Структура личности как система бегства от реальности и сознательной деятельности

Краткая аннотация

Документ представляет собой философско-психологическое исследование механизмов формирования личностной структуры как системы бегства от реальности и сознательной активности. Через последовательность уровней раскрывается процесс замещения реальной деятельности псевдодеятельностью, формирования жертвенных программ, самоотрицания, эмоциональных и мыслительных конструкций, а также постепенного отрыва от целостного восприятия себя и мира.
Центральная идея текста заключается в том, что личностная программа создаёт и поддерживает боль через отказ от прямого существования и подмену реальной активности структурированной имитацией жизни.

2022_03_07

Растерянность, некая прибитость, ощущение, будто придавлен массовым пониманием бредовости происходящих процессов, — всё это складывается в плотное состояние, где растерянность переплетается с бессилием и формирует смесь внутренней дезориентации. Возникает попытка двигаться в разумном, рациональном ключе среди сплошных иррациональных проявлений, и речь здесь идёт не только о текущем военном моменте, но и о более широком поле наблюдений. За последние недели, хотя ранее я почти не интересовался политикой, я начал смотреть на происходящее, пропуская его через призму личностных программ, через понимание того, как на разных уровнях формируются личностные структуры и цели отдельных людей, включая меня самого. На этом фоне усиливается ощущение бессилия и плотности этих структур.
Появляется состояние, в котором я словно не знаю, куда себя деть. Я ловил себя на этом особенно на прошлой неделе, за несколько дней до начала войны, когда переехал, и в динамике этого переезда проявилось стремление простраивать себе не просто пространство, а некий уютный, комфортный мирок, в который можно было бы сбежать. Сейчас я вижу это не как один туннель, а как множество туннелей и дорог, ведущих в этот уютный, изолированный мир, и возникает предположение, что если бы не военная ситуация и обратная связь на неё, я бы ещё какое-то время продолжал залипать в этом процессе, растрачивая больше ресурса. Теперь же это видится неадекватным, и кроме движения в подобный туннель я не замечаю иных форм проявления себя.
По наблюдениям за собой в течение этой недели остаётся преимущественно растрачивание себя. Возникает стремление обзаводиться привычками, которых раньше не было, усиливаются эпизоды употребления алкоголя или сигарет, несмотря на то что ранее я этим не увлекался. Всё это выглядит как попытка от безделья, от бессилия и апатии хоть куда-то себя направить, потому что ресурса на разумные действия и решения как будто нет.
Приказываю себе найти и проявить, в чём я сейчас нахожусь.
Проявляется восприятие туннеля, причём с двух сторон: с одной — слово «смертник», с другой — понятие функции, некоего функционала, который встраивается в систему. Я пытаюсь строить себя как функцию, как элемент функционала, и постоянно натыкаюсь на бессилие. Я замечаю, что взаимодействую не с реальностью, а с тем восприятием, которое создаёт сама программа; всё внимание и ресурсы уходят на поддержание декораций, а не на реальное взаимодействие. Бессилие в этом случае становится единственно возможным результатом, и в этом общем пространстве я сбегаю от реальности через самоподавление, как будто поджимаюсь и замираю.
Возникает двойственность: с одной стороны, я создаю глючные представления, а с другой — пытаюсь в них встроиться на телесном уровне, что проявляется реакциями сжатия, замирания, свертывания. Появляется состояние ошеломления происходящим, высокая степень шока, и изнутри систем самоорганизации на основе собственных глюков и верований формируется попытка строить систему внутри системы. Пространство жизненного восприятия ощущается как неадекватное, причём эта неадекватность многослойна и включает в себя общее коллективное состояние.
Проявляется чувство, что существует уровень коллективных игр и коллективного бегства в иллюзии ума, как способ справиться с болью бессилия, с болью невозможности проявить себя и с ощущением проигранности собственных пространств. Я натыкаюсь вниманием и мышлением на некий большой кластер, на объёмное пространство боли бессилия, где доминирует убеждение, что ничего изменить нельзя и ничего сделать нельзя. Это одновременно выступает для меня самооправданием, а рядом просматриваются механизмы компенсации через оправдывание собственного бессилия и бессилия человечества в целом.
Появляются желаемые состояния — улыбаться, поддерживать вид, что ничего не происходит, прятать боль и бессилие, подавлять их внутри себя. Это проявляется как программа самоподавления, через которую личность встраивается в более крупную структуру, условно трансперсонального порядка, в которую я пытаюсь встроиться, сохраняя иллюзию функциональности и принадлежности, но при этом усиливая разрыв с прямым восприятием реальности.

