Потеря способности быть деятелем и решать задачи и проблемы

Краткая аннотация

Документ исследует программу деятеля как фундаментальную структуру человеческой жизни. Через последовательность уровней описывается процесс деградации ресурсности и восприятия, в ходе которого задачи превращаются в проблемы, а проблемы — в состояние беспомощности. Основной ресурс человека рассматривается как способность воспринимать пространство и видеть способы действия. Автор показывает, что любые жизненные пространства создаются ради определённого эффекта, однако по мере утраты восприятия человек начинает обслуживать сами пространства вместо получения планируемого результата.
Центральная идея заключается в том, что выход из деструктивных циклов возможен через восстановление восприятия и осознание структур, внутри которых разворачиваются человеческие проблемы.

2022_04_08

В общем, у меня здесь было всего несколько нервных ситуаций, а всё остальное время сохранялось относительное спокойствие, и именно это я начал выписывать. Потом мне стало настолько тошно от самой мысли, что я как человек, которому нужно вернуть эти деньги, должен кому-то звонить, что-то выяснять, куда-то обращаться и вообще что-то делать, что я понял: дело не в самих деньгах, а в том, что я, как и раньше, не могу войти ни в какое учреждение и не могу выдерживать любое взаимодействие с кем-либо, где от меня требуется какое-то действие. Меня сразу начинает тошнить, и когда я сел это выписывать, меня постепенно отпустило; сейчас я спокоен, и эта внутренняя фиксация тоже ушла, потому что возникло состояние: потерял и потерял.
Дальше я даже не знаю, что именно я в принципе пытаюсь тащить, потому что, когда я начал это выписывать, всё вышло на то, что я лежу, ничего не делаю, хотя могу выйти на улицу, и меня радует погода. Надо идти, но я всё равно лежу, и получается, что я начал выписывать всё, что лезло, словно тело к этому уже привыкло. На самом деле, когда человек занимается чем-то или гуляет, ему обычно начинает хотеться ещё больше движения, он испытывает бодрость и включённость, а я ощущаю, что нахожусь на грани: с одной стороны, мне хочется и надо, а с другой стороны, я лежу и сам себя в этом отношении торможу.
Даже все эти телевизоры и проработки относятся туда же, потому что я понял, что в них тоже присутствует ожидание, будто я проработаюсь, проработаюсь, и потом всё само произойдёт. Получается, что из-за этих проработок я как будто ничего не делаю, и уже не понимаю, как это объяснить, потому что, когда нужно что-то делать и решать проблему, я не могу и не хочу её решать. У меня прямо возникает это состояние: почему так происходит, почему нельзя просто быть спокойным, ведь сейчас я спокоен, всё нормально, но почему появляется такая ситуация, в которой снова нет спокойствия, где нужно взять и потерять деньги, а теперь это ещё и проблема. Даже если забыть о деньгах, сама потеря снова становится очередной потерей.
И тут же появляется образ человека, который в нормальной ситуации начал бы решать, биться головой о стену, что-то предпринимать и пытаться действовать. Не знаю, можно ли из этого что-то вытащить, потому что меня отпустило, но я не могу просто так вернуться обратно в эту внутреннюю тяжесть. Возникает дикая боль: решение, необходимость решать проблему, само возникновение проблемы тоже причиняет боль, потому что внутри сразу поднимается вопрос, почему нельзя спокойно жить, куда она вообще вылезла и почему не даёт спокойно жить. Было ощущение психосоматики в груди, тошнота и нежелание, и тут же включалась блокировка решения любой проблемы.

Сейчас это можно описать так: начинается проблема спокойной жизни, как будто есть точка А и точка Б, а между ними программа. Если есть точка А и точка Б, то, как бы странно это ни звучало, это уже деструктивный план, потому что вроде бы спокойно — это отсутствие проблем, и спокойно — это хорошо. Но на самом деле здесь уже заложено пространство, в котором мне плохо; отсутствие проблемы не означает отсутствия пространства, потому что наличие проблемы и отсутствие проблемы — это одна и та же парадигма решения. А там, где есть парадигма, есть поведение программы, есть процесс и есть растрата ресурсов.
В итоге ты подходишь не к состоянию, а к ещё более глубокому вопросу, потому что, пытаясь решить одну проблему, ты на самом деле создаёшь себе следующую. Наличие проблемы и отсутствие проблемы на самом деле не являются двумя разными состояниями. Когда я работаю с проблемой, я не решаю саму проблему, а беру пространство, в котором всё это существует: проблема есть, проблемы нет, спокойствие есть, спокойствия нет, и так далее. Это пространство нужно рассоздавать, а не пытаться решать проблему внутри него.
Если идти решать проблему, это означает, что ты погружаешься внутрь этого пространства и начинаешь выполнять программу решения проблемы изнутри. Но пространство, где у тебя уже есть эта проблема, невозможно решить в принципе; в нём можно только растратить ресурсы, опуститься ещё ниже и создать себе, соответственно, ещё больше проблем. Это ловушка, потому что внутри неё звучит желание: как я хочу, чтобы всё было спокойно. Особенно часто это проявляется у женщин в работе, когда человек говорит: я же так хочу, чтобы всё было просто и легко, а мне так сложно. Человек сидит в своей парадигме лёгкости и простоты и мечтает перейти из точки А в точку Б, а для этого деструктивные программы сразу предлагают список действий: выполни программу, и ты туда достигнешь, хотя фактически он попадает в ловушку.
Человек начинает выполнять программы, и жизнь становится всё тяжелее, хуже и сложнее, потому что решить проблему лёгкости и простоты внутри пространства, где тебе тяжело и плохо, можно только через создание ещё большей тяжести и боли. Точно так же решить проблему бегства от проблемы внутри пространства, где проблема уже есть, можно только прийти туда, где эта проблема станет ещё больше. По-другому это не работает, потому что всё построено на растрате ресурсов, а растрата ресурсов — это и есть сам процесс.
Когда есть пространство, в нём существуют условные чёрные дыры, куда человек сливает ресурсы, и все процессы нужны только для того, чтобы этот слив состоялся. Естественно, в таких процессах человек тратит ресурсы и падает на уровень ниже. Человек становится ниже, падает по уровню, и каждая следующая проблема только усложняется, потому что сам человек её усложняет. Поэтому мечта о том, чтобы мне стало хорошо и лучше, на самом деле является большой программой движения к смерти, потому что идеальное спокойствие находится только в одном состоянии, где человека уже ничего не волнует, и это состояние — смерть. Это называется программой умирания.

