Формирование человеческого сознания - как процесс отказа от восприятия реальности

Краткая аннотация

Документ представляет собой философско-психологическое исследование механизма формирования человеческого сознания как процесса постепенного отказа существа от целостного восприятия себя и реальности. Через последовательное описание уровней 1–8 раскрываются этапы деградации восприятия: от чувства бессилия, ответственности и внутреннего конфликта до полного растворения в личностных программах, бессознательных играх и «серой зоне» существования.
Текст исследует, каким образом человек создаёт личностные структуры, идеологии, эмоциональные реакции, интеллектуальные конструкции и социальные связи как способы бегства от боли, бессилия и прямого восприятия реальности. Центральная идея документа заключается в том, что человеческое сознание рассматривается как искусственно поддерживаемый «глюк» существа о самом себе, существующий за счёт непрерывной растраты ресурса и блокировки собственного восприятия.

2022_03_14

Индивидуальность человека, рождающегося на первом уровне, по своему ресурсному состоянию превосходит всю коллективную сущность, поскольку сама коллективная сущность начинает формироваться лишь с пятого уровня. Следовательно, любые государственные образования свидетельствуют о том, что коллективная сущность уже перешла на пятый уровень и далее закрепилась в нисходящей динамике. До этого момента, пока у людей сохраняется собственная ресурсность и сознание, они не позволяют себе полностью объединяться в коллективную сущность, даже если между ними существуют связи и происходит обмен ресурсами. Они могут быть связаны, могут отдавать ресурс жизни, но не становятся кирпичиками этой структуры.
Юридически оформленные, сложные образования возникают, как правило, тогда, когда структура переходит на пятый уровень и ниже, включая шестой и седьмой уровни. Сам факт существования государства указывает на то, что коллективная сущность уже находится на пятом уровне или ниже. Пока человек ресурсен, даже если происходит объединение, оно остаётся объединением самостоятельных единиц, где собственные ресурсы соединяются с ресурсами других, но не растворяются полностью внутри структуры. Человек не становится скрытым кирпичом игровой системы, а продолжает взаимодействовать как отдельная единица.
После четвёртого уровня сознание исчезает, и самостоятельность становится невозможной. Индивид встраивается в структуру, становится частью автомата и начинает выполнять программу структуры, реализуя заданную функцию. Именно поэтому невозможно работать с людьми пятого уровня и ниже, поскольку они утрачивают главное — собственное сознание как автономную единицу. В разговоре такой человек транслирует исключительно программу, команды и цели структуры, к которой принадлежит, не осознавая себя как «я». Он может утверждать свою отдельность, но, подобно кирпичу, замурованному в стену, остаётся частью конструкции, несущей определённую нагрузку.
Даже если кирпич осознаёт, что он кирпич, это не меняет его функции быть частью стены. Какую бы проработку ни проводить, он может лишь освободиться с одной стороны, но останется элементом той же конструкции. Поэтому дальнейшая работа в этом состоянии вредна. Пока человек свободен и ещё не встроен окончательно, у него остаётся возможность развернуть процессы обратно, восстановить потенциал выбора и пересмотреть соглашения, на которых держится его участие в структуре. Пока он не стал частью механизма, а лишь заключил соглашение, это соглашение можно рассмотреть, рассоздать и освободить себя.
Вся работа ведётся именно с теми, кто ещё сохраняет ресурс и способность осознавания. Это не директивное навязывание, а процесс, в котором человек сам замечает, что происходит. Сейчас, когда структура частично разрушена, люди, действующие исключительно на программах, не рушатся вместе с ней, поскольку связи не проработаны до конца. Эти связи остаются натянутыми, вызывают боль и заставляют человека чувствовать внутреннее напряжение. Он оказывается в состоянии, где осознаёт боль этих связей и необходимость что-то с ними делать.
С одной стороны, сознание понимает, что не желает падать вместе со структурой на уровень ниже, а с другой стороны, множество связей продолжают тянуть. В процессе проработки человек неизбежно выходит на эти узлы и начинает освобождать себя. Задача заключается в том, чтобы выйти и подняться выше по уровню, не став частью этих структур.
Хороших структур не существует, поскольку чем сильнее связь со структурой, тем больше собственных ресурсов человек тратит. Полное встраивание означает окончательное отчуждение от себя, когда ресурсы направлены исключительно на обслуживание системы. В ответ структура даёт лишь иллюзию величия и принадлежности к чему-то большему. Однако это ничтожно по сравнению с тем, что человек отдаёт — свою жизнь, ресурсы, будущее, самого себя. Он получает переживание величия, например ощущение себя жителем великой империи, но это переживание обеспечивается исключительно его собственными ресурсами.
Структура не даёт само переживание, она лишь задаёт направление, в котором человек должен тратить свои ресурсы, чтобы это состояние испытать. Структура — это информация, влияние и команда, тогда как выполнение команды осуществляет сам человек. Интересно, что эта команда коррелирует с тем, что проживается в настоящий момент, и, вероятно, каждый переживает подобное в связи с переходом на следующую ступень.
В последние дни наблюдение за коллективной сущностью стало особенно отчётливым. Ранее внимание было сосредоточено на эзотерической идее коллективизации и служения общему целому, и в рамках этой структуры удалось частично разобрать взаимосвязи и увидеть иной уровень, проявляющийся в форме государства. Наблюдение последних дней показывает, что структура личности буквально выстраивается так, чтобы с первых вдохов и выдохов встраиваться в систему.
В контексте государства ощущается больше бессилия, чем в предыдущих структурах. Если в предыдущем случае удалось частично расчистить взаимосвязи, то здесь возникает непонимание, как действовать иначе. Сопротивление требует значительных ресурсов и при этом также оказывается частью той же программы, поскольку даже противодействие встроено в её логику и поддерживает её функционирование.