Механизм, по сути, один и тот же — это избегание самой реальности. Я пишу сейчас, находясь внутри этих процессов, выполняя их, и одновременно наблюдая, как происходит сбегание от самого себя, от собственного существования — существования разного: болезненного и приятного, неприятного и прояснённого, непрояснённого. Это просто пространство, в котором я избегаю собственного бытия.
Я вижу, что структуры на множестве уровней выстроены так, чтобы избегать собственного существования. Фиксированное состояние «быть здесь нельзя, делать ничего нельзя» сопровождается идеей жить так, чтобы меня не заметили, раствориться, уйти во внутренний мир, создать его как альтернативную реальность, чтобы не соприкасаться с тем, что воспринимается как глобальные человеческие проблемы. Сделать себя непричастным, безучастным, как будто я не часть этого и не живу здесь по-настоящему. В этом есть оттенок высокомерия, отделённости — я и все эти люди, я не отвечаю за процессы, за их логику, за последствия, за собственную структуру личности и за всё жизненное пространство, с которым она взаимосвязана.
Процессы строятся вокруг отщепления себя, отделения себя, чтобы избежать сознания, сбежать от боли и последствий. Боль здесь видится как единственно возможный исход — боль бессилия и неудачи, причём они сплетены в единый узел: бессилие по поводу неудач и неудачи по поводу бессилия. На внутреннем уровне верований и ожиданий присутствует знание, что никакой иной результат, кроме боли, невозможен. Любой результат заранее предопределён как неудачный, а затем накапливается, кластеризуется и усиливается в форме бессилия.
Структура личности зациклена на саму себя, на восприятие собственных результатов изнутри этой же структуры. Поскольку изначально процессы запускаются с позиции избегания реальности, сначала ещё сохраняется частичное осознание, но цели ставятся неадекватные, выводы делаются ложные, и жизненное пространство постепенно становится недоступным для прямого восприятия. Далее активируются жертвенные программы следующего уровня — более тотальные, более фиксированные.
Я ощущаю балансирование на грани проваливания в жертвенную позицию, в жертвенную программу тотального уровня. Попытки предпринимать какие-то действия выглядят как полусознательная активность, которая по сути является суетой, накручиванием, драматизацией. Всё воспринимается гипертрофированно: проблемы раздуваются, идеи и интерпретации усиливаются, боль проживается чрезмерно интенсивно и зацикливается.
Это пространство используется как способ почувствовать себя живым. На глубинном уровне присутствует ощущение мёртвости — огромного поля проигранных, заполненных, структурированных пространств, с которыми я себя отождествляю. И чтобы оживить себя, создаётся дополнительная интенсивность, но на следующем уровне это приводит лишь к ещё большему растрачиванию ресурсов.
В общей логике процессов не хватает ресурса увидеть целостность и повторяемость циклов на каждом уровне. Нет ресурса осознать перспективу целиком.
Приказываю себе найти и проявить позицию, с которой я рассматриваю это состояние.
Проявляется позиция застывшей улыбки — маска, в которой я как будто принимаю всё происходящее, терплю боль, принимаю неадекватность как нечто естественное. Рациональности здесь нет, есть искажённая логика, будто эти процессы что-то дают. Я создаю глючные цели, концепты жизни, представления о ней, а глубже обнаруживается позиция причинения себе боли — как форма мести себе.
Проявляется образ себя как монстра, без перспектив, без ценности, как будто такого себя нужно уничтожить.
Приказываю себе найти и проявить пространство, в котором я создаю и поддерживаю эту позицию.
Это пространство целиком состоит из механизмов самонаказания, с извращённым привкусом любви к собственному ограничению: аскезы, самоограничения, уровни самоподавления используются как способ что-то почувствовать. По сути, реализуется логика обратного движения — постепенно уничтожать всё живое в себе, лишая пространство живости и подменяя её структурированной, контролируемой болью.

