. Возникает иллюзия управления материей и реальностью, основанная на отрицании реального положения вещей.
В масштабе Вселенной человеческая история оказывается ничтожно малой частью бытийности, и на этом фоне личные и коллективные проблемы выглядят иначе. Однако при этом большая часть моего восприятия как существа оказывается привязанной к телесным системам и органам. Попытка интерпретировать глобальные законы через тело создаёт разделение: тело отдельно, внешний космос отдельно, наука отдельно, разные законы для разных областей.
Это приводит к множественности точек зрения и схем, которые на человеческом уровне, особенно в социальном контексте, строятся на формах самонасилия. Возникают различные способы «дрессировки» себя — причинение боли ради соответствия социальным моделям и ценностям. Несмотря на внешнюю разность форм, их направленность сходна: встроить личность в систему через подавление.
Создаётся впечатление уникальности каждой личности и её проблем, однако в контексте этого уровня личность воспринимается как деструктивная программа, различающаяся лишь по наполнению. Разнообразие «начинки» поддерживает иллюзию индивидуальности, но общий механизм остаётся одинаковым.
Финальное переживание — глубокая усталость, ощущение себя изнурённой лошадью, долгое время эксплуатируемой. Это усталость не только телесная, но и экзистенциальная — как следствие длительного функционирования внутри структур, основанных на насилии по отношению к себе и отрицании реальных законов бытия.

Ответный имплант

Здесь просматривается общечеловеческая динамика — стремление видеть реальность лучше, чем она есть. В этом проявляются элементы позитивизма, оптимизма, надежды и мечты, однако основаны они на отрицании неприятного, неудобного и неугодного. Создаётся иллюзия, что «всё не так уж плохо», при том что сама эта позиция строится на вытеснении реальных аспектов происходящего.
Что мне внушает этот имплант
Данный имплант внушает сосредоточенность на себе: думать о себе, заботиться о себе, переживать о собственных нуждах, выставлять их как приоритетные и превосходящие нужды семьи, социума или человечества. Формируется отрицание собственной связи с другими людьми и с глобальными процессами. Возникает ощущение разобщённости — «я не с ними», «я не за них», «я не выбирал это и не отвечаю за это».
Имплант внушает разделение на «своих» и «чужих», поддерживает идею «каждый сам за себя» и отрицает причастность к человеческому виду как к целому. Параллельно возникает чувство, что меня не любят, не ценят и не способны оценить по достоинству. Отсюда вырастают идеи превосходства и доминирования — убеждение в собственной исключительности, масштабности, превосходстве над другими.
Одновременно формируется требование, чтобы другие признавали и удовлетворяли мои потребности. Ответственность за собственное состояние перекладывается на окружающих: «вы виноваты», «я не виноват», «я не отвечаю за себя». Отрицается причастность к глобальным проблемам — войнам, насилию, кризисам. Появляется страх конфликта и отрицание собственной воинственности, агрессии и хищности, при сохранении образа себя как «хорошего» и «миролюбивого».
Имплант формирует представления о совершенстве и несовершенстве личности — своей и чужой, поддерживает потребность демонстрировать ресурсы, доминировать и переживать превосходство. Одновременно он блокирует восприятие реальных качеств личности, заменяя их мышлением и чувствованием через отрицание. Усиливается раскол и непризнание фундаментальной боли разделённости с другими людьми.
К чему принуждает данный имплант
Он принуждает падать, ошибаться и скрывать ошибки, подавлять боль поражений и накапливать её. Формируется постоянный поиск виноватых и оправданий, создание кластеров неудач, через которые затем и воспринимается собственная личность. Происходит отказ от трезвого самоанализа и объективного взгляда на себя с позиции существа.
Имплант принуждает фрагментировать и деградировать структуру личности, отрицать её деструктивную природу, видеть реальность лучше, чем она есть, и жить на уровне внушений и искажений. Создаются и поддерживаются верования, на основе которых выстраивается ложный контекст восприятия, формируются неверные выводы о себе, людях и мире.
В результате программируется накопление боли поражений, искажается бессознательное, формируется нездоровая внутренняя структура, которую затем необходимо скрывать — от других и от самого себя.
Что мне запрещает данный имплант
Имплант запрещает быть сознанием, быть вниманием, быть восприятием — особенно в тех зонах жизненного пространства, где присутствует боль. Он блокирует способность освещать собственным вниманием любые области, независимо от их плотности, глубины и продолжительности. Запрещается мгновенно прояснять и расформировывать кластеры боли любого масштаба, включая их копии и отражения, а также общечеловеческие и глобальные формы боли.
Он запрещает мгновенное восстановление ресурса и ассимиляцию собственного ресурса обратно в целостность существа. Блокируется возможность прояснять реальные личностные программы — как индивидуальные, так и общие для всего человечества — независимо от их сложности. Запрещается видеть и исследовать объективные законы материальной Вселенной и те механизмы, через которые формируется моё восприятие этих законов.
Имплант ограничивает расширение реального сознания и восстановление целостности существа. Он запрещает не создавать кластеры боли и не авторизировать боль как обязательную структуру внутреннего пространства. Фактически он блокирует возможность иметь здоровое бессознательное и жить с адекватным внутренним состоянием.
Точки привязки импланта
Точки привязки связаны с тем, как в моём восприятии формируются так называемые объективные законы реальности. Это не сами законы, а способ их интерпретации, который завязан на текущий ресурсный уровень существа. Имплант словно пронизывает весь ресурс и удерживает его в заданной конфигурации.
Идеи и установки из этих точек
Возникают установки демонстрации силы, доминирования и подчинения, идея наказания за неповиновение. Формируется убеждение, что никто не способен понимать моё пространство лучше меня. Появляется боль от размышлений о собственном существе, о человеческой истории и о принадлежности к ней, нежелание быть частью общего.
Активируются идеи отрицания своей причастности к человечеству, ощущение бессмысленности влияния на глобальные процессы. Возникают мысли о сумасшествии — страх сойти с ума, сомнение в собственной адекватности, проекция безумия на других. Появляется убеждение в отсутствии собственного влияния, в собственной незначимости и неспособности что-либо изменить.
Имплант формирует полярные установки любви и ненависти, отрицание собственной ценности, презрение к человечеству и к себе. Возникают обобщающие концепции о неразумности людей, о рациональности как ненормальности, о необходимости быть иррациональным для принятия.
Приказываю себе найти и прояснить, как называется данный имплант.
Это имплант отрицания собственного волевого участия и реального влияния — установка «я ни на что не влияю», «я не участвую», «я не являюсь решающим фактором в реальности».