Приказываю себе найти и проявить, в чём я сейчас нахожусь.
С утра активировалась определённая позиция, и я начал её искусственно разгонять внутри себя. Это состояние оппозиционера, социопата, некой социопатической позиции, направленной на противостояние социальной структуре, социальной иерархии, любым правилам и порядкам. Возникает ощущение молчаливого крика, будто я не могу кричать вслух, но внутри происходит постоянное напряжённое беззвучное выражение протеста.
Эта позиция предполагает удерживание всего внутри себя, подавление чувств и состояний, тогда как во внешней реальности это проявляется в форме пассивной и иногда активной агрессии. Формируется устойчивое сопротивление любым структурам и порядкам независимо от уровня, на котором я их рассматриваю. При этом сама эта позиция также оказывается структурой, то есть сопротивлением порядку как таковому.
С самого утра я активно эмоционирую, буквально встречаюсь с эмоциями, и это становится способом ощутить некую абстрактную силу, компенсируя навязанное ощущение бессилия как части общей структуры. Я замечаю множество паттернов проявления на разных уровнях и подуровнях, однако все они направлены на то, чтобы не выражать это открыто, не вступать в прямое взаимодействие, а уводить всё внутрь, подавлять, варьировать формы молчаливого крика. Это тоже один из вариантов удерживания напряжения.
Возникает структура, в которой я чувствую себя жертвой и одновременно бессильным, но признавать это и брать ответственность не собираюсь. Вместо этого происходит проекция вовне и агрессирование в различных формах, где моя боль и бессилие транслируются наружу.
Здесь затрагивается фундаментальный устой личности, базовый уклад идентичности, моего целеобразования, целесообразности, взглядов, верований и идей. Проявляются идеи патриотизма, приверженности системе, отождествления с определённой структурой и одновременное противостояние противоположной системе. Возникают образы советской идеологии, радикальных взглядов, патриотизма, патриархата, полного запрета на наличие альтернативных точек зрения.
Наблюдается множество процессов сдерживания всего, что не соответствует определённому политическому строю или укладу. Появляется ощущение распятого, абсолютно бессильного что-либо изменить, изменить систему или повлиять на неё. Это позиция отказа — ничего не видеть, ничего не знать, ничего не хотеть, ничего не предпринимать.
Жертвенная позиция становится способом справляться, желаемым состоянием, в которое хочется свалиться как в привычное болото собственных жертвенных игр, где присутствуют самоосуждение, самобичевание и самооправдание.
Одновременно в этой же структуре присутствует позиция более высокого уровня — позиция жёсткости, сильного доминирования, стремления подчинять и унижать, выстраивать мир так, чтобы передо мной преклонялись. Это желание радикально перестроить систему мира, общества, сообщества людей под одну идеологию, под единую мифологию, объединяющую множество процессов и смыслов.
Здесь же присутствуют процессы подавления и самоподавления, причём самоподавление выступает базовым механизмом, из которого затем проистекает подавление других. Формируется огромный пласт игровой структуры, в которой доминирование осуществляется через механизмы самоподавления.
Структура просматривается отчётливо. Я вижу отдельный слой имплантов, встроенных в систему на разных уровнях. На каждом уровне действуют свои импланты, поддерживающие общую идеологию и общий уклад личности — уклад мышления, принятия решений, ориентации не столько на конкретное содержание идеологии, сколько на сам принцип приверженности идеологии как таковой.
На первых уровнях это выражается в активной роли рупора, распространителя идеологических фраз, убеждений, ценностей и целей. По мере потери ресурса происходит переход на более низкие позиции, где остаётся лишь функция кирпичика структуры, присмыкающейся части системы.
Глобальная структура личности совпадает со структурой социума, формируя социальную личность, охватывающую всё существо в ширину, глубину и протяжённость. Эта идея воспринимается как изначальная структура, произрастающая за пределами текущей фазы человечества, выходящая за рамки современной формы и процессов, в которых оно существует.