Уровень 1
Позиция изначально проявляется как бессильная: возникает чувство восприятия, понимания и одновременно желание раскаиваться — в том, что уже сделано, и в том, что будет сделано. Хочется занять перед тобой, Виктор, перед людьми, перед любыми людьми позицию раскаяния, будто бы это может обеспечить прощение. Запускается игра вины за то, какой я есть, и это чувство вины сознательно нагнетается, усиливается, обрастает важностью. Я накручиваю себе количество проблем, с которыми якобы не справился, не справлюсь и не могу справиться, и внутри этого возникает ощущение глубокой потери и пустоты, которую я пытаюсь восполнить.
Это пространство пустоты по сути состоит из проигранных пространств и процессов — из когда-то поставленных задач, которые воспринимались как мои, но по факту были сформированы внутри программы. Это пространство невыполненных сроков, невыполненных обещаний, взятых на себя обязательств, которые не реализованы. Я ощущаю себя должником — должником множества процессов, просроченных задач, обязательств, и на этом фоне формируется клеймо: их выполнить нельзя, их реализовать невозможно. Сейчас я продолжаю этот же процесс — нагнетаю суету, важность, внутреннее волнение, при этом ощущая бессилие.
Возникают провалы в сознании, в восприятии, даже в памяти, и это пространство провала становится точкой, в которую я проваливаюсь, занимая жертвенную позицию внутри человеческого уровня личностной структуры. Формируется глобальное пространство для постановки задач, которое я использую для себя, но эти задачи имплантированы и воспринимаются как мои. Им придаётся важность, ощущается глобальная связь с ними, и на этом фоне я перестаю чувствовать себя никчёмным или бесцельным — временно создаётся иллюзия значимости.
Я вовлекаю себя в деятельность, в процессы, в игры, в уровни жизненных пространств, чтобы почувствовать значимость, место в реальности, ценность и цель. Появляется ощущение резонанса с другими людьми, у которых, как кажется, есть своя жизнь, цели, успехи, и на этом фоне усиливается восприятие собственной несостоятельности. Формируется целая концепция успеха и успешности на человеческом уровне, в которую я погружаюсь, поддерживая непрерывность процессов и их значимость. По сути, это бегство от той области жизненного пространства, которая проиграна или проигрывается.
Я пытаюсь «накрутить» себе ресурс, придумать методы, игры, способы его получения, хотя изначально ставлю недостижимые цели, на достижение которых неизбежно растрачиваю себя. Далее запускается цикл жертвы, самобичевания, самооправдания. Возникает идея, что меня настоящего никто не ценит и не любит, что я не представляю ценности, что бесполезен и никому не могу помочь.
Значительная часть наглюченных целей направлена на «помощь» другим, тогда как себя я воспринимаю как неспособного спасти самостоятельно, неспособного создать ценность для себя. Реальные цели и желания не осознаются; присутствует лишь внушение, что их выполнить невозможно иначе как проигрывая. Чтобы избежать прямого проигрыша, я ставлю цели более низкого порядка, создавая коридоры, ведущие в жертвенные позиции. Таким образом замыкается цикл неудач, и любая деятельность ассоциируется с болью поражения. Я постепенно затапливаю себя внутри структуры личности, погружаясь в жертвенное состояние.
Процессы
Это процессы, в которых я пытаюсь кого-то чему-то научить, что-то передать, сделать социально значимое, достичь успеха, обрести атрибуты успешности, рождающиеся из гипертрофированного представления о том, что такое успех. В этих процессах я переворачиваю внимание с себя — с собственной неспособности справляться с задачами — на «помощь» другим. По сути, я пытаюсь стать частью больших систем, личностных структур более высокого порядка, и вся деятельность сводится к одному — отказу.
Отказ делать самому, уметь самому, преуспевать самому, проявляться самому. Все функции сознательной активности переворачиваются и направляются в пространство ума, где создаётся наличие задач и одновременно отсутствие ресурсов для их выполнения. Это двусторонний процесс: я отказываюсь от реальных способностей и ресурсов и одновременно создаю иллюзорные цели, ради которых якобы готов даже умереть — как существо, как сознательно активная позиция.
Я декларирую в окружающее пространство, что не способен справиться со своими задачами, надевая маску роли, ориентированной на «помощь» другим, и тем самым окончательно закрепляю жертвенную позицию.
ЦИ
Отказ от способности сознательно прикладывать усилия в соответствии с реальностью и собственным ресурсным состоянием. Отказ уметь действовать и проявляться сознательно.