У тебя идеальным состоянием считается отсутствие проблемы. Что вообще значит «проблема»? Ситуация становится проблемой для человека тогда, когда он находится на одном уровне с этой ситуацией. Если человек оказывается ниже неё, ситуация уже воспринимается как тяжёлая безысходность и неразрешимая проблема, а если он находится выше, то для него это уже не проблема, а задача, которую он решает, и тогда точка Б является не местом, куда он хочет сбежать, а самим процессом решения, от которого он получает удовольствие.
У тебя проблема возникает там, где чего-то нет, и человек начинает страдать от самого факта существования этой проблемы. Он мечтает о состоянии, где этой проблемы уже не будет, и ему приходится работать, мучиться и страдать, потому что в голове у него существует только точка, в которой проблемы уже нет. А у другого человека это может быть задачей: например, залить бетон, поменять что-то, сделать конкретный этап работы, и он каждый день что-то делает, получая удовольствие от самого процесса. Он может ходить по ровно залитому бетону и чувствовать удовлетворение не только от результата, но и от того, что сам процесс состоялся.
Когда ты ставишь это как задачу, у тебя сначала всё может быть развалено, но ты уже видишь сам процесс: сегодня развалено, завтра немного сделано, послезавтра сделано ещё чуть больше, и каждый этап приносит удовольствие от работы. Каждый момент становится частью жизни в постоянном кайфе от процесса. А когда человек падает уровнем ниже и снимает задачу уже как проблему, он живёт в постоянном страдании: почему она у меня есть, когда мне станет хорошо, когда я наконец окажусь без этой проблемы. Секрет здесь в том, на каком уровне человек находится. Если он решает это на более высоком уровне, то он уже может даже не ставить себе такую задачу, потому что зачем ему создавать себе лишний внутренний груз, если он может жить без этой задачи и не тратить на неё энергию и ресурсы.
Я говорю это условно, потому что в чистом виде так не бывает. Если бы человек находился ещё на более высоком уровне, он, возможно, вообще не строил бы этот дом, а сразу купил бы хороший готовый дом и всё, после чего начал бы жить в состоянии внешнего комфорта. Но при этом для него очень быстро сама спокойная жизнь стала бы новой формой боли, потому что на уровне, где уже всё есть и ничего не нужно делать, появляется другая пустота. Поэтому он создаёт себе контролируемое проблемное состояние, где задача на сегодня становится способом включиться в действие, почувствовать процесс и снова получить ощущение жизни.
Сейчас я пытаюсь рассмотреть сам принцип этой программы, саму структуру, потому что эту тему мы уже давно прорабатываем. Если рассматривать это по уровням, то на одном уровне задачи вообще нет, и ты просто кайфуешь от самоуважения или от самого факта существования. Второй уровень — это уже наличие задачи, к которой ты относишься как к решению. На следующем уровне задача опускается до проблемы, которую тебе нужно решать, и ты ещё можешь её решать. Ещё ниже это уже становится неразрешимой проблемой, где человек вообще не хочет жить, потому что у него есть проблемы, и он находится на этапе, где они ещё формально решаемы, но уже полностью его истощили.
Когда идея становится бесконечной, процент задач рано или поздно превращается во что-то бесконечное. И здесь возникает внутренняя реакция: я не для этого прорабатываюсь, не надо мне снова навязывать эти задачи. Но пока ты прорабатываешься, ты фактически восстанавливаешь силы, энергию и ресурсы для того, чтобы иметь возможность решать эти задачи. А если смотреть глубже, в контексте пятой программы, то лучше выходить на уровень, где для тебя этих задач уже даже нет. Пока этот уровень выглядит странно, потому что непонятно, как это возможно: как я буду жить без задач, как я доделаю дом, как это вообще может происходить.
При этом люди, которые получают кайф от решения задач, ещё и смеются над теми, кто спрашивает, как можно жить без программ. Но если смотреть с обратной стороны, то получается следующее: ты получаешь удовольствие от решения задач, а это значит, что ты живёшь на уровне, где должен постоянно создавать себе задачи, чтобы получать от них кайф. Хорошо, но если человек опускается ниже, он уже начинает постоянно создавать себе проблемы, чтобы страдать от них. Это тот же принцип, только на другом уровне. Если, условно говоря, на человека сверху падает миллион долларов, ему уже не нужно самому заниматься домом в прежнем виде: он отдаёт деньги, и ему всё делают. Но тогда он выберет другую сферу, где снова будет получать кайф от какой-то задачи.
У меня тоже так было: была задача как можно быстрее пройти определённый этап, закончить одно, другое, третье. А сейчас я уже думаю о саде, возвращаюсь к своему пространству и фактически начинаю придумывать себе новую задачку. Одну задачу я уже понемногу начинаю решать: есть хороший знакомый, сильный изобретатель, который сам многое делает, и я постепенно начал ему помогать. Мне интересно, чтобы он отдал мне одно изобретение в работу, а я уже занимался бы этим. Понятно, что это снова задачка, потому что я тоже хочу мастерскую, хочу в мастерской что-то делать, создавать, лепить, собирать что-то интересное.
Ты пока растянул свою задачу на решение строительства дома, а я этот этап попытался пройти максимально быстро, насколько это вообще было возможно, чтобы перейти к тому, что я называю делом для души. Сейчас это уже не только для души, потому что я хочу рядом участвовать ещё в каких-то процессах, что-то покупать, что-то делать и включаться в новый формат деятельности. Но сам принцип понятен: это масштабирование классической структуры создания задач. Можно назвать это программой деятеля, и, по сути, это действительно программа деятеля.
На первой точке бездействия тебе просто нечего делать, но это не значит, что тебе больно от того, что нечего делать. На вершине нет проблем, нет необходимости что-либо менять и исправлять. Если масштабировать ниже, то на следующем уровне возникает задача, а если смотреть на само пространство, то сначала есть состояние, где ничего делать не надо, ничего исправлять не нужно, а потом появляется структура программы, в которой ты уже должен что-то делать и тратить на это ресурсы. Сначала ты вообще ничего не делаешь, и тебе хорошо, а затем становишься эффективным деятелем, который включается в задачи.
Условно говоря, ничего не надо менять, ничего не надо исправлять, но дачи, ремонты, заборы и другие задачи всё равно появляются. Они могут быть приятными, но в них уже присутствует необходимость: почему ты взялся делать забор, почему взялся переделывать это, почему начал делать другое. С мастерской немного иначе, потому что мастерская для меня не просто необходимость, а пространство, которое я реально строил как некий внутренний храм. И тогда получается, что по мере деградации задача сначала проявляется как необходимость, потом как проблема, затем как неразрешимая проблема, а потом человек оказывается в хаосе, где уже вообще ничего не может делать и начинает мечтать действительно умереть.
Это и есть программа деятеля как факт. В этой программе человек деградирует и постепенно переходит в противоположное решение: сначала ничего не надо делать, потому что и так хорошо, а в конце он уже ничего не может делать, потому что любое действие кажется бесполезным, проблемы становятся мёртвыми и неразрешимыми, а любое копошение только добавляет ещё одну проблему. Здесь большинство задач я, конечно, решаю, и во многом мне это по кайфу, но они всё равно остаются вынужденными, потому что если нужно делать ремонт, то это уже не только удовольствие, а необходимость, встроенная в программу действия.