Общее резюме документа

Документ представляет собой последовательное исследование механизма формирования личности как структуры, построенной на утрате восприятия себя с позиции существа и постепенном переходе в режим существования исключительно через человеческие, социальные и умственные конструкции. В центре исследования находится идея фундаментального раскола, возникающего между существом и личностью, где личность начинает функционировать как автономная программа, всё глубже вытесняющая прямое восприятие реальности.
Начальный пласт документа фиксирует переживание одиночества, бессилия, созависимости и стремления к контролю как базовых механизмов взаимодействия с другими людьми. Эти процессы постепенно раскрываются как следствие более глубокой структуры, основанной на отсутствии внутренней опоры и неспособности воспринимать себя как самостоятельное существо. Коммуникация, отношения, доминирование, изоляция и попытки доказать собственную автономность рассматриваются не как отдельные явления, а как проявления единого механизма бегства от фундаментальной боли.
Далее документ по уровням описывает деградацию восприятия: от формирования вкусов, личностных качеств и ценностей до полного погружения в умственные конструкции и утраты взаимосвязанности с реальностью. Каждый уровень раскрывает отдельный этап структурирования личности:
переход от существа к личности;
накопление памяти и формирование вкусов;
построение ценностей и социальных интерпретаций;
формирование чувства самозванства и закрепощения;
уход в самообман и позицию жертвы;
погружение в иллюзии и автоматические реакции;
переход в состояние внутреннего небытия;
окончательный отказ от существования как осознанного присутствия.
Центральная точка документа формулирует общий принцип всей структуры: личность создаётся через перераспределение ресурса существа во временные конструкции, формирующие чувство нехватки, не-обладания и зависимости. Время здесь описывается как основной ресурс, который существо удерживает вниманием, но который затем отчуждается через создание личностных качеств и социальных структур.
Раздел «Последствия» переводит исследование на уровень восприятия объективных законов Вселенной. Человеческая цивилизация рассматривается как часть глобальной структуры, построенной на отрицании этих законов и попытке подчинить их себе. В результате формируются формы самонасилия, социального принуждения и бесконечной адаптации личности через подавление себя.
Раздел «Ответный имплант» описывает систему установок, поддерживающих этот механизм. Имплант формирует отрицание собственной взаимосвязанности с человечеством, иллюзию отдельности, идеи превосходства, жертвенности и непричастности. Одновременно он блокирует способность к прямому восприятию, восстановлению ресурса и объективному самоанализу, поддерживая существование личности через верования, искажения и накопление боли.
Сквозной линией всего документа проходит идея того, что личность представляет собой не истинную форму существования, а механизм постепенного отказа от восприятия себя как существа. Все уровни — от социальных игр до глубинных форм отрицания реальности — рассматриваются как стадии одного процесса: перехода от состояния «я существую» к состоянию «я не существую».