Здесь я фиксирую своё нахождение внутри общей структуры и тот, в кавычках, «уникальный» отпечаток ролей, который я в ней занимаю. Я вижу, что по ресурсности проскакиваю первые уровни максимально быстро, поскольку с ранних лет почти не занимал активных или руководящих позиций, а в течение так называемой сознательной жизни стремился как можно скорее перейти на следующий уровень, фактически бежать вниз, спасаясь от боли бессилия.
Это бессилие выступает как подавляющий фон, как фон постоянного внутреннего давления, сопровождающий всю структуру и все её уровни. В моём случае эта боль достаточно быстро заполнила пространство, и вслед за невозможностью активного проявления возникла наполненность кластерами боли. На уровне физиологических ощущений, особенно в области горла, ощущается забитость и подавленность как прообраз невозможности проявляться активно, что запускает очередную попытку бегства на следующий уровень, обещающий иллюзию проявления и возможность выразить якобы собственную идеологию и уникальный набор верований.
По сути используются любые инструменты и средства, чтобы сбежать и забыть о предыдущем уровне, а вместе с ним и о боли, которая является его основанием. Эта позиция бессилия формирует игровую структуру личности, отображающую меня как бесцельного и бесполезного человека. Возникает мощный триггер внимания, связанный с темой пользы как абстрактной идеи, внушаемой имплантами.
Идея быть полезным общей игровой структуре или пространству переносится с уровня на уровень, а вместе с ней переносится и боль бессилия, которую я обозначаю как боль нереализованности. Это боль множественной неудачи, создающая устойчивый фон неудовлетворённости собой и собственной деятельностью. На каждом уровне копируется неудовлетворённость собой как деятелем и результатами своей деятельности, что усиливает ощущение собственной бесполезности, будто я не способен проявляться в полной мере и служить структуре или программе достаточно эффективно.
Именно с этого начинается искрение, запуск процессов, формирование структуры и все последующие этапы деградации, падения и перехода между уровнями. Появляется внушаемая идея о необходимости фиксироваться на настоящем моменте, концентрироваться на текущей точке зрения, которая целиком формируется данной структурой и соответствующей системой координат.
Быть включённым в такую систему координат означает принять определённый набор мировоззрений, ориентиров и способов личностного функционирования, что по сути является результатом подавления способности сознательно реагировать на жизнь. Это подавление блокирует возможность из позиции существа осознавать своё жизненное пространство, его текущее состояние и выбирать способ реагирования на происходящее.
Одновременно утрачивается способность удерживать фокус и воспринимать картину целиком, как будто обнимать всё своё жизненное пространство полностью. Образно говоря, это способность удерживать во внимании всё пространство — от момента зачатия и рождения до момента смерти, понимая условность временного языка, — и ориентироваться, полностью осознавая последствия собственных решений с позиции существа и его пространства.
Приказываю себе найти и проявить пространство, в котором я выполняю все эти процессы.
Это пространство ощущается как промежуточное, как переход, как туннель между сознательным и бессознательным подходом. Возникает состояние, в котором я словно засовываю себя в узкий фокус, растягиваю внимание до физической боли в глазах, ощущая давление и напряжение. Это пространство, где я сознательно или полуосознанно помещаю себя в определённую систему координат, одновременно подавляя собственное восприятие.
Происходит процесс, в котором я убиваю своё восприятие и встраиваю себя в структуру, стремясь стать полезной частью программы, полезным элементом механизма. Основная мотивация — избежать боли собственной неприкаянности, ощущения, что я существую без пользы, без цели и без связей. Пространство предлагает способ вовлечься, отвлечься, получить определённые эффекты и таким образом избавиться от выделенного, самостоятельного пространства, которое вызывает боль.