Уровень 1
Что получается на первом уровне: в целом программа деятеля, если правильно сказать, касается не только какого-то отдельного человека, потому что по сути каждый человек находится внутри этой программы. Уже рождаясь здесь и создавая всё пространство бытия человеком, мы каждым своим шагом и каждым своим действием так или иначе оказываемся на какой-то из позиций, на каком-то из уровней внутри этого пространства.
Если брать, например, обеспеченное детство и смотреть на него грубо, в целом, через социальную структуру, то в детстве ты обеспечен, у тебя нет никаких дел и обязанностей, ты просто предоставлен сам себе, и чем дети занимаются — разной ерундой, в общем-то, занимаются и при этом кайфуют. Потом социум накладывает различные обязанности, и чем дальше, по мере взросления, тем больше ты обрастаешь какими-то вещами, которые должен делать. Ты можешь делать их успешно, допустим, если взять школу: для любого ребёнка школа — это, по сути, наверное, второй уровень в программе деятеля, потому что не учиться ты уже не можешь, если ты должен учиться.
Это такой своеобразный приговор человеку, но опять же учиться можно по-разному: можно успешно, можно плохо, можно быть отличником и получать удовольствие от хороших оценок и полученных знаний, а можно, наоборот, страдать от невыносимости и нежелания здесь находиться. Это разные позиции, разные ресурсности, но всё происходит внутри одной программы. Возьмём, допустим, самое привычное — деньги. Деньги надо зарабатывать, и здесь тоже каждый человек по сути находится в этих программах на своём уровне, потому что позиция деятеля накладывается на человека на разных уровнях, а дальше уже проявляется, у кого сколько хватает ресурсов и кто на каком уровне находится.
В этом смысле Виктор правильно говорит, что с домом я, допустим, нахожусь в череде успешно решаемых инженерных, технических и прочих задач. Понятно, что мне от этого по кайфу, потому что ты выполнил работу, видишь результат, например, я залил пол в комнате, хожу по этому полу, и он получился ровным, приятным, почти готовым к тому, чтобы ещё немного доделать и уже стелить финишное покрытие, например ламинат. При этом те же полы — это не просто удовольствие, потому что я заложник обстоятельств: я не мог их не переделать, иначе туда просто ничего не положишь, ничего не поставишь, и всё будет проваливаться.
С ремонтом то же самое: я не могу не делать ремонт, я не могу оставить всё как есть, мне нужно его делать, и я должен его делать. Я не нахожусь на уровне решения задач по щелчку пальцев; грубо говоря, если бы у меня была большая ресурсность или какой-то другой уровень, я бы не занимался домом и этим самодельным творчеством, а зарабатывал бы деньги, допустим, каким-нибудь бизнесом. Тогда я мог бы нанять людей, и мне бы всё здесь сделали буквально за несколько месяцев: никаких задач, никаких проблем, никаких маленьких достижений, никаких шажков и так далее. Это был бы совсем другой уровень, но есть то, что есть.
Здесь я потихоньку, наверное, тоже занимаюсь своей деградацией, потому что не то чтобы я выбрал это, а нахожусь на таком ресурсном уровне, где вместо того чтобы быстро зарабатывать деньги, я экономлю их за счёт того, что сам всё делаю. Конечно, это всё равно лучше, чем то, что было до этого, но понятны само направление, масштаб действий и масштаб задач. Я здесь создал себе пространство, но в этом пространстве я деятель; я не нахожусь на уровне, где у меня уже есть дом, и я просто наслаждаюсь всем этим. Я нахожусь на уровне, где для того, чтобы когда-то прийти к моменту наслаждения, чтобы решить эту глобальную проблему, я уже четвёртый год работаю здесь.
И, похоже, это будет длиться ещё столько же, чтобы я хоть как-то, в этом бесконечном беге, попытался приблизиться к точке, где наконец-то буду делать то, ради чего изначально это пространство создавалось. Это как купить себе какую-то крутую машину, но в ужасном состоянии, и потом всю жизнь вместо того, чтобы на этой машине ездить, чинить её, чинить, чинить и чинить, а в итоге так никуда толком и не ехать.
Здесь дело не столько в принципе распределения проблемы, сколько непосредственно в ресурсных позициях деятельности внутри жизненного пространства. У каждого эта позиция относительно каких-то вопросов своя: у тебя, например, в отношении денег может быть специфическая позиция, где ты просто страдаешь от того, что ничего не получается. У меня тоже есть такие знакомые, соседи, у которых с ресурсностью всё немного иначе: человек почти ничего не делает, но при этом страдает от того, что нужно делать очень много, а сил что-то делать нет. В итоге он находится в цикле: плохо, надо много чего делать, но сил нет, времени нет, денег нет, ничего нет, а делать всё равно надо. Надо, но не могу.
Я в принципе всё время нахожусь в таком состоянии, и это тоже позиция игры, потому что когда ресурсов нет, проблема присутствует постоянно. Задача некого пространства, в котором ты находишься, действует на тебя по принципу любого импланта: есть точка А и точка Б; здесь мне сейчас больно, мне нужно туда, но я не могу туда прийти. И проблема получается в том, что мы живём в этих позициях или деградируем прежде, чем в них попасть. По сути, мы живём в этих позициях бесконечно, пока ресурсы ещё есть и пока в принципе можно всем этим заниматься. Это такая мясорубка, связанная с ресурсностью, с теми вещами, с которыми ты можешь взаимодействовать.
Этот принцип работает на всех уровнях. Будь у меня больше денег, допустим, если бы у меня был свой конкретный бизнес, понятно, что у меня не было бы проблем с домом и не было бы задачи с домом. Я бы просто купил дом, сделал его, заехал и жил бы в нём, как в квартире. С квартирами люди ведь часто так и делают: заезжаешь, быстро делаешь ремонт и на следующие пятнадцать лет вообще забываешь обо всех этих вещах, потому что есть квартира, и ты в ней существуешь. Но в таком случае были бы проблемы и задачи другого порядка, связанные, например, с бизнесом, если бы он был. И это везде один и тот же принцип: какая бы ни была ресурсность человека, всё равно где-то возникали бы свои задачи и проблемы.
Допустим, был бы у меня бизнес, и я страдал бы от нерешаемой проблемы, что не могу расшириться, грубо говоря, если навскидку это прикидывать. Или возникли бы какие-нибудь проблемы с налоговой, силовиками или ещё с какими-то людьми и структурами. То же самое: дом вообще не был бы проблемой, но появилась бы другая зона. Машина, допустим, у меня есть, и это как раз пример того, как проблем с ней вообще нет: я просто о ней не думаю, завёл, поехал, приехал, иногда подлил бензин, и всё. Пока она новая, можно вообще о ней не думать и не переживать, потому что она ещё недостаточно проехала, чтобы начать превращаться в проблему.
Я езжу на этой машине и вообще не задумываюсь о ней. Это как раз тот уровень, когда пространство просто есть, и позиция здесь самая ресурсная, грубо говоря, по нашим человеческим меркам: проблем нет, задач нет, ты просто пользуешься пространством, как своими руками и ногами. Но ресурсность всё равно постепенно падает, и рано или поздно начнут появляться задачи, проблемы, решения этих задач-проблем, удовольствие или отсутствие удовольствия от этого решения, а потом всё будет скатываться всё ближе и ближе к пятому уровню жертвы.
До этого начнут появляться состояния недееспособности, страдания вроде «хочу, но не могу» или «хочу, но получается не очень». Что-то получается, но не всё замечательно, и возникают разные градации немощи, градации собственных неспособностей в чём-то. Получается, что любое жизненное пространство человека проходит эти стадии деятеля, стадии траты ресурсов и стадии деградации. По этой логике у меня с домом рано или поздно всё может дойти до уровня, где по-прежнему будет множество дел, которые нужно делать, но мне уже будет тяжело их делать, и не будет ни возможностей, ни сил, ни ресурсов.
Надо, но не хочу и не могу; возникает состояние, где всё это уже хочется отодвинуть, потому что в целом я, кстати, уже устал. Это не перегорание в прямом смысле, скорее такое состояние, где я как будто прорабатываюсь, но все проработки сводятся к тому, чтобы всё-таки оставаться на этом уровне. И такая конструктивная программа деятельности, хотя по человеческим меркам она выглядит крутой вещью, по факту является очередной мясорубкой, где ты постепенно исчерпываешь свои силы, возможности и ресурсы, скатываясь к своеобразному нытью и неспособности что-то делать в собственных пространствах.
А спокойно жить хотят все, иначе люди бы не умирали. Все хотят спокойно жить, и в итоге все достигают этой цели — в могиле или в виде пепла. Спокойная жизнь ждёт всех нас в конце пути, и покой действительно будет: удобное ложе, не будет мышц, чтобы они болели, не будет нервов, чтобы что-то чувствовать, ничего не будет, и проблем тоже не будет. Здесь ещё бы тело куда-нибудь убрать, потому что состояние «хочется, надо двигаться, но ты лежишь» — это тоже боль, поскольку хочется двигаться, а движение уже связано с усилием.
Сама программа деятеля в момент деградации выглядит так: когда ты был молодым, тебе надо было двигаться, и ты двигался — спорт, тренировки, качалки и всё остальное. А сейчас, когда ресурсов уже меньше, двигаться по-прежнему надо, но корни от дивана мешают оторваться. У меня прямо возникает образ: выхожу в магазин, а корни тянут назад, и максимум получается сходить в магазин, вместо того чтобы просто пройтись вокруг района, пробежаться или сделать что-то ещё. В любых таких пространствах ресурс постепенно снижается, и в целом по жизни он тоже постепенно снижается.
Снижаются способности что-либо делать, даже банально двигаться. В детстве у тебя с движением проблем нет, и если рассматривать это с позиции этой программы, то детство во многих аспектах является ресурсным пространством, где у тебя есть ресурсы, нет проблем и нет задач. Движение в детстве даже трудно назвать задачей, потому что дети просто бегают, прыгают, веселятся, и у них нет ни задач, ни проблем в этом смысле. Их просто распирает ресурсами, и ребёнок похож на свежую батарейку, которую только что вставили в прибор, и этот прибор весело работает. А мы уже потрёпанные жизнью аккумуляторы: пару минут поработал, и его снова надо тащить к розетке, чтобы он хоть как-то ещё функционировал.
Соответственно, имеем то, что имеем, если говорить об этой мясорубке. По всей жизни ресурсность падает, и она падает не только с психологической или психической точки зрения, когда нет ментальных сил что-то делать, но ещё и буквально на уровне тела, здоровья и способности быть здоровым. В детстве ты об этом не задумывался, потому что в детстве здоровье, если не брать психосоматику и какие-то другие сложные состояния, обычно воспринимается как естественное пространство. Организм здорового ребёнка находится на верхнем уровне ресурсности: опять же нет проблем и нет задач, связанных с тем, что тело нужно постоянно обслуживать.
Сейчас же тело состоит из разных задач, которые ты с разной степенью успешности выполняешь или не выполняешь: это нужно как-то починить, это нужно как-то восстановить, здесь надо провести какую-то терапию или анализ, там ещё что-то сделать. Пространство, которое изначально не должно было содержать в себе никакой проблемы, постепенно превращается в сложную и тяжёлую систему, которую надо постоянно чинить и ремонтировать, как мой дом. Я не хочу этого, но тут надо починить одно, тут надо исправить другое, здесь нужно пойти и что-то восстановить.
В итоге в этом пространстве появляется очень много задач. Решение их, конечно, может приносить какой-то кайф, но сама глобальная позиция этого пространства остаётся движением, которое постепенно тебя изматывает.