Уровень 2
Состояние проявляется как глубинная линия отказа: «не хочу», «не буду», «нет сил». Нет сил воспринимать конкретное, нет сил что-либо делать, смотреть, осмыслять. Возникает автоматический сдвиг внимания — вместо прямого восприятия запускается глюк по поводу важности, по поводу процессов, по поводу чего-то значимого, и этим переключением я отказываюсь смотреть на себя. Возникает позиция: «это не моё», «это не про меня», — в отношении собственной личности, собственного ресурсного состояния, собственного мнения, наличия у себя задач, целей и желаний. Я вешаю на себя клеймо — это не я, это не обо мне.
Структура личности формируется как совокупность различных граней самоотрицания: отрицание сущности, отрицание личности, отрицание существа, отрицание собственного существования. Жить, действовать, уметь, иметь — так, чтобы не привлекать внимания, не «отсвечивать», быть невидимым. Ключевая задача и направленность всей активности — сделать себя невидимым для других людей. Это делается для того, чтобы с меня нельзя было ничего взять и чтобы мне не за что было отвечать, чтобы никто не мог придраться к тому, что я что-то могу.
В основе лежит реальное чувствование собственной способности — например, способности прояснять свои состояния, своё жизненное пространство, любые свои процессы и задачи. Но эта способность требует ресурса, и здесь возникает тупик восприятия: оголённое отрицание, состояние «ничего не могу воспринять», невозможность выразить своё состояние словами. Появляется стремление быстрее занять роль субличности, встроиться в структуру и не чувствовать реальную личность, потому что возникает связка: реальная личность равно проблемы.
Быть в сознании, жить в сознании — равно проблеме. Внушается идея, что если воспринимать свою деятельность сознательно, без исключений, включая всё, что нравится и не нравится личности, то неизбежно придётся столкнуться с болью. Возникает щемящее предчувствие боли, как будто сама парадигма такова: жить и быть в сознании без боли невозможно. Формируется внутреннее предвкушение, будто рано или поздно я «заглючу», перестану взаимодействовать с реальностью, получу боль, и она будет только усиливаться.
Отсюда появляется мотивация предвосхитить этот момент, якобы обмануть реальность, предупредить появление боли. Однако фактически именно через это и создаются предпосылки для боли. Происходит инверсия восприятия: с уровня внутреннего внушения импланта я пытаюсь сбежать от реальности, блокируя собственное восприятие — восприятие своей деятельности, своей активности, всей личностной структуры сразу и одновременно. Я отказываюсь воспринимать последствия этого для себя как для личности и как для существа — как поставщика ресурса для личности.
Тем самым создаются условия для падения по ресурсам. Вся активность, направленная на поддержание двусторонних отрицаний и контрактов, растрачивает ресурс, что ранее не воспринималось объективно. Делая себя невидимым для самого себя, я затем делаю себя невидимым и для окружающих, откликаясь лишь на взаимодействия, где меня воспринимают как пустое место.
Приказываю себе найти и прояснить все процессы, которые выполняет точка №2.
Проявляется процесс дублирования собственной деятельности предыдущего уровня. Я автоматически принимаю решения, принятые с позиции существа, как априори верные, не подвергая их сомнению, критике и самоанализу. Эти решения по сути — отказ от собственного проявления. Я дублирую их на уровне внутренней личности, заполняя структуру личности процессами отказа: отказа от способности воспринимать и отказа от способности воспринимать собственные отказы и их ресурсные последствия.
В результате формируются условия для дальнейшего сжатия: схлопывания внутрь личности, скручивания, сворачивания и последующего глючения уже внутри структуры.
ЦИ
Способность воспринимать — как моя сознательная способность применять себя, осуществлять сознательную активность, давать себе команды, прояснять и тем самым взаимодействовать с реальностью — воспринимается иначе. Именно эта способность и есть ресурс, от которого я отказываюсь, блокируя его и не позволяя себе действовать сознательно.

Уровень 3
Состояние проявляется как установка: не дышать, не двигаться, не создавать движения, не предпринимать действий, не воспринимать, не привлекать к себе внимания, не вступать ни в какие отношения — ни с людьми, ни с пространствами, ни с целями. Это парадигма сжатия, скручивания, обездвиживания себя. По сути, это парадигма несуществования: меня нет, я пустое место, я никчемность, у меня отсутствует достоинство и ценность.
Я делаю себя непонятным для окружающих, погружаюсь в глубину так называемого внутреннего мира, пытаясь обрести ценность, которую не могу предложить вовне. Возникает попытка накрутить глубину, создать иллюзию внутреннего богатства, программируя личностную структуру на приоритет «внутреннего» над «внешним». При этом я не осознаю, что именно сейчас создаю предпосылки для этого, продолжая смотреть и прояснять свою активность. Появляется сильное желание всё бросить, перестать смотреть, перестать действовать, отключиться и передать часть ответственности за своё проявление ментальной активности, псевдодеятельности.
Эти процессы не ощущаются реальными, потому что они направлены в сторону от реальности — от реальной личности, от человека, связанного с другими уровнями, в том числе с тем, что я воспринимаю как человечество и социум. Поддерживая парадигму отрицания собственного существования, я тем самым поддерживаю и сам социум как конструкт — набор стереотипов, верований, целей и игр. Функционируя на этом уровне, я автоматически поддерживаю систему и своим примером мотивирую других растрачивать себя аналогичным образом.
Возникает ощущение множества социальных динамик, в которых люди создают личностные структуры и поддерживают друг друга в этих играх, но при этом прямого контакта между существами не происходит. Это похоже на коридоры, которые не пересекаются: множество туннелей, масок и надстроек, через которые интегрируется псевдоспособность встроиться в социальную систему и поддерживать её.
Процессы
Проявляется множество процессов, где я делаю себя доступным для других, откликаясь на предлагаемые социальные игры и контракты. При этом я перестаю анализировать собственную деятельность с позиции реальной личности и существа. Возникает попытка усидеть на двух стульях — осмыслять происходящее и одновременно действовать в рамках социальной игры, что неизбежно приводит к растрачиванию ресурса. Ресурс заканчивается, и приоритет отдаётся внутреннему пространству ума, где создаются конструкции, якобы помогающие выполнять социальные задачи.
Само понимание критического мышления переносится во внутреннюю структуру личности, и критичность становится частью игры. Реальное мышление — способность оперировать объективными категориями и фактами — отвергается. Всё, что связано с социальными играми и контрактами, происходит внутри, а способности, которые я развиваю, принадлежат именно этой внутренней структуре.
ЦИ
Отказ от способности мыслить реальными, объективными категориями с позиции реальной личности и реальных процессов. Приближённое к реальности мышление связано с восприятием боли и процессов её создания, и именно от этой способности я отказываюсь, заменяя её внутренними конструкциями.