Уровень 1
Сразу проявляются внушаемые идеи, создающие определённый антураж, будто бы исходящий с более высокого уровня. Это идеи раскаяния, с явными христианскими оттенками, идеи покаяния за «грехи», за ошибки и неудачи более высокого уровня. Формируется личностная структура, завязанная на ответственности, где основной диапазон настроек включает вовлечение в эту структуру, отвлечение от реальности в игровое пространство, а также диапазон влечений, целей, ожиданий эффектов и состояний, включая промежуточные состояния и промежуточные эффекты.
Всё завязано на идее ответственности, и сама структура личности опирается на чувство собственной безответственности, которое я прямо сейчас остро проживаю. Возникает состояние наблюдения за своей безответственностью, которое одновременно создаёт и отражает соответствующую структуру личности. Это состояние порождает чувства, за которые я должен себя винить, отрицать, а на более низких уровнях — ещё и наказывать, создавая иллюзию, петлю, игру, иерархическую систему ценностей и координат, в которую можно сбежать от неудобной реальности.
Реальность в данный момент буквально стоит поперёк горла. Человеческая, земная реальность — дневной быт, задачи, состояния восприятия в течение дня, а также ночная реальность отдыха и восстановления — всё это пронизано болью собственной безответственности. Глубокая боль неприкаянности сочетается с желанием раскаиваться, тогда как я одновременно вижу состояния других людей, их боль и разочарование. В этой структуре всё завязано на концентрации внимания на боли, которую я ищу вовне, стараясь избежать внутренней боли бессилия, которой, как мне кажется, я обладаю с позиции существа.
С человеческой точки зрения всё, что я осуществляю в рамках этой личностной структуры, выглядит как процесс бегства — бегства от бессилия и раскаяния, при сильной завязке на христианскую семантику. Возникает ощущение, что даже моя речь, интонация и способ формулирования пропитаны жертвенностью. Глубокое состояние боли и бессилия заставляет соглашаться на любые игры и условия, лишь бы не чувствовать эту боль, предлагая собственный ресурс под любые структуры.
Боль также связана с конкуренцией, с восприятием реальности более высокого уровня, где я чувствую себя проигравшим. Я воспринимаю себя пронизанным болью и не способным вернуться вниманием в это пространство. Возникает стремление скрыть это от других, создать внешний образ благополучия, отрезать целый пласт реальности, связанный с человеческими взаимоотношениями, и переключиться в диапазон веры и верований, где якобы нет конкуренции и можно творить.
Однако на физиологическом уровне ощущается боль, недомогание, дискомфорт, диапазон чувств беспомощности и бессилия, от которого я пытаюсь сбежать. Возникает петля обратной связи, в которой я спешу убежать от боли, создаваемой мною же на других уровнях. При этом присутствует идея, что мне не хватает внимания, чтобы охватить всё жизненное пространство целиком, хотя прямо сейчас я воспринимаю эту структуру со всеми уровнями.
Основной узел, заставляющий меня нырять в эту структуру, — боль собственной неконкурентоспособности. Я наблюдаю способности других людей справляться с той же болью и чувствую зуд раздражения от осознания своей, как мне кажется, несостоятельности. Это побуждает зажиматься, поджиматься и перемещаться на следующий уровень в попытке отыграться.
На этом уровне формируется пространство манёвра, обходной путь, возможность сбежать от реальности, оставив окно для будущего слива ответственности за собственную боль. Появляется идея будущего, создаваемая имплантом, и одновременно восприятие уже совершённого поражения, как вопроса времени до его проявления. Поэтому с самого начала создаётся окно потенциального сброса, где я не включаюсь полностью в деятельность, оставляя долю ресурса на будущий слив, что ведёт к иллюзиям и дальнейшему уходу в игровую структуру.
Мои процессы преимущественно направлены на мышление: я много анализирую, прогнозирую, просчитываю, будто бы готовясь к будущему бегству от реальности. Постепенно внимание и ресурс стягиваются в одну точку — в окно будущей победы или подготовки к худшему. Создаются условия, при которых я не проявляюсь в полную силу, всегда оставляя что-то непроявленным.
Из одной идеи формируется многоуровневая игровая структура, которая постепенно ведёт к бегству от реальности, поскольку боль захватывает внимание, ресурс расходуется на её создание и борьбу с ней, и остаётся только возможность убегать. На всех уровнях возникают подпроцессы подавления собственной свободы, манёвренности и вариативности проявлений, что неизбежно создаёт новую боль.
ЦИ
Отказ от способности сознательно проявляться, от волевого импульса, решимости и ресурсности целиком из позиции существа, что выражается в постепенном отказе от собственной воли и сознательного проявления.

Уровень 2
В сознании возникает множество вопросов, которые увлекают интеллект в сторону их разрешения. Это вопросы доверия и недоверия к себе, к собственной судьбе, к вселенной и ко всему происходящему. Появляется потребность определить, можно ли доверять объективной реальности, с которой я связан, и которая со мной происходит. Вопросы множатся, один влечёт за собой другие, и попытка ответить на один автоматически порождает целую цепочку новых.
Возникает ощущение множественности взглядов и идей, как будто объективная реальность человечества разделена на спектр или диапазон разных позиций. Эти идеи распределены по различным ресурсным уровням, напоминая условные полюса, хотя жёстких полюсов как таковых нет, есть лишь диапазоны, соответствующие разным частотным или вибрационным уровням. Насколько хватает ресурса, настолько притягиваются соответствующие импланты и идеи, формируется событийный поток, вероятностные ветки, встречи и невстречи с ними.
Окружающее пространство и объективная реальность складываются целиком из событий и соответствующих реакций принятия или непринятия, доверия или недоверия. Всё это будто жёстко регламентировано и разделено на диапазоны. Существа, находящиеся на разных ресурсных уровнях, фактически не встречаются в понимании друг друга, поскольку оперируют различными категориями, идеями и способами мыслить.
Однако возникает странное ощущение подвоха, словно кто-то шепчет на ухо внушение о том, что всё поделено исключительно на уровне восприятия. Само восприятие оказывается сегментированным на сектора и процессы, соответствующие ресурсным уровням. Понятие диапазона частот и диапазона восприятия формируется именно здесь как идея о том, что существует видимый диапазон вибраций и невидимый диапазон, который автоматически исключается из восприятия.
В плане личностных проявлений я ощущаю себя в состоянии ожидания, словно подвешенным в воздухе, ожидающим способности проявиться. Я не действую, не выбираю, не задаюсь вопросами, не интересуюсь тем, что могло бы быть моим. Создаётся ощущение отсутствия собственных интересов и инициативы, будто уровень сознания таков, что я не вижу возможности проявиться самостоятельно.
В этой структуре я выступаю наблюдателем, реагирующим на происходящее, но не отличающим сознательное прояснение от простого наблюдения. Способность видеть и прояснять подменяется позицией пассивного свидетеля. Наблюдая одно, я автоматически исключаю всё остальное, и, например, видя происходящее в комнате, я не могу даже помыслить о происходящем вне поля текущего восприятия. Траектория моего движения и событийный поток жёстко заданы структурой и соответствуют ресурсному уровню.
Здесь проявляется утрата способности сознательно прояснять вне личностных оценок и категорий. Я проживаю сильное отчаяние, внутренний крик от невозможности повлиять на восприятие происходящего. Процесс таков, что направляя внимание на одно, я создаю огромное поле невосприятия всего остального, что вызывает раздражение и стремление сбежать.
Игровая механика формирует личность под обслуживание пространства, где создаётся субъективное восприятие с оценками нравится или не нравится, хорошо или плохо, и одновременно создаётся блокировка другого восприятия. С каждым блоком блокировка усиливается и множится, напоминая цепочку, где каждый новый блок хранит память предыдущих, подобно технологии блокчейна. Воображение рисует образ двойной спирали ДНК, где одна ветвь — личностное восприятие, а другая — блокировки восприятия с позиции существа.
Ресурс на поддержание этой структуры рано или поздно заканчивается, происходит схлопывание внутрь созданного пространства и всего человеческого уровня восприятия.
ЦИ
Создаётся процесс, в котором я обладаю способностью воспринимать с уровня существа, но блокирую её, поддерживая личностное восприятие и одновременно лишая себя целостного восприятия.