Уровень 2
Эта деградация, получается, проявляется по сути буквально в любых аспектах жизни, в любых пространствах и в любых формах проявления. Возьмём самое банальное — пресловутый Skype, именно в том смысле, что у этих чёртовых приложений всё время меняется дизайн, а у тебя ресурсов на то, чтобы адаптироваться к этим изменениям, на самом деле уже не так много. Поэтому, когда что-то меняется, ты начинаешь искать кнопки, всё это видишь, но ресурсов уже не хватает, чтобы просто пользоваться приложением и не задумываться. Ты уже сидишь и у тебя появляется проблема — найти в этом Skype какую-то кнопку, что-то переслать, что-то включить или разобраться, где теперь находится привычная функция.
Когда я с родственниками по Skype разговариваю, это иногда превращается в целое приключение, особенно если что-то нужно сделать в интернете. У детей такого нет, потому что у тех, у кого есть ресурс, процесс происходит иначе: ты открыл приложение, потыкал буквально десять секунд, и всё, ты уже понимаешь, как им пользоваться. У тебя не возникает никакого длительного непонимания, что это за интерфейс и как с ним взаимодействовать, потому что ты интуитивно быстро адаптируешься: нажал здесь, посмотрел там, попробовал ещё что-то, и пространство уже освоено.
Я просто помню тот момент, когда Skype постепенно начал меняться, когда вышла десятая Windows, а может быть, это ещё с восьмой началось, точно не помню. Skype начал из классического приложения под седьмую Windows превращаться во что-то сделанное как будто для планшетов, и вместо понятных кнопок, меню, файлов, папок и привычной структуры появились какие-то значки, к которым снова нужно было привыкать. Сейчас опять что-то изменится, снова где-то всё надо разбирать, заново искать и понимать. Разработчики не учитывают ресурсность людей, у них этого вообще нет в повестке дня, как будто никто на планете не знает, что ресурсность может тратиться, и людям постепенно становится всё сложнее осваивать новые приложения.
Поэтому миллионы людей остаются на старых системах. Я сам, например, просидел, может быть, год или два на восьмой Windows, а потом в конце концов вернулся на седьмую и до сих пор сижу на ней, потому что больше не хочу никуда переходить. Телефон тоже обновился: я зачем-то сдуру его обновил, и всё стало настолько неудобно, что даже верхнее выезжающее окно с настройками стало восприниматься как чужое. Появились какие-то другие значки, другой визуальный взгляд, другое ощущение интерфейса. В детстве мне было бы всё равно, я бы вообще не обратил внимания на такие изменения, потому что в детстве сколько было телефонов, техники, всяких устройств — всё быстро осваивалось и щёлкалось без ощущения проблемы.
В детстве это даже не проблема и не задача, а просто часть пространства. А сейчас это уже не часть пространства, а всего лишь приложение, какая-то мизерная часть всего, что вокруг происходит, и всё равно она требует отдельного ресурса. Получается, что когнитивные способности, ресурсность и деградирующая позиция деятеля проявляются даже здесь. Это проявляется в плане деятельности по жизни, в отношениях, в здоровье, в спорте, когда вроде бы надо заниматься, надо держать себя в форме, надо двигаться, но внутренне сразу возникает: не могу, не хочу, сил нет. Понятно, что надо, но не могу.
Такая последовательность позиций, такая последовательность деградации проявляется абсолютно в любых жизненных пространствах: в интеллекте, здоровье, успешности, финансах, отношениях, социальных взаимодействиях. Принцип везде один и тот же: у нас есть пространство, и если есть пространство, то в любом пространстве начинается это движение с деятелем. Создал тело — зачем? Тело нужно для того, чтобы на уровне физики взаимодействовать с реальностью. Пусть задача и изначальная идея условно звучат так: тело создано для взаимодействия с реальностью.
Маленький ребёнок взаимодействует с реальностью, и девяностопятилетний старик тоже взаимодействует с реальностью, но есть нюанс: эффект выполнения этой структуры в целом формально один и тот же, потому что и там взаимодействие, и здесь взаимодействие. Однако качество этого взаимодействия как раз и тратится. Это и есть трата потенциала, деградация потенциала, потому что по факту ты идею выполняешь, но вопрос в том, сколько ресурсов на это тратится, сколько процесса нужно выполнить, чтобы реализовать эту задачу, и насколько это отличается на разных уровнях.
Для людей с высокой ресурсностью, например, купить квартиру — это обычная часть жизни, что-то абсолютно обыденное. Возьми сейчас меня: допустим, я завтра утром просыпаюсь и начинаю заливать бетон, потому что для меня это уже обыденность. Я всё подготовил, всё сделал, и завтра с утра буду работать. А если поменять нас с тобой местами, дать тебе мою бетономешалку, лопату, тачку, объяснить пропорции бетона и поставить в этот процесс, тебя надолго не хватит, потому что ты столкнёшься с нагрузкой, к которой не адаптирован.
Я за эти годы превратил себя в такого вьючного, мощного осла, почти как рабочие, которые лопатой работают, бетон возят и заливают. Другого человека сейчас поставь в этот процесс, и он быстро выдохнется, потому что у него другой ресурсный уровень. Там, где у меня задачи, у других могут быть уже серьёзные проблемы с их решением, а у человека, у которого есть деньги, вообще нет необходимости даже создавать себе такую задачу. Для него это просто небольшая часть плана: нужно залить бетон, он позвонил куда надо, люди приехали, сделали за день, и он навсегда забыл об этом.
В любом нашем жизненном пространстве, которое мы создаём, и в тех пространствах, которые уже созданы с началом жизни, запускается одна и та же программа деградации ресурсов и деградации деятельности. Самый ресурсный уровень — это когда ты создал пространство непосредственно ради какого-то эффекта и просто получаешь этот эффект. А дальше начинаются стадии, где для того, чтобы этот эффект получить, уже нужно выполнять задачи. Ты будешь их выполнять, если ресурсы есть, и даже будешь выполнять успешно, но конечный эффект уже не сможешь получить напрямую, потому что пространство создавалось с одного ресурсного уровня, а живёшь ты в нём уже с другого.
Я создал дом, чтобы кайфовать, условно говоря, и чтобы сейчас по-настоящему кайфовать в этом доме, мне нужно вернуться на тот ресурсный уровень, с которого я всё это пространство создавал. Тогда, возможно, я смог бы находиться здесь так, что задач уже не было бы. Но пока такого уровня нет, потому что я деградировал на уровень ниже, и теперь всё, что я могу, — выполнять какие-то задачи, которые необходимо выполнить для того, чтобы приблизиться к эффекту этого пространства. Получается, теперь без тяжёлой работы уже не получится покайфовать.