Уровень 4
Здесь состояние двойственное и внутренне противоречивое. С одной стороны — паника и предчувствие паники, связанное с ощущением проваливания на следующий уровень, в жертву. Это реальный страх того, что дальше будет больнее и тяжелее. С другой стороны — апатия, безразличие, безвольность, беспечность и ироничная позиция «со стороны», где я высмеиваю и обесцениваю реальность.
Обесценивание распространяется на всё: на проявления собственного тела, на реальные чувства, потребности, способности удовлетворять эти потребности. Мне трудно говорить и озвучивать происходящее — возникает зажатость, скованность, блок на уровне голоса. Я подавляю способность проявлять себя из глубины, из чувственного аспекта существа, из тела как посредника между мной и реальностью. Всё, что связывает меня с реальностью как активного, заботливого, интересующегося участника, автоматически попадает под отрицание.
Это ресурсная область личности — область, через которую я реально взаимодействую с миром, — и именно туда направлен отказ. Здесь активируются механизмы, сформированные очень рано, в детстве, когда привлечение внимания происходило преимущественно через негатив. Формируются защитные реакции и более внутренние программы самоотрицания — целая петля процессов, в которой я вырываю отдельный фрагмент своей активности и зацикливаюсь на нём, нагнетаю, драматизирую, создаю избыточную важность и напряжение.
Я буквально продеваю себя через эти механизмы, формируя и закрепляя их. Возникает процесс запечатления активности, формирования нейронных связей, поддерживающих привычку быть центром негативного внимания. Позитивное участие, результативность, выигрыш — ощущаются недоступными, ресурс на них отсутствует. Низкая результативность переживается болезненно, и я смещаюсь на более внутренний уровень структуры, где обесценивание становится формой защиты.
Изначально это может выглядеть как самоирония или лёгкий сарказм, позволяющий справиться с болью, но постепенно превращается в жёсткий, злобный сарказм и системное обесценивание.
Процессы
Проявляется процесс пародирования самого себя — я создаю карикатуру на собственную деятельность более высоких уровней, которую не могу выполнить. В результате косвенных процессов происходит быстрое сужение и фрагментация восприятия: я фиксируюсь на одном угле обзора, игнорируя остальные области. С этого ограниченного угла эффективность резко падает, результативность низкая, боль усиливается, а структура быстро заполняется и уплотняется.
Это приводит к непереносимости на физическом уровне: возникает тошнота — буквально от самого себя, от реальности, от себя действующего сознательно. Происходит разворот вниз, переход к жертвенным программам следующего порядка.
ЦИ
Отказ от реальной деятельности и от способности к сознательной активности с позиции существа.

Уровень 5
Состояние воспринимается как сплошная густая темнота. Внимание концентрируется на физиологическом уровне, но не напрямую, а через жертвенную призму: я ощущаю себя жертвой собственной физиологии, собственных рефлексов тела. На этом основании выстраивается личностная структура — как программа, надетая на когда-то неосознанную реакцию, где я не смог действовать сознательно. Однако с этого уровня я не вижу этого прямо, а формирую псевдоспособность «видеть» — через позицию наблюдателя, через субличность, которая якобы смотрит со стороны.
Я создаю надстройку над уже существующей личностью, которая сама является надстройкой над реальностью. Возникает дополнительный «надуровень», в который я пытаюсь переместиться, создавая иллюзию безопасности и стабильности. Эта иллюзия поддерживается множественными состояниями отключения. Возникает ощущение, что я начинаю вмешиваться в собственную гормональную систему — не в сторону помощи себе, а в сторону ломки. Я приучаю себя справляться с реальностью через искусственное вызывание гормональных всплесков, через стимуляцию химии тела, не взаимодействуя с реальностью напрямую.
Ресурса хватает только на глюк — на представление себя эффективным, на иллюзию деятельности, которая в реальности ничего не создаёт. Это движение вниз, при котором способность воспринимать ещё частично сохраняется, но активность полностью смещается в воображаемое. Формируется фон глубокой боли, на который накладываются все дальнейшие реакции. Я начинаю воспринимать своё сознание, интеллект и деятельность с позиции более низкого уровня — уровня жертвы — и убеждать в этом не только себя, но и других.
Возникает жёсткое навязывание собственной картины как единственно верной. Это способ бегства и адаптации к неспособности отвечать за себя. Формируется пассивная агрессия: на поверхности — поддержка и «умные» слова, а по сути — токсичное поведение, сжигание ресурсов других ради поддержания собственных жертвенных структур. Подспудная надежда — чтобы меня спасли, поддержали. Появляются конструкции абстрактной «вселенной» или внешней силы, которая якобы должна меня поддержать, тогда как реальные люди не воспринимаются напрямую — вместо них создаются внутренние фигуры и воображаемые образы.
Процессы
Проявляются многослойные процессы проваливания — в «дырку от бублика», которую я начинаю видеть повсюду. Я создаю себя в образе этой пустоты и проваливаюсь в неё в отношении любых процессов, идей и людей. Формируется жертвенная позиция, в которой единственная реакция — опустить руки, заявить о своей неспособности и подкрепить это физиологическими реакциями: плохим самочувствием, ощущением нездоровья.
Это становится основанием для требования понимания и поддержки от других. На поверхности — одно, в реальности — другое. Так закрепляется колея пассивной агрессии, где декларируется слабость, а фактически поддерживается отказ от ответственности.
ЦИ
Отказ от способности обладать собственной жизнью и собственной личностной структурой, отказ от принятия и использования всего жизненного пространства, связанного с ними.

