Растрата ресурсов и потенциала на стремление жить и существовать

Краткая аннотация

Документ исследует страх смерти как универсальную фоновую программу, лежащую в основании жизненного пространства и проявляющуюся как боль несуществования. Через уровни 1–8 раскрывается механизм, в котором любое стремление сбежать от исчезновения в существование становится точкой Б, требующей расходования ресурсов и ведущей к деградации, сужению восприятия и кластеризации пространства. Центральная идея текста заключается в том, что существо, пытаясь любой ценой сохранить существование, постепенно тратит само себя и тем самым делает несуществование всё более реальным.

2022_04_22

Тема — сам страх смерти как определённый инстинкт, который изначально вкладывается во всё живое, потому что иначе живые существа просто не смогли бы выжить. Это снова можно назвать условно естественной функцией, которая на человеческом уровне превращается уже в абсолютно гипертрофированный и парализующий фактор. Одно дело, когда животное боится смерти, и этот страх постоянно существует фоном как часть системы выживания, но совсем другое дело, когда в человеческом существе страх смерти начинает практически парализовывать само восприятие, прерывать движение и отключать человека от возможности нормально взаимодействовать с происходящим.
Условно говоря, человек просто вырубает страх, и вместе с этим смерть как тема прерывается каким-то абсолютно гипертрофированным способом. Но сейчас мы будем рассматривать не это, а то, что такое страх смерти вообще, даже в принципе, даже как естественная функция. Это точка А: я боюсь умереть. Точка Б будет не просто состоянием «я не боюсь», а чем-то вроде вечной жизни, гарантии отсутствия смерти, гарантии отсутствия угрозы жизни, то есть всеми этими глюками, абсолютно глючными конструкциями. В этой парадигме точка Б является тотальным глюком, и под этим глюком у каждого находится что-то своё, но если смотреть в целом, то получается какая-то гарантия того, что угрозы жизни нет, что это не конец, что душа бессмертна или что существует ещё какое-то продолжение.
Получается такое пространство: здесь я боюсь смерти, здесь меня смерть настигает, а точка Б — это необходимость двигаться туда, где смерть минимизирована до какого-то нулевого уровня, где этого страха смерти как будто бы уже нет. Но речь идёт не о том, чтобы убрать сам страх смерти, потому что убивание страха смерти уже было бы действием внутри точки А, а о попытке сбежать от страха смерти через достижение какого-то состояния, где самой смерти вроде бы нет. То есть исчезает не страх, а как будто исчезает сама смерть как состояние, и поэтому из-за этого должен исчезнуть страх; важно видеть эту разницу. Человек пытается достичь какого-то состояния, где будет гарантия, что он не умрёт, не погибнет, что ему ничто не будет угрожать, и поэтому у него якобы не будет самого страха смерти.
Это условно похоже на ситуацию со страхом бедности: вместо того чтобы прорабатывать сам страх бедности, человеку нужно заработать миллиард, чтобы у него не было страха бедности. Я не знаю, насколько это точный пример, потому что у меня такого страха нет, но как более простой вариант он показывает, как работает этот механизм. Смысл не в проработке самого страха как такового, а в попытке решить проблему путём достижения такой внешней или внутренней точки Б, где причина страха как будто должна исчезнуть. Именно так люди обычно и собираются решать свои проблемы со страхами: не работать со страхом непосредственно, а построить такую реальность, где этот страх как будто больше не должен возникать.
Но это тоже ошибка, потому что на текущем уровне работа со страхом очень часто превращается в убивание в себе чувствительности. Поэтому все эти практики работы со страхом тоже не работают, если они построены только на режиме «убить в себе страх». Реальная работа на самом деле связана не с уничтожением самого страха, а с работой с программами, которые этот страх создают, где сам страх является только одной из частей более общей программы.
По факту получается, что точка А — это всегда реальность человека. Каждая точка А и есть та реальность, которую человек создаёт, поддерживает и выполняет через программу. Создавая страх смерти, мы по сути поддерживаем и выполняем программу движения, потому что во всех программах действует один и тот же принцип: точка А — это реальность, а точка Б — это то, куда хотелось бы сбежать или чего хотелось бы достичь. Но, выполняя эту программу, мы одновременно и движем её дальше.
Создав в себе пространство страха смерти, мы своими силами поддерживаем эту реальность, выполняем соответствующую программу и тем самым создаём реальность смерти. Выполняя эту программу, мы её приближаем, потому что каждый день понемногу умираем именно внутри этого программного движения. И чем сильнее человек выполняет эту программу, тем сильнее он её реализует и планирует, именно в контексте самой программы. В целом у всех программ один и тот же принцип: точка А всегда является реальностью, которую мы создаём внутри своей программы.
Чем сильнее мы пытаемся сбежать из точки А в какую-то точку Б, тем сильнее выполняем программу и тем сильнее делаем реальной саму точку А. Так работает программа: каждая программа по факту является созданием своей собственной реальности, то есть реальности точки А, а точка Б всегда выступает вектором выполнения этой программы, с помощью которого мы продолжаем создавать точку А. Чем сильнее человек пытается сбежать от страха смерти, тем сильнее он создаёт себя внутри этого страха, тем сильнее и страшнее себя убивает, потому что само пространство страха смерти уже предполагает создание какой-то точки Б, какой-то иллюзии, где у меня этого страха и смерти якобы нет.