Уровень 3
Третий уровень по сути связан с восприятием, потому что здесь важно рассмотреть, что именно меняется в человеке, когда он создаёт какое-то глобальное пространство, затем опускается на уровень ниже и уже должен активно работать, чтобы внутри этого пространства получить первоначальный эффект. Что при этом меняется? Сам человек, по сути, как был, так и остаётся; в нём как в личности ничего принципиально не меняется, но меняется масштаб самой ресурсности, и вслед за этим меняется самое основное — восприятие.
Когда ты оказываешься внутри пространства, ты становишься своего рода его заложником. Все проблемы, которые сейчас есть в жизни, по сути являются теми самыми задачами, потому что когда-то ты изначально создавал себе пространства с какими-то целями, ради какого-то эффекта, но теперь этот эффект можно получить только путём жертв, решений, усилий, преодоления проблем и уже через страдание. Первоначальный эффект остаётся тем же, но доступ к нему становится другим, потому что пространство, которое раньше давало ресурс, теперь требует постоянной работы внутри себя.
Допустим, можно взять даже любимую тему внешности. Улучшить свою внешность — ради какого эффекта? Например, чтобы за счёт внешности иметь влияние на женщин, на людей в целом, потому что внешность выступает как ресурс. Когда эта ресурсность у тебя была, ты мог пользоваться своей внешностью напрямую. Это как с актёром, если условно взять какого-нибудь современного известного актёра: у него, допустим, с женщинами нет особых проблем, он может позволить себе почти любую, потому что так работает его ресурс и так работает его пространство. Условно говоря, если у человека внешность Брэда Питта, то сама внешность уже создаёт определённый эффект, и здесь, конечно, работает не только внешность, но и репутация, образ, статус, публичность.
А в твоём случае, чтобы получить подобный эффект, нужно работать, копить деньги, делать операции, что-то исправлять, что-то улучшать, чтобы хоть как-то создать внешность, которая могла бы дать тот самый первоначальный эффект от пространства, где внешность имеет значение. В данном случае речь идёт о пространстве, где внешность должна иметь значение для женщин. Чем дольше мы находимся внутри такого пространства, тем ниже падаем, и технически начинаем всё меньше видеть, потому что ограничиваем себя, отказываемся от себя, сбегаем от себя, выполняем эту программу, и вследствие этого восприятие постепенно падает.
То, что раньше было просто задачей, несложной, решаемой и понятной, постепенно не столько превращается во что-то другое, сколько обретает другую плотность. Когда ты теряешь восприятие, ты перестаёшь видеть ходы, перестаёшь видеть простейшую информацию, перестаёшь видеть способы, логику и последовательность действий, и именно тогда появляется сложность. Проблема — это по сути задача, но такая задача, которая становится настолько сложно решаемой, что ты уже не видишь способов её решения, или эти способы кажутся невыполнимыми, или ты даже не воспринимаешь их как возможные.
Например, есть проблемы со здоровьем, которые на первый взгляд кажутся нерешаемыми, потому что никто не видит способов их решения. Это как ситуация с инвалидностью: человек лишился ног или рук, и способов восстановления будто бы нет. Но это не обязательно означает, что способа в принципе не существует; это означает, что ты его не видишь. Может быть, способ не один, но если ты не видишь ни одного способа, то проблема становится для тебя нерешаемой. А когда ты не можешь решить проблему, это по сути и есть состояние беспомощной жертвы.
Например, человек без ног — это в первую очередь деятель, который абсолютно не видит способов решения своей проблемы. Если ты не видишь способов, ты становишься полностью парализованным относительно этой задачи. Отсюда и возникает нерешаемость проблем, хотя проблем как таковых может быть очень много, и за ними стоит просто жизненное пространство, которое ты создал. Но когда ты не видишь способов, не видишь задач, не видишь механизмов и не видишь последовательности действий, всё это приводит к тому, что ты становишься беспомощным.
Вся беспомощность основана на том, что мы не видим. Нет восприятия, не хватает восприятия, и то, что для ресурсного человека является простой задачей, даже несложным квестом, а обычным ежедневным действием, для человека с низкой ресурсностью становится проблемой. Например, почистить зубы — это ведь не проблема и даже не задача, а просто действие, которое выполняется почти автоматически. Или поесть — это тоже не задача и не проблема: ты просто идёшь, ешь и не напрягаешься, потому что ресурсов достаточно, чтобы этот кусок пространства работал без отдельного внутреннего усилия.
Зачем ты ешь? Чтобы получить энергию. Весь эффект от еды заключается в том, чтобы получать энергию внутри этого пространства. Поэтому, допустим, с тем, чтобы переесть или съесть что-то, проблем обычно никаких нет. А вот держать себя в норме, поддерживать здоровый организм и сохранять устойчивое состояние — это уже проблема, это уже сложности, потому что здесь отсутствует восприятие, и сам уровень ресурсности такой, что ты просто не можешь выполнять процессы, которые соответствовали бы здоровью.

Уровень 4
Это уровень лёгкости решаемых проблем. Все хотят, чтобы проблема либо исчезла, либо чтобы её можно было решать легко, будто в каком-то трансе или по волшебству, когда какие-то дела выполняются сами собой. Допустим, человек хочет быть здоровым, красивым, заниматься спортом, но при этом хочет, чтобы всё было легко и просто, чтобы не нужно было напрягаться, страдать, мучиться, чтобы само хотелось, само складывалось и само вело к результату. Такие запросы так или иначе включают плюс-минус одно и то же достигаторство.
В чём здесь ловушка? Если ты хочешь выполнить эту программу, то обычно она звучит уже тогда, когда способность потеряна. Она звучит так: мне сейчас больно от того, что я потерял способность, и я хочу с помощью этой деструктивной программы вернуть её обратно. Соответственно, выполняя эту деструктивную программу, ты улетаешь ещё дальше от этой способности. Реально вернуться на уровень выше можно только одним способом: проработать текущее состояние, из которого ты выполняешь этот деструктивный процесс, и саму структуру, внутри которой ты опустился на текущий уровень.
А программы достигаторства обычно работают иначе: человек хочет просто дальше выполнять программы, то есть ещё больше деградировать и ещё глубже уходить в транс. Решение любых проблем всегда лежало и лежит в плоскости уровня выше, потому что только поднимаясь уровнем выше, ты можешь выйти из той логики, где проблема кажется огромной и неразрешимой. Не то чтобы проблема прямо сама собой решалась, но всё дело начинает масштабироваться иначе.
С позиции достигаторства это всегда кажется страшным: как же я на уровне выше доделаю дом, если дом можно доделать только выполняя задачи здесь. Возникает страх, что на уровне выше я, наоборот, ничего не смогу делать. Но это логика самой достигаторской программы, потому что на уровне выше все эти маленькие проблемы и задачи текущего масштаба перестают быть такими масштабными. Если я, грубо говоря, резко стану «президентом этой страны», то моя проблема с домом просто испарится, потому что она станет не каплей в океане, а скорее песчинкой на огромном пляже, и даже меньше. Это условный пример масштабирования, потому что всё дело именно в масштабах.
Если взять тело и вопросы, связанные со здоровьем, то здесь я ещё до конца не вижу, как это работает, но принцип везде одинаковый: личность, тело, задачи внутри жизни и внутри тела — всё зависит от того, на каком уровне ты находишься. На каком-то очень низком уровне само пространство тела становится для тебя и для всех нас огромной проблемой. Если подняться выше в этом пространстве, то речь уже не о том, чтобы пытаться эти проблемы решить, не о том, чтобы пытаться быть здоровым, исцелиться или вылечить какие-то болезни, а о том, чтобы подняться на уровень выше всего этого пространства тела, где тебе просто не нужно будет решать эти задачи, потому что они станут микроскопическими и вообще не будут требовать твоего внимания.
Сейчас представить это сложно, потому что текущее восприятие всё равно идёт из текущего уровня. Поэтому я пытаюсь представить: что будет с телом, что будет с болезнями, останутся ли они, буду ли я болеть или не буду. Но с уровня текущего восприятия невозможно увидеть, что происходит наверху, на уровне выше. Вся суть в том, что ты находишься на текущем уровне именно потому, что потерял восприятие предыдущего уровня. Поэтому сейчас невозможно ответить на вопрос, как будет на уровне выше, потому что для тебя этого уровня фактически не существует, поскольку восприятия нет.
С телом, автоматикой и всеми нашими проблемами получается то же самое. На текущем уровне мы находимся где-то так: в каких-то аспектах ресурсы ещё есть, и там нет проблем, а в каких-то аспектах тела ресурсов уже нет, поэтому возникают маленькие проблемы, болезни и прочая почти нерешаемая тяжесть. Всё дело по сути в масштабе. Это работает таким образом, что, например, если взять Россию как частный случай, то ещё месяца полтора назад у людей был уровень, где большинство в основном думало о планах, глобальных задачах, недвижимости, работе, освоении чего-то нового, поездках, изучении, путешествиях или ещё каких-то жизненных направлениях.
А потом происходит одно действие, один переход между уровнями, и все люди резко оказываются на уровне ниже, где масштаб их планов абсолютно меняется. Если сейчас многие думают о том, как в этом году и следующей зимой не голодать, то уже нет прежнего пространства больших планов, недвижимости и долгосрочных перспектив. Планы опустились до другого масштаба. Раньше в отношении еды вообще не было ни проблем, ни задач: ты просто шёл в магазин, набирал что-то разное и ел неделю, ни о чём особо не думая. А сейчас так уже не получается, потому что масштаб изменился, и, заходя в магазин, человек уже крепко думает, что брать, что не брать и имеет ли смысл тратить такие большие деньги.