Уровень 6
Состояние воспринимается как абсолютный вихрь мыслей — пространство, в котором я бесконечно думаю обо всём, кроме реальности текущего момента. Я прокручиваю прошлое, моделирую возможное, активирую в себе лавины мышления, вопросы, ответы, замешательство. Одновременно возбуждаются и поддерживаются различные нейронные связи, создавая хаос в пространстве ума. Именно это я называю здесь «жизнью» — жизнью через ум, через мыслительную активность, где я отождествляю себя с мыслями.
Я равно мысли о себе, мысли о других, мысли о происходящем. Эти мысли — результат активации определённых нейронных сетей, однако сам процесс их активации я не воспринимаю и потому не могу остановить. Стоит лишь обратить на них реальное сознание, как выполнение программы приостанавливается, но ресурса на поддержание целостности сознания не хватает. Здесь сознание фактически равно целостности восприятия и осознавания сути личностных структур и программ, которые я выполняю.
Личностные структуры формируют последовательности и закономерности — нейронные сети, служащие инструментами выполнения программ. Я продолжаю существовать в бессознательном поведении, зависая на околосознательном уровне, проживая то, что диктует воображение и активированный ум. В объективной плоскости это и есть автоматическая активация нейронных сетей, составляющих личностную структуру.
С позиции реальности я ощущаю себя пустым: погасший взгляд, отсутствие мотивации, желаний, реальных усилий. Вместе с этим присутствует псевдоспособность знать обо всём, иметь мнение обо всех и обо всём. Это похоже на автоматическое сплетничание ума — продукты активации сетей, с которыми я полностью отождествляюсь. Возникает бесконечное эмоционирование, пока хватает ресурса.
Процессы
Проявляется мощное расточительство ресурса — действия в аффекте, решения на чистых эмоциях, быстрый слив сил. Это напоминает первые дни войны, когда эмоциональная волна перекрывала трезвость и осмысление. Ключевой эффект — состояние отсутствия: отсутствия сознания, отсутствия осознающего присутствия.
Механика этого уровня — активация нейронных сетей через триггеры внимания, сформированные ранее. Эмоции становятся инструментом запуска программ, а эмоционирование — способом поддержания отсутствия себя как сознания.
ЦИ
Отказ быть в сознании как единственно возможный способ создать отсутствие себя. Отказ от способности просто быть в сознании.

Уровень 7
Снова возникает волна паники — подступающий ком в горле, ощущение, что всё пространство соткано из панических реакций. Судорожный страх, сжатие, переживание, будто меня сейчас затопит эмоциональный фон: потоки сожаления, грусти, жалости. Возникает образ пребывания на смертном одре, где пересматриваются картины прожитой — или, скорее, не прожитой — жизни. Преобладают эпизоды неудач, упущений, несделанного. Начинается пережёвывание переживаний — процесс одновременного растождествления и проваливания в них, как в пустоту о самом себе.
Возникает комок чувств в груди и горле — воспоминания о подавленных, не прожитых состояниях. Эти чувства существуют здесь как память, как облако информации, которое проносится перед внутренним взглядом. Это не сами чувства, а воспоминания о них, искажения и трансформации способности чувствовать. Я не в состоянии прожить их непосредственно, но называю их чувствами.
Появляется внушение, что к этому облаку необходимо как-то относиться: анализировать, учитывать, извлекать уроки. Однако пребывание в этом состоянии вызывает отвращение и множественные реакции неприятия. Границы между моими чувствами и чувствами других стираются; это общее поле памяти, в котором нет различия между прошлым и настоящим. Личностные структуры, сформированные ранее, создают фон и реакции на него, поддерживая режим жизни вне сознания — продолжение личностной программы как режима несуществования.
Информация, составляющая личностную программу, воспринимается как блоки памяти — результат деградационных процессов существ, предшествующих мне. Эти блоки становятся декорациями и контекстом, в котором я продолжаю выполнять программы.
Процессы
Проявляется процесс, в котором я выполняю себя как субъект личностной программы и перестаю воспринимать себя как создателя личностной структуры. Связь между структурой и более высоким уровнем программы стирается, и структура превращается в фон для дальнейшей деградации. Личностная программа становится декорацией, информационным полем, создающим условия и события.
ЦИ
Последовательное стирание и обнуление памяти о взаимосвязи между личностной структурой и реальностью более высокого уровня, разрыв связей между ними.