Уровень 3
Возникает ощущение, что я робот, и сразу появляется стремление занять позицию «я не при делах», «я ни при чём». Это человеческая позиция, которую я мгновенно принимаю, дающая иллюзию отстранённой или якобы объективной перспективы личности. Я не осознаю подвоха и не осмысляю его, а просто становлюсь «объективной личностью», стремясь к такой объективности, при этом отрицая огромное количество изменений прежде всего в себе и в своей ресурсности.
Возникает чувство, что в какой-то момент ресурс резко уменьшился, однако сам этот момент я не отследил, и сохраняется убеждённость, что отследить его невозможно. Я пытаюсь, подобно цепочке блокчейна, найти первопричину, но каждый раз лишь ещё больше отстраняюсь от реальности, добавляя новый блок абстрагирования. Так формируется механизм бесконечного абстрагирования, который становится способом жизни, способом реагирования и способом восприятия.
Я чувствую себя человеком именно в этой форме — отстранённым, незаинтересованным, безразличным. Возникает комплекс объяснений и логических конструкций, оправдывающих безразличие, целая парадигма, основанная на размазывании ответственности. Появляется диапазон понятий ответственности — моей, твоей, общей, чужой — распределённых по уровням верований и убеждений.
Моя сильная способность к интеллекту используется здесь как инструмент навигации по древу верований. Возникает диапазон, где на одном полюсе находится абстрактная идея полной ответственности, а на другом — тотальная жертвенность и беспомощность. Всё это представляется набором идей и игровых атрибутов, поддерживаемых памятью и внутренней структурой.
Сознание фрагментируется для поддержания целостности этой идейности. Формируется псевдоинтеллект, способность использовать интеллект на уровне верований, где одним идеям я верю, другим нет. Эта псевдоспособность надстраивается над реальной способностью различать информацию, но постепенно подменяет её. Я делаю из себя псевдоинтеллектуала, который обладает знаниями обо всём, но сам ни в чём не участвует.
Я чувствую себя проигравшим как существо и не способным проявляться целиком, поэтому остаётся лишь эта псевдоспособность. Я быстро обучаюсь говорить на языке других, подстраиваться под их системы координат, что в работе выглядит как преимущество, но с точки зрения ресурса оказывается крайне затратным. Именно поэтому после интенсивного взаимодействия с людьми возникает отвращение и необходимость длительного восстановления.
Коммуникация выстраивается на глубокой лжи прежде всего самому себе. Я блокирую способность критически смотреть на договорённости, в которые вступаю, где поверхностно речь идёт о признании ценности, а глубинно — о компромиссах и уступках, требующих закрывать глаза на собственную ложь. Поддержка верований других становится источником растраты ресурса и разрушения собственного интеллекта.
Процесс заключается в том, что я приучаюсь закрывать глаза, что эквивалентно блокировке способности существа воспринимать. Я формирую псевдоинтеллектуальные качества, чтобы игнорировать собственные реальные действия, направленные на блокировку восприятия. Я блокирую интеллект как способность критически осмыслять собственную деятельность и глубинные мотивации.
Здесь речь идёт именно о глубинных мотивациях личности, где основным двигателем остаётся боль бессилия от невозможности проявляться в полной силе, о которой я уже почти забыл с первого уровня блокировок. Интеллект постепенно подстраивается под уровень верований, переориентируется с объективных категорий на идеи и тем самым отказывается от своей изначальной функции.
ЦИ
Происходит отказ от интеллекта как способности существа, при одновременном сохранении иллюзии его наличия на личностном уровне, что поддерживает процесс блокировки целостного восприятия.