Уровень 5
Принцип деградации в данном случае проявляется именно как изменение масштаба восприятия и масштаба взаимодействия с какой-то частью реальности. Чем ниже ты находишься, тем больше становится масштаб пространства, внутри которого ты оказался, и тем сложнее становится любое действие. Деятель всегда был в этом плане такой позицией: если тебе нужно перенести мешок муки, а у тебя мало сил, небольшой размер тела или не хватает мышечной массы, то этот мешок станет для тебя тяжёлым. Это похоже на ситуацию с мешками цемента.
Я помню, когда впервые приехал сюда, ещё в первый год, когда мы только начали строить крыльцо и заказали машину с цементом. У меня тогда было очень яркое телесное ощущение: я начал разгружать мешки с машины, и у меня резко упал сахар в крови, потому что я был на голодный желудок и сразу взялся за тяжёлую работу. Я разгрузил всего пару-тройку мешков, но организм уже начал отключаться: слух почти исчез, зрение стало сужаться в одну точку, вокруг всё начало темнеть, и я понял, что просто перетрудился.
Это было ещё в 2018 году. Тогда у меня не было нужной физической подготовки, не было устойчивости к такой нагрузке, и я с первого раза взялся за тяжёлые мешки на пустой желудок, из-за чего сахар упал, давление тоже куда-то провалилось, и возникло очень странное состояние. Я впервые увидел это явление, когда внезапно появляется почти абсолютная глухота, зрение начинает уходить в точку, а всё вокруг покрывается серой пеленой.
А недавно мы снова заказывали цемент соседям, приехала машина, и я сам быстро выгрузил пятнадцать мешков. Потом стою и думаю: что это было, может, цемента мало привезли или мешки какие-то лёгкие? Но дело не в мешках, а в том, что масштабы поменялись. Если ты маленький, немощный, слабый, ничего не можешь и не видишь, то мешок становится для тебя неподъёмной ношей. А если у тебя есть способности, восприятие и ресурс, мешок легче не стал, но уровень взаимодействия с ним другой, поэтому это уже не проблема.
Это даже не задача в прежнем смысле, а просто другой уровень взаимодействия с объектом или с какой-то частью пространства. То же самое можно взять и в более глобальном примере. У людей, у которых есть своеобразная бизнес-жилка, создание своего бизнеса может быть интересной задачей. Им это может быть по кайфу, потому что у них есть восприятие всего этого пространства, восприятие процессов, нюансов и последовательности действий, а также ресурсы, чтобы всем этим заниматься. Для такого ресурсного человека создать бизнес — это не проблема, а именно интересная задача.
А для другого человека создание бизнеса — это что-то нерешаемое, сложное, тяжёлое и безвариантное. Он не понимает, что делать, как начинать, куда двигаться, зачем это нужно, и всё это возникает потому, что у него нет восприятия этого пространства. Как слепому ориентироваться в незнакомом месте? Никак, кроме как сидеть и не двигаться. По сути, это состояние похоже на слепого человека на оживлённом перекрёстке: для зрячего движение возможно, потому что он видит пространство, а для слепого это пространство становится не задачей, а потенциально неразрешимой проблемой.

Уровень 6
Сейчас шестой уровень. Здесь есть момент, который с человеческой точки зрения немного сложно понять, потому что нам всегда нужны какие-то чёткие объяснения, чтобы всё стало понятным. Но как раз в этом и проявляется работа программы деградации деятеля. Что такое ресурс в данном контексте? Насколько я сейчас это вижу, ресурс — это своего рода восприятие.
Отличие ресурсного человека от низкоресурсного состоит в том, что первый видит, причём видит много чего даже без осознавания самого факта видения. Он видит способы действия, видит механизмы, видит инструкции, может их выполнять, видит свои способности, свои силы и последовательность действий. У человека не просто есть какие-то силы как абстрактная энергия; у него есть конкретное восприятие всего спектра необходимых аспектов реальности, благодаря которому он может заниматься каким-то делом. При деградации этот спектр сужается, и ты перестаёшь видеть механизмы.
Ты не видишь, как всё это устроено, не видишь саму структуру, не видишь прямую связь с реальностью. Условно говоря, тебе нужны деньги, и это классическая проблема нашего мира: нужны деньги, а для чего — уже не так важно, потому что сам факт их необходимости становится центральным. И ресурсность как раз напрямую связана с восприятием. Человек с высокой ресурсностью и хорошим, непростым восприятием увидит способ быстро заработать эти деньги, получить их или каким-то иным образом приобрести. Человек, у которого ресурсность низкая и восприятия не хватает, будет видеть совершенно другой спектр этой проблемы и совершенно другой спектр реальности.
По сути, восприятие сужается, и ты смотришь на реальность через своеобразную подзорную трубу, не видя целостной картины. Тебе нужны деньги, но ты не видишь, как их получить, как организовать процесс, как это сделать, и поэтому проблема становится для тебя неподъёмной и сложной. Если ещё раз зафиксировать, что происходит на шестом уровне, то это программа деградации восприятия человека, программа того, как мы постепенно сужаем восприятие пространства. Сужение любого пространства всегда приводит к одинаковым последствиям.
Эти последствия как раз уже когда-то описывались: ты перестаёшь видеть изначальный уровень, изначальную причину, ради которой вообще создавалось всё это пространство, и тот первоначальный эффект, который должен был быть получен от него. В итоге ты видишь пространство только через очень узкий спектр дел, проблем и отдельных фрагментов, которые внутри него остались. Так мы постепенно сужаем восприятие. С одной стороны, чем меньше восприятия, тем меньше ты чувствуешь боль, потому что это начинает работать как обезболивание. Допустим, человек пьёт алкоголь, и там тоже происходит сужение восприятия, а уже вслед за ним проявляются все эффекты алкогольного опьянения.
Но в целом задача всегда остаётся одной и той же: урезать восприятие. Основная деградация человека или существа в целом основана на том, что тратится главный ресурс — восприятие пространства. По сути, в самом пространстве ничего не меняется: структура остаётся на месте, человек тоже остаётся на месте, но меняется восприятие человеком этой структуры и всего пространства. Именно за счёт этого и происходят все внешние изменения нашей окружающей действительности и реальности.