Уровень 8
Проявляется пространство идей — всплывающих из глубины в сознание. Сам процесс их возникновения и формирования воспринимается как движение изнутри существа, где идея выступает триггером и маркером запуска программы. Сначала возникает идея, затем под неё формируется личностная структура, и через неё запускается программа. В этом процессе происходит деформация существа в сущности в виде идей — как инструментов дальнейшей деградации на более мелких уровнях.
Духовный, невидимый, нематериальный слой программ представлен идеями как сущностями. То, что когда-то было существом и проходило путь деградации — в виде отдельных жизней, людей, эпох или этапов развития человечества, — остаётся в форме идей. Эти идеи — не просто слова или мысли, а комплексные образования, включающие мотивирующие и демотивирующие элементы, задающие движение либо от боли, либо в сторону удовольствия. Основная динамика разворачивается между этими двумя полюсами, и идеи служат способом осуществления такого движения.
Количество и характер возникающих идей соотносятся с ресурсностью существа: чем больше ресурса, тем более приближённые к объективной реальности идеи формируются. Однако по мере удаления от первого уровня, максимально близкого к реальности, и перехода к восьмому уровню происходит всё большее отдаление от объективной реальности. Возникает цикличность — одновременно процесс создания идей и процесс растраты себя на их реализацию в рамках личностной программы.
Процессы
Проявляется механизм, в котором берётся некая область существа, воспринимаемая как мешающая, как боль или как нерастраченный ресурс, и под это ощущение формируется идея. Имплантами внушается или подбирается соответствующая идея, после чего осуществляется переход — точка выхода за пределы текущего уровня реальности — в нематериальный, духовный слой идей-сущностей.
ЦИ
Отказ существовать на текущем объективном уровне реальности.

Центральная точка
Проявляется идея абстрактной боли — как ощущение того, что нечто ещё не произошло, не осуществлено, не растрачено. Само это «ещё не» становится источником боли. Пространство воспринимается как незавершённость, как неосуществлённость, и внушается, что именно в этом и заключается боль — в наличии нерастраченного ресурса, неиспользованного сознания, неосуществлённой активности.
Возникает восприятие сознания и ресурса как боли. Сам факт наличия ресурса ощущается как избыточность, требующая немедленного расходования. Под это формируется личностно-программный фон, целый структурный слой, который начинает называться деятельностью. Однако по сути речь идёт о псевдодеятельности — о пространстве, создаваемом не ради прямого взаимодействия с реальностью, а ради переработки и растраты ресурса.
Происходит заполнение жизненного пространства нейронными структурами, записями, воспоминаниями о деятельности. Пространство утрамбовывается, структурируется, опломбируется. Внутри него одновременно создаётся боль и запускается бегство от неё. Реальное пространство деятельности замещается личностными структурами — сетями, паттернами, образами и воспоминаниями о действии вместо самого действия.
Таким образом формируется инверсия: деятельность оказывается обратной своей природе. Вместо прямого проявления существа происходит подмена — антидеятельность, в которой создаётся иллюзия движения при одновременном уничтожении реальной активности.

Приказываю себе найти и прояснить, как называется это пространство.
Пространство уничтожения собственной деятельности и её замены на псевдодеятельность, пространство антидеятельности — где реальное проявление существа подменяется структурированной имитацией.