Уровень 4
Сразу обращает на себя внимание состояние, которое я называю отсутствием настроения. Возникают установки о том, что у меня нет настроения что-либо делать, нет настроения быть в настроении, нет настроения быть настроенным на что-либо, а значит нет готовности что-то осуществлять, воспринимать или активно прояснять. Вместе с этим появляется целый набор причин, которые я начинаю выстраивать в собственной голове, формируя внутреннюю идеологию оправдания.
Я мысленно создаю образ собеседника и заранее подготавливаю объяснение того, почему у меня сейчас не получается воспринимать или действовать. Это деятельность, направленная на обход собственной боли, на оправдание её и на увод внимания от того, что я действительно чувствую. А чувствую я бессилие и резкий упадок сил, будто уровень ресурсности резко снизился по сравнению с предыдущим моментом.
Сам факт упадка сил вызывает раздражение, злость и недоверие. Я стремлюсь объяснить другим, что причина не во мне, а в семье, обществе, человечестве, природе, которые якобы деградируют. Формируется цикл обвинения абстрактной реальности, поскольку прямое обвинение конкретных людей требует ресурса и сопряжено со страхом конфликта. В результате создаётся образ некой внешней реальности, отличной от меня, и появляются понятия «настоящей» и «ложной» реальности.
Я быстро начинаю путаться в этих терминах, подстраиваю под них язык и постепенно теряюсь в собственной лжи. Разным людям я говорю разное, себе — третье, и возникает выраженная фрагментация сознания. Утром мне нравится одно, вечером другое, и я метаюсь между противоположными позициями, раскачивая себя по эмоциям и быстро истощаясь.
Появляется убеждённость, что я не способен позаботиться о себе и удовлетворить собственные потребности, поскольку они разнонаправлены и конфликтуют друг с другом. Попытка усидеть на двух противоположных позициях приводит к внутреннему разрыву и ускоренному расходу ресурса. Более того, на фоне этого процесса возникает стремление как можно скорее завершить текущую работу и перейти к следующему этапу, что само по себе является попыткой бегства.
Возникает чувство собственной важности и достоинства, основанное на глубокой внутренней ущемлённости. Одновременно формируется демонстративная позиция успешности, где я стараюсь убедить себя и окружающих в собственной значимости. Это создаёт ещё одну систему координат, в которой моя личность определяется через гордость и принадлежность достижений себе.
На глубинном уровне эти процессы оказываются механизмом растраты ресурса. Через гордость и воспоминания о прошлых заслугах я пытаюсь скрыть боль текущих неудач, теряя связь с реальностью и переключаясь на взаимодействие с собственными иллюзиями. Всё это формирует предпосылки для дальнейшего нарастания боли и ускоренного перехода на следующий уровень под обещание абстрактных выгод.
ЦИ
Отказ от способности выстраивать сознательные взаимоотношения с реальностью и людьми, брать на себя ответственность и выполнять обязательства, что приводит к утрате ресурса и переходу к иллюзорным формам взаимодействия.

Уровень 5
Сразу возникает ощущение невыносимости, желание сбежать, ощущение духоты и томления, будто невозможно находиться в собственном теле. Воздуха словно не хватает, тело реагирует сухостью во рту, голодом, жаждой, и появляется сильная непереносимость текущего состояния реальности. Это сопровождается невосприимчивостью к собственной реальной позиции, к собственной личности и её потребностям, а также к способностям с позиции существа.
Формируется жизненная философия, согласно которой лучше жить так, чтобы никого не трогать и чтобы меня никто не трогал. Однако эта философия оказывается обманчивой, поскольку внутри присутствует огромная потребность в людях, в коммуникации, в реальном взаимодействии. Это похоже на состояние птенца с открытым ртом, ожидающего, что его накормят, и любого ресурсного человека я начинаю воспринимать как источник питания.
Как только появляется человек, я начинаю строить планы и грёзные конструкции вокруг его ресурса, в том числе финансового, но ещё больше — вокруг возможности повлиять на него, изменить его и проявиться через него. Я пытаюсь реализоваться не напрямую, не через собственные способности, а через другого человека. Это хитрая игра переворачивания собственного восприятия, где я скрываю корыстные мотивы не только от других, но и от себя.
На поверхности я демонстрирую образ заботливого, чуткого и поддерживающего человека, тогда как глубинно ощущаю себя хищным существом, охотящимся на ресурс других. Основное качество здесь — жадность, прежде всего жадность к вниманию, особенно к вниманию к собственной жертвенности и проблемам. Интонация становится жалостливой, скрывающей внутри огромный голод к реальному взаимодействию.
Этот внутренний раскол между образом и реальным состоянием становится фундаментом личности. Жёсткая и болезненная структура, наполненная прагматизмом и догматичностью, превращается в опору. Образ креста на груди символизирует постоянный отказ от себя в пользу абстрактного другого, тогда как на деле происходит хищное стремление поглощать ресурс.
Дихотомия становится одновременно опорой и путевой звездой, формируя систему координат жертвенной бытийности, которая воспринимается не как часть, а как всё. Происходит поглощение себя состоянием жертвы.
Процессы включают отказ от аналитики, самоанализа, логики и способности смотреть на себя глазами существа. Формируется зерно безразличия, переходящее в крайность полного безразличия к себе реальному, к своим способностям, потребностям и желаниям. В итоге я проваливаюсь в статус жертвы собственной структуры.
ЦИ
Происходит отказ от реального себя и от способности проявляться из позиции существа, с одновременным созданием иллюзии борьбы и растраты ресурса, ведущей к закреплению состояния жертвы.