Уровень 7
Любая структура — это, по сути, набор уровней с разными процессами. В данном случае структура наших жизней — это уровни, ресурсы и пространство, которое мы выделяем на эту структуру. Именно внутри этих уровней и возникает проблема, при том что сама структура в целом остаётся стабильной, потому что она является информацией.
Это набор инструкций, набор процессов и сценариев, по которым будет раскручиваться твоя жизнь, либо по которым будет постепенно истощаться или, наоборот, развиваться твой организм, если говорить о начале жизни. Всё состоит из сценариев, а наши ресурсы и наше пространство накладываются на эти сценарии. Ты накладываешь большое количество ресурсов на какой-то сценарий, допустим, на сценарий, связанный с деньгами. Даже не просто с деньгами, а с самой способностью как-то взаимодействовать с социумом, с людьми, с социальными структурами, чтобы зарабатывать деньги.
И задача вроде бы простая: зарабатывать деньги, получать их, приобретать каким-то способом, неважно каким. Но ты уже находишься внутри этой структуры, потому что создал пространство: пространство, в котором я зарабатываю деньги. Звучит хорошо, но внутри этого пространства мы не стоим на месте, потому что сразу начинаем деградировать. Следующее мгновение после создания пространства уже запускает другой уровень. Грубо говоря, вчера человек закончил университет, а сегодня ему уже нужно зарабатывать деньги.
Он сидит и говорит себе: «Всё, нужно зарабатывать деньги». Какой следующий вопрос он задаёт? Он задаёт вопрос: «Как их зарабатывать?» Как я могу, как я хочу, каким способом, через что и так далее. Но сам вопрос «как?» уже показывает, что после постановки задачи и формирования этого пространства человек фактически уже не находится на уровне, где он эти деньги просто зарабатывает. Он уже находится на уровне, где всё это резко превращается в проблему.
Технически это начинает звучать так: теперь у меня есть огромная проблема, и мне нужно понять, как её решать, как мне зарабатывать деньги, какой способ найти, какой метод выбрать, где искать, как действовать и что делать дальше. Появляются вопросы, вопросы, вопросы, и во всех них присутствует одно и то же состояние: не знаю, не понимаю, не вижу. То есть восприятие мгновенно обрезается.
Только что ты создал пространство, и следующим моментом сразу же обрезал начало этого пространства, оказавшись внутри какого-то маленького масштаба. Теперь отовсюду сыплются вопросы «как?», потому что туда, где тебе нужно было просто видеть, взаимодействовать и не задавать никаких вопросов, восприятие уже не проходит. Там уже стоят кластеры боли, и поэтому ты смотришь, а в голове пусто, потому что ты не знаешь, как действовать.
Понятно, что затем ты начинаешь думать, пробовать, пытаться, перебирать варианты и так или иначе приходишь к какому-то конечному результату. Но этот конечный результат и есть структура. Чтобы быть здоровым, чтобы получать деньги в этой реальности, чтобы решать вопросы дома или любого другого пространства, мы стремимся выполнять программы. А суть как раз в том, что эти программы нужно переставать выполнять.
И тогда не нужно будет бегать ни за здоровьем, ни за деньгами, ни возиться с моим домом, ни вообще делать что-либо из этой необходимости. Всё это перестанет существовать на уровне проблем, на уровне задач, на уровне вынужденности и на уровне деструктивных структур.

Уровень 8
Что получается: в принципе, мы всё время говорим про восприятие, хотя само восприятие нам как будто и не нужно, потому что через это восприятие нам придётся не просто выполнять программу, а увидеть, что именно мы выполняем. Но решение любой проблемы лежит как раз в плоскости восприятия: восстанови восприятие, проработай текущее состояние, выйди из структуры, в которой сейчас залипаешь, и дальше проблема перестаёт быть проблемой. Какой бы она ни была, насколько бы чудовищной она ни казалась, она перестаёт быть проблемой, потому что ты становишься больше по масштабу этой проблемы, начинаешь видеть способы, методы, ходы и саму структуру происходящего.
Но все деструктивные программы направлены в обратную сторону: не выходить из программы, чтобы проблема перестала быть проблемой, а продолжать выполнять программу, чтобы ещё дальше куда-то сбегать, ещё глубже погружаться в тяжёлое состояние, ещё сильнее отказываться от себя и от восприятия. Нам как будто не нужно восстанавливать себя, нам нужно выполнять программу. На словах всё хорошо звучит: восстановил восприятие, вернулся на предыдущий уровень ресурсности, перестал поддерживать проблему, и она перестала быть проблемой. Но внутри всей этой системы, внутри всей этой структуры деструктивных программ, это воспринимается как сказка, потому что нам не нужно возвращаться назад, нам нужно бежать вперёд.
Впереди как будто находится долгожданное спокойствие, спасение, облегчение, мир, покой, кайф и отсутствие каких-либо проблем вообще. Точка Б становится не просто смыслом жизни, а как будто настоящим решением всех наших проблем и избавлением от всех страданий. Это некая точка Б для всей человеческой жизни. А какая может быть точка Б у всей человеческой жизни? Только завершение, только предельная остановка, только состояние, в котором уже не нужно ничего выполнять, где больше не будет боли, усилия и самого переживания проблемы.
Человек незаметно для себя выполняет все эти процессы и бежит от своей ресурсности, от восприятия, бежит вперёд. Вся позиция деятеля, о которой мы говорим, конечно, выглядит как ресурсное состояние: человек молодец, у него вроде бы нет серьёзных проблем, он выполняет задачи почти как щёлкает пальцами, и всё это выглядит здорово. Но к чему он в итоге стремится? Все стремятся к одному. Каким бы сильным и успешным ты ни был, на восьмом уровне человек приходит к тому же конечному состоянию, к которому приходит и на первом уровне. Если взять, например, Джобса или любого другого выдающегося человека, чем он сейчас отличается от миллиардов людей, которые уже завершили свой путь? В конечной точке ничем.
У всех одна и та же конечная цель и одна и та же конечная точка, независимо от ресурсности. Ты будешь выполнять деструктивные процессы ровно до тех пор, пока не пройдёшь эту структуру до конца и пока у тебя не останется восприятия на этом уровне. Всё превратится в сплошной кластер боли, и останется только один вариант — завершение жизненного процесса. Получается, что цель жизни и всё жизненное пространство человека не были созданы для того, чтобы просто жить и кайфовать. Цель этого пространства, если смотреть изнутри данной программы, — прийти в точку Б, где относительно всего этого пространства уже не будет боли, и тем самым выполнить программу жизни.
Программа жизни в этой логике — это не оставить след, не повеселиться на планете и не получить набор впечатлений, а пройти структуру до конца. Точка А — это некая высокая ресурсность, а точка Б — другая ресурсность, уже предельно сниженная. Ты не можешь просто родиться и сразу оказаться в точке Б, потому что до неё нужно деградировать. Ты вынужден выполнять все эти процессы, чтобы постепенно опуститься до этой точки и тем самым завершить движение.
Так просто эту программу невозможно выполнить ни одному живому организму. Все рождаются, живут, проходят процессы, деградируют и постепенно приближаются к точке Б, в которой находятся покой, спокойствие и, с точки зрения программы, как будто самый желанный момент завершения. Понятно, что какими-то частями психики человек боится смерти, потому что страх смерти заложен в нас с точки зрения эволюции. Но по факту существо и все деструктивные программы в своей глубинной логике сводятся к одному: деградировать до последней точки.
Просто на первом уровне человек делает что-то масштабное и сильное, строит ракеты, создаёт корпорации, запускает огромные процессы и при этом тоже деградирует. А на последнем уровне человек уже оказывается в состоянии полной истощённости, и конечная точка путешествия у одного и у другого, к сожалению, одна и та же. Это и есть структура. Речь здесь не столько о смерти, сколько о деградации, о том, что в конечном счёте ты исчерпаешь все ресурсы. И на самом деле у тебя не так уж много времени, чтобы продолжать их тратить.
Мы локально говорим о каких-то проблемах, задачах, домах, деньгах, здоровье и отдельных пространствах, но в масштабе всей жизни ты делаешь всё то же самое. Это проявляется и в мелочах, и в больших глобальных вещах, потому что в конечном счёте даже сама способность просто жить, когда приходит время старости, может превратиться в нерешаемую проблему. То, что раньше было естественным состоянием, перестаёт быть даже задачей и становится чем-то, что уже невозможно удерживать прежними средствами.
Когда жизнь человека превращается в нерешаемую проблему, он умирает. Логика здесь очень простая: ресурсность заканчивается, ты не видишь способов, у тебя нет сил, и в жизненном пространстве болит всё, что может болеть, пока не остаётся уже ничего, что не было бы затронуто этим процессом. Тогда выход, который остаётся внутри данной программы, — это окончательное завершение и уход из пространства, где больше нет ресурса для продолжения.