Последствия

Возникает восприятие собственной личностной структуры как части более общей структуры, в которую я встроен функционально — со всеми задачами, целями, условиями эпохи, страны, места рождения и жизни. Вся личностная структура вместе с имеющимся ресурсом оказывается сообразной этим задачам и пространствам, частью которых я являюсь. Всё происходящее — события, реакции, исходы — воспринимается как встроенное в этот общий механизм.
Проявляется понимание механики: рождение в статусе жертвы, накопление боли в первые годы жизни и последующая попытка с этой болью справиться, растрачивая себя на разных уровнях. Однако обе части — и накопление боли, и попытка её переработки — являются элементами одного и того же пространства, одной и той же личностной структуры. Первые годы жизни становятся основой личностной программы, а всё дальнейшее — лишь вариации попыток справиться с изначальной болью.
Ключевым последствием становится фрагментированное восприятие жизненного пространства — деление его на временные интервалы: между рождением и смертью, десятилетия, месяцы, этапы. Теряется целостность восприятия и, как следствие, целостность деятельности. Всегда присутствует лишь отдельная часть, отдельная идея, отдельная растрата ресурса. Это и есть антидеятельность, потому что она не исходит из целостного столкновения с реальностью, где я — это тот, кто есть, со всем прошлым, настоящим и возможным будущим.
Внимание смещается к самому раннему уровню — к первым моментам жизни, где формируется бессознательная, иррациональная основа личностной программы. Именно там появляются первые точки зрения: «больно», «хорошо», «плохо», «нужно», «нельзя». Пространство расчерчивается, и дальнейшее движение происходит уже внутри этой разметки.
Внешние события, исторические эпохи, временные этапы воспринимаются как проекции этого бессознательного. Жизнь делится на возрастные интервалы с приписанными им ролями и ожиданиями: определённые потребности и интересы «должны» соответствовать конкретному возрасту. Каждый этап содержит своё наполнение, свои переходы и моменты самозабвения — забывание предыдущих уровней, что ускоряет дальнейшее движение к старению, умиранию и деградации.
Таким образом, восприятие времени становится частью личностной программы. Разделение на этапы, интервалы и циклы поддерживает фрагментацию, ускоряет процессы истощения и закрепляет включённость в общий механизм старения и смерти как продолжения той же программы.

Общее резюме документа

Документ представляет собой последовательное исследование механизмов формирования личностной структуры как системы бегства от прямого восприятия реальности и собственного существования. Через уровни 1–8 раскрывается постепенный процесс деформации сознательной активности, при котором существо утрачивает способность к целостному восприятию себя и мира, заменяя реальную деятельность псевдодеятельностью, а прямое взаимодействие с реальностью — системой внутренних программ, реакций, идей и нейронных структур.
Исходной точкой документа становится переживание бессилия, внутренней дезориентации и ощущения глобальной неадекватности происходящего. Автор рассматривает личностную структуру как механизм адаптации к боли, возникающей из восприятия собственной неспособности проявляться, действовать и взаимодействовать с реальностью напрямую. Постепенно формируется многослойная система самоотрицания: отказ воспринимать себя, отказ от сознательной активности, отказ от способности чувствовать, мыслить объективно и быть в сознании.
Каждый уровень раскрывает отдельный аспект этой деградационной динамики. На первых уровнях формируются жертвенные структуры, связанные с чувством вины, неудачи, неспособности соответствовать ожиданиям и стремлением стать «невидимым» для мира и самого себя. Далее исследуется механизм ухода во внутренние конструкции личности — псевдомышление, псевдочувствование, социальные игры, внутренние диалоги и эмоциональные реакции, которые постепенно подменяют собой реальное восприятие и деятельность.
Существенное место в тексте занимает анализ социальных и коллективных механизмов. Социум описывается как система взаимно поддерживаемых личностных программ, в которых люди не соприкасаются друг с другом напрямую, а взаимодействуют через маски, роли и структуры. Отдельно исследуется механизм пассивной агрессии, эмоционального паразитирования и навязывания другим собственных внутренних конструкций как способа компенсации бессилия и отказа от ответственности за себя.
Начиная с шестого уровня, внимание смещается к самому механизму мышления и памяти. Личностная структура описывается как система автоматических нейронных сетей и эмоциональных триггеров, создающих иллюзию личности, активности и осознанности. Возникает идея, что сама память, эмоциональные реакции и набор идей — это остаточные продукты деградационных процессов предыдущих существ и предыдущих этапов человеческой истории.
На восьмом уровне документ переходит к рассмотрению «духовного» слоя программ — пространства идей-сущностей. Идея рассматривается как форма деградации существа, как триггер запуска личностной программы и инструмент дальнейшей растраты ресурса. Вся нематериальная сторона человеческой активности описывается как система идей, сформированных из прошлых процессов деградации.
Центральная точка документа сводит все уровни к единому механизму: восприятие самого наличия сознания, ресурса и способности действовать как боли. На этом основании создаётся псевдодеятельность — антидеятельность, где реальное проявление существа заменяется структурированными реакциями, мыслями, эмоциями и воспоминаниями о действии. Вместо целостного столкновения с реальностью возникает бесконечное воспроизводство программ, направленных одновременно на создание боли и бегство от неё.
В разделе «Последствия» описывается итоговая фрагментация жизненного пространства: восприятие жизни через временные интервалы, этапы, возрастные роли и циклы. Потеря целостности приводит к ускорению процессов деградации, старения и смерти, которые рассматриваются как продолжение той же личностной программы, сформированной в раннем детстве на основе первичного опыта боли и бессилия.