Уровень 6
Сразу возникает ощущение тотальной перевёрнутости восприятия, будто всё поставлено вверх дном и направлено от всего. Все феномены жизни, человеческой реальности и событийного бытия воспринимаются как инвертированные, а сознание существа оказывается направленным от самого себя. Формируется сильная расщеплённость, множество побочных частей и процессов, завязанных на каждую субструктуру личности.
Я как личность становлюсь субъектом некоего объекта, которым является моя же реальная личность, и оказываюсь включён в подструктуры, где продолжают разворачиваться жизненные драмы, мотивы и точки зрения. При этом я ничего из этого не чувствую по-настоящему и не ощущаю возможности повлиять на происходящее. Возникает тотальная безысходность, пугающая тем, что она становится нормой, а беспомощность превращается в привычное состояние.
Внутри накапливается агрессия и желание ругаться, образы людей, постоянно бранящих реальность, политику или судьбу. Слова будто рождаются автоматически, без осмысления и анализа, представляя собой механический поток заготовленных реакций. Эти коммуникационные линии между частями личности настолько жёстко прописаны, что рождают ещё большее бессилие.
Коммуникация превращается в обмен ударами по болезненным точкам, где каждый может задеть за живое, а ответом становится желание уязвить ещё сильнее. Происходит проживание кромешной бессознательности, в которой отключение становится способом сбежать от боли, переключившись в личностную игру, дающую иллюзию опоры. Все процессы протекают автоматически и неконтролируемо.
Активируются телесные кластеры боли, особенно в челюсти, связанные с автоматизмом коммуникации и полной неконтролируемостью происходящего. Возникает чувство окончательного согласия с правилами игры, где хитрость, ложь и манипуляция признаются нормой. Если ранее присутствовало сопротивление, то здесь происходит смирение и принятие этой логики.
Подписываются внутренние «контракты», молчаливое согласие становится формой одобрения правил, и проявление личности начинает соответствовать этим правилам. Возникает образ утраты точки как самостоятельной единицы и превращения в волну, полностью сливающуюся с пространством игры и декорациями. Это воспринимается как отказ от сознания и от жизни в сознании.
ЦИ
Формируется процесс полного отказа от сознания и согласия с бессознательной игрой, что выражается в сдаче собственной позиции как сознательной единицы реальности.

Уровень 7
Сразу обращает на себя внимание процесс, который я обозначаю как пролонгацию, то есть продление своей жизни на человеческом уровне, на уровне бытийности и житейности, где я соглашаюсь с личностными качествами, проблемами и играми, воспринимая реальность исключительно через зону личностных игр. Это своеобразная серая зона, в которой личностная программа существует как голая информация, ничем не подпитываемая и ничем не подкрепляемая, зависшая как массив или масса программ.
По сути речь идёт о продолжении объективного закона деградации на уровне личности, где личностная структура становится инструментом пролонгации этого закона. Процесс выглядит как вшивание личностной программы в подкорку существования, когда человеческое существо становится единственно воспринимаемым феноменом с позиции существа, словно встраивается и сшивается с головным мозгом, с его архитектурой и отделами, отвечающими за построение всей жизни.
Происходит инверсия: то, чем было существо, начинает восприниматься как личность, а ресурсность существа распространяется на личностную структуру. Реальность превращается в неразличимую серую массу, густую и непросветную, где человеческая бытийность и все личностные игры воспринимаются как глубокий сон. Все драмы, желания и грёзы личности становятся проявлениями бессознательности, в которой существо перестаёт ощущать себя как таковое.
Этот этап можно описать как трансформацию существа в информацию, находящуюся в серой зоне, способствующую деградации там, где ещё сохраняется ресурс. Переход в серую зону означает отказ от прежних связей, от всех уровней проявления, где память и блоки опыта сливаются в единое хранилище информации о прежнем проживании.
Таким образом, происходит смена полярности с существования на несуществование, переход в бессрочный спящий режим, где личностная программа полностью подменяет собой живое восприятие.
ЦИ
Отказ от всех связей с реальностью и переход в состояние несуществования через полное отождествление с личностной программой.

Уровень 8
Возникает чувство глубокой усталости, будто пройден очень длинный путь и завершён целый цикл, который сливается с общей цикличностью. Появляется ощущение изнемождения, отсутствия сил и времени что-либо прояснять или противопоставлять происходящему. Цикличность здесь воспринимается как механизм постоянного противопоставления реальности, создающий двойственность, где я и реальность, я и моё тело, я и моё человеческое существование оказываются раздельными.
Эта цикличность формирует ощущение раздрая и разделённости прежде всего с собственным телом и чувственным восприятием. Соприкосновение с реальностью через человеческое существование становится переходным уровнем, на котором надличностное восприятие существа постепенно затрачивается и растворяется, уступая место восприятию «я-человек». Происходит проваливание внутрь этого статуса, где человеческая перспектива становится единственной.
Цикличность направлена на подмену реального восприятия созданием иллюзий человеческих проблем, ожиданий, планов и целей. В зависимости от ресурса формируется соответствующий слой игры, каждый из которых служит лишь переходом к следующему уровню, не добавляя ничего принципиально нового.
В итоге возникает ощущение завершения существования как существа на уровне объективной реальности и перехода к более локальным играм, где происходит сжатие и концентрация в узком диапазоне человеческих сценариев.
ЦИ
Отказ от существования на текущем уровне и переход к ограниченному формату восприятия через человеческую цикличность.