ЦТ
Программа деятеля, по сути оказывается не просто программой действия, хотя мы назвали её деятелем и отнесли к разряду условно хороших программ, связанных с ресурсами, активностью и способностью что-то выполнять. Но на самом деле даже самый низкоресурсный человек на планете всё равно находится внутри этой программы, потому что восьмой уровень в этом смысле остаётся тем же принципом, что и четвёртый, только с другим качеством процессов.
Возьмём, например, четвёртый уровень ресурсности. Человек всё равно живёт. В социальном плане у него может многое не получаться, но если взять какого-нибудь бездомного человека, он всё равно каким-то образом получает необходимое для существования, что-то делает, как-то поддерживает себя и продолжает жить. Он, во-первых, всё равно выполняет программу деятеля хотя бы потому, что остаётся живым. Понятно, что в социальном плане он существует непонятным, разрушенным и неустойчивым образом, но в целом как живой человек он живёт.
Он живёт, что-то делает, чем-то занимается, ведёт асоциальный образ жизни, потому что на этом уровне у него не хватает ресурсов, чтобы играть во все социальные игры и быть обычным гражданином. У него хватает ресурсов только на какую-то фрагментарную, разрушенную деятельность, на поддержание самого факта существования, на алкоголь, привычные циклы и состояние постоянной истощённости. Но программу деятеля он выполняет точно так же: каждый день просыпается, что-то делает, чем-то занимается и живёт так годами, а иногда и десятилетиями.
Почему-то многие такие люди выглядят уже пожилыми, изношенными, как люди, которые многое прошли и давно потеряли ресурсность. Но это не отменяет самого принципа: на любом ресурсном уровне, внутри нашего общества и вообще внутри цивилизации, человек всегда остаётся деятелем. Даже человек в крайнем разрушенном состоянии, который уже не решает свои задачи прямо, а фактически создаёт ситуацию, в которой другие должны завершить за него его процесс, всё равно действует. Он тоже работает над проблемой, у него есть задача или проблема, даже если он её не осознаёт, не формулирует и не видит как структуру.
Он выполняет процессы, совершает действия, запускает круги и участвует в их завершении. Нет такого, чтобы процессы совершались сами по себе. Мы всегда всё делаем сами, выполняем на полную мощность своего уровня и, соответственно, получаем какой-то результат от этого выполнения. Просто цель остаётся одна — деградация, независимо от того, на каком уровне ты находишься. Цель состоит в том, чтобы чётко и строго следовать плану, а сам план по сути направлен на уход из этого пространства, на достижение точки Б.
Я называю это смертью и тем самым драматизирую формулировку, но по сути здесь дело не в самой смерти как событии, а в стремлении сбежать из всего жизненного пространства. Оно создаётся для того, чтобы из точки А перейти в точку Б, из одного уровня перейти куда-то дальше. Точно так же мы по жизни выполняем любые цели: когда ты ставишь себе задачу, ты хочешь из точки А прийти в точку Б.
Для нас это очень простая и естественная программа: у меня чего-то нет, и я хочу это получить. Допустим, я голоден — это точка А. В точке Б я буду сыт. Что ты делаешь между этими точками, уже не так важно, потому что главное — прийти в состояние, где цикл будет завершён. А дальше, в зависимости от своей ресурсности, восприятия и структуры, которую ты выполняешь, ты будешь по-разному набивать себе живот: кто-то лососем, дорогими продуктами, красной икрой и прочими вещами, кто-то китайской лапшой, кто-то дешёвой едой, картошкой или чем-то ещё.
Но все дойдут до этой точки Б: и один, и другой в итоге окажутся сыты. Понятно, что последствия, качество питания, состояние тела и дальнейшие процессы будут разными, но сама точка Б будет достигнута. Самая большая проблема здесь как раз в том, что чем бы мы ни занимались, наши глобальные точки Б в масштабе всего человечества и всей цивилизации находятся на одном уровне — где-то внизу, в предельном снижении ресурсности.
Когда человек умирает, он доходит до этой точки Б. Возможно, до неё люди доходят ещё при жизни, а смерть потом становится уже результатом завершённого внутреннего процесса. В принципе, убить сознание и исчезнуть как осознающее присутствие можно ещё при жизни; дальше просто останутся какие-то программы, работающие по инерции, потому что мозг и тело ещё сохраняют работоспособность.
Точку Б можно достичь ещё при жизни, умертвив сознание как активное восприятие, а тело при этом может продолжать существовать. Его можно поддерживать технически, медицински, искусственно, с помощью разных процедур, систем и внешних вмешательств. Я имею в виду, что у тех, у кого есть деньги, даже глубоко разрушенное состояние можно продлевать технически, и тогда человек фактически остаётся как запрограммированный компьютер, который ещё работает, хотя основное живое восприятие уже завершено.

Общее резюме документа

Документ посвящён исследованию программы деятеля как универсального механизма существования человека внутри созданных им жизненных пространств. Центральная идея состоит в том, что любое пространство — будь то здоровье, деньги, отношения, дом, внешность, деятельность или сама жизнь — изначально создаётся ради определённого эффекта, однако по мере снижения ресурсности человек утрачивает прямой доступ к этому эффекту и вынужден всё больше ресурсов тратить на поддержание самого пространства.
В начале документа рассматривается механизм возникновения проблемы. Автор показывает, что проблема и её отсутствие являются частью одного и того же пространства. Попытка решить проблему внутри пространства проблемы приводит лишь к дальнейшей растрате ресурсов и усилению самой проблемы. Вместо решения отдельных трудностей предлагается рассматривать и прояснять структуру пространства, внутри которого эти трудности возникают.
Через уровни 1–8 раскрывается процесс постепенной деградации ресурсности. На верхних уровнях человек просто пользуется пространством и получает от него эффект. Затем появляются задачи, которые ещё могут приносить удовольствие. Далее задачи превращаются в проблемы, затем в тяжёлые и почти нерешаемые проблемы, а затем — в состояние беспомощности, когда человек уже не видит способов действия. Основным ресурсом при этом оказывается не энергия и не сила воли, а восприятие — способность видеть структуру пространства, способы действия и возможности решения.
Особое внимание уделяется связи между ресурсностью и восприятием. Чем ниже уровень ресурсности, тем сильнее сужается восприятие. Человек перестаёт видеть причины происходящего, перестаёт замечать способы решения задач и оказывается внутри всё более узкого и болезненного фрагмента реальности. Именно потеря восприятия превращает задачу в проблему, а проблему — в безысходность.
Документ рассматривает жизнь человека как последовательность уровней внутри программы деятеля. Независимо от социального положения, достатка или степени успешности человек остаётся деятелем и продолжает выполнять процессы, направленные на движение от точки А к точке Б. Различается лишь качество выполнения этих процессов и уровень ресурсности, с которого они выполняются. Даже люди, находящиеся на самых низких уровнях ресурсности, продолжают оставаться участниками этой программы.
В заключительных уровнях и Центральной точке автор приходит к выводу, что программа деятеля представляет собой механизм постепенного снижения ресурсности и восприятия. Все человеческие цели, задачи и стремления рассматриваются как частные проявления более общего движения из исходно