ЦТ
Возникает ощущение, будто меня что-то убивает, и в первую очередь речь идёт о собственных глюках. Это пространство предполагает создание глюков из самого себя и собственного ресурсного состояния таким образом, чтобы воспринимать их как объективные, как способные нанести вред и даже уничтожить меня. С точки зрения ресурса это действительно выглядит как саморазрушение, поскольку я создаю глюки, соотношу себя с ними или противопоставляю себя им, и тем самым растрачиваю ресурс, постепенно убивая себя.
Это пространство создания глюков, где само человеческое сознание оказывается одним большим глюком без каких-либо оговорок или обходных трактовок. Человеческое сознание воспринимается как глюк существа о самом себе, и в этом контексте не имеет значения, какие возникают желания, мотивации, состояния, цели, успехи или поражения. Всё это — проявления одного и того же механизма, представляющего собой непрерывный глюк.
Создание пространства человеческого сознания выступает способом уничтожения собственного восприятия и одновременно единственным инструментом, посредством которого это уничтожение осуществляется. Речь идёт не о разовом акте, а о постоянном процессе, в котором ресурсы направляются на поддержание человеческого сознания, формируемого из желаний, потребностей, ожиданий и мотиваций данного уровня.

Приказываю себе найти и прояснить, как называется это пространство.

Это пространство можно обозначить как пространство создания человеческого сознания из желаний, потребностей, целей и ожиданий человеческого уровня, где само сознание становится механизмом непрерывного самоистощения и подмены реального восприятия.

Общее резюме документа

Документ представляет собой последовательное исследование механизма формирования человеческого сознания как структуры деградации восприятия существа через многоуровневое погружение в личностные программы, социальные конструкции и игровые механики реальности. В центре исследования находится идея постепенного отказа существа от собственной способности к прямому восприятию, сознательному проявлению и целостному существованию через создание всё более сложных уровней личностной идентичности.
Начальная часть документа посвящена коллективной сущности и процессу перехода от индивидуальной ресурсности к состоянию встроенности в структуру. Автор рассматривает государство, идеологию и коллективные образования как проявления деградации сознания, где человек перестаёт быть самостоятельной единицей и становится функцией общей программы. Основная мысль заключается в том, что по мере потери ресурсности человек теряет способность воспринимать себя как отдельное существо и всё глубже встраивается в систему, обслуживая её как элемент механизма.
Далее документ разворачивает подробную карту деградации восприятия через уровни 1–8. Каждый уровень описывает отдельный механизм отказа от сознательного восприятия и постепенного перехода в бессознательное существование личности.
На первом уровне формируется базовая структура бегства от боли бессилия через ответственность, чувство вины, конкуренцию и создание иллюзорных будущих сценариев. Здесь появляется фундаментальная идея отказа от собственного волевого импульса и стремление избежать боли через построение игровых структур.
Второй уровень описывает фрагментацию восприятия, возникновение диапазонов идей, частот и личностных точек зрения. Сознание начинает дробиться, а способность воспринимать целостно заменяется выборочным наблюдением и блокировкой значительной части восприятия.
На третьем уровне возникает псевдоинтеллектуальность — использование интеллекта не для восприятия реальности, а для поддержания системы верований и самообмана. Здесь интеллект перестаёт быть инструментом существа и становится частью игровой структуры личности.
Четвёртый уровень раскрывает механизм внутренней двойственности, эмоционального расщепления и постоянного самооправдания. Формируется чувство собственной важности, основанное на боли ущемлённости, а сама личность начинает поддерживаться через постоянную внутреннюю борьбу и растрачивание ресурса.
Пятый уровень показывает переход к жертвенной бытийности, где человек одновременно скрывает собственную хищность и нуждаемость, создавая внешне заботливый образ. Внутренний раскол становится фундаментом существования, а внимание и ресурсы других людей превращаются в основной объект стремления.
Шестой уровень описывает окончательное согласие с бессознательной игрой. Реальность воспринимается как полностью перевёрнутая, коммуникация становится автоматической и агрессивной, а человек фактически сдаётся правилам системы, соглашаясь жить через ложь, манипуляцию и бессознательные реакции.
Седьмой уровень представляет переход в «серую зону» — состояние, где личностная программа продолжает существовать уже как автономный массив информации. Существо перестаёт воспринимать себя как живое и окончательно растворяется в бессознательной структуре личности.
Восьмой уровень завершает цикл ощущением тотальной усталости и окончательного перехода к восприятию себя исключительно как человека. Здесь исчезает надличностное восприятие, а вся реальность сворачивается в локальные человеческие игры и циклы.
Центральная точка документа объединяет все уровни в общую концепцию человеческого сознания как «глюка» существа о самом себе. Сознание описывается как механизм непрерывного самоистощения, где существо создаёт иллюзорную реальность, тратит на неё собственный ресурс и поддерживает процесс уничтожения собственного восприятия. Все желания, мотивации, цели и переживания рассматриваются как элементы этой единой структуры саморазрушения.
Главная идея всего документа заключается в том, что человеческое сознание и личностная структура являются не естественным состоянием существа, а процессом постепенной деградации восприятия, построенным на отказе от прямого осознавания, фрагментации восприятия и непрерывном создании игровых конструкций, через которые существо теряет связь с собой и реальностью.