Эту умственную программу я вижу как стандартную схему: есть проблема, есть решение проблемы, и через это решение ты просто деградируешь, потому что всё происходит в глюках. А глобально эта программа является именно программой умирания, программой постоянного поддержания движения к смерти. В ней важны секунды умирания, потому что каждый цикл программы — это какое-то частичное умирание. Технически можно спросить, является ли любая программа такой или это относится только к программе, связанной со смертью. Здесь речь именно о программе, связанной со смертью, именно о программе, построенной на базе страха смерти.
Тогда точка А в таком случае звучит как «я по факту умираю», и я боюсь не просто чего-то абстрактного, а именно смерти. Я боюсь смерти, и это как раз уже то, что называется естественной программой, то есть той программой, которая на уровне инстинкта закладывается изначально, когда ты рождаешься в этой жизни живым существом. Даже дерево, даже растение каким-то образом участвует в этой программе, если смотреть не только человечески, а в более широком смысле живого.
Это программа, которая кажется естественной с точки зрения тела, ДНК и самой жизни, потому что у нас есть ДНК, у живого вообще есть страх, если смотреть на это в более глобальном смысле. Но если смотреть ещё глубже, то где-то здесь производится сама ценность жизни. Если рассматривать это ещё более глобально, то есть существо, которое вынуждено создать здесь некую часть жизни, некую иллюзию или имитацию собственного существования. Я не существую, но я существую как жизнь, как некое создание, хотя само это уже является деградацией.
Потом возникает страх потерять ценность этого созданного пространства, этой имитации существования, где ценность созданной жизни становится выше, чем само существование существа. Глобально это больше похоже на программу: я не существую, но я существую. А раз я уже начал в чём-то существовать, то для того, чтобы продолжать существовать, нужно что-то создать, по сути опуститься на уровень ниже, и затем это опускание на уровень ниже начинает постоянно воспроизводиться.
Когда я создал что-то, чтобы существовать, появляется страх это потерять, и именно это становится страхом смерти. По сути, это постоянное уничтожение себя через движение ниже, ниже, ниже и ниже. Сначала возникает страх несуществования, потом возникает страх того, что созданное может погибнуть, и страх смерти становится страхом потерять то, что уже создано и за что нечем удержаться. Сам этот страх, сама ценность жизни приводит к тому, что ты как раз начинаешь убивать эту жизнь.
На войне часто бывают такие люди, которые как будто безрассудно идут навстречу смерти, но именно поэтому выживают в самых сложных ситуациях. У них эта программа просто слабее, они меньше её драматизируют, и поэтому она меньше управляет их действиями. И наоборот, чем больше человек драматизирует страх смерти, тем больше у него шансов погибнуть, потому что он сильнее выполняет саму программу.
Важно понимать, что проработка этого механизма не означает, что человек станет равнодушным к жизни, начнёт искать смерть или превратится в безответственного пофигиста. Наоборот, человек не будет искать смерти, потому что сейчас мы работаем уже на таком уровне, где прорабатывается даже то, что кажется естественным. Я начал говорить, что естественное — это как один уровень, но если посмотреть выше, то и оно тоже оказывается деструктивной программой.
Естественное — это тоже функция, но одновременно это и часть деструктивной программы, определённый этап программы. Если смотреть ещё выше, то очередное «естественное» оказывается просто частью общей программной структуры. На самом деле всё это является частью программы, даже если на нижнем уровне оно воспринимается как нечто нормальное, природное и необходимое.
Вначале может показаться, что речь идёт об обычном бытовом естественном страхе, который нужен для того, чтобы человек не влипал во всякие опасные истории и как-то сохранял себя. Но при более глубоком рассмотрении становится видно, что это не просто физиологическая или бытовая вещь, а гораздо более эфемерная и одновременно более фундаментальная программа, в которой страх смерти становится способом поддержания самой реальности умирания.

Уровень 1

Здесь первый уровень — это скорее глобальный страх, такая общая боязнь существа в целом, которая присуща всем существам на любых уровнях. Если говорить проще, это боязнь исчезнуть. В нашем случае она воспринимается как страх смерти, но если брать глубже, то сам этот страх на самом деле звучит именно как страх исчезновения, по принципу не просто «меня нет», а как стирание, исчезновение самого состояния существования, как некая точка или специфический уровень, на котором существо сталкивается с возможностью собственного исчезновения.
У всех он присутствует как основная фоновая программа, и дело в том, что эта программа как будто висит или находится в самой позиции, в самой точке А, распространяясь на всё жизненное пространство. В принципе, в любом жизненном пространстве есть эта идея, потому что сейчас я смотрю и вижу, что на всех уровнях существует страх смерти, боязнь несуществования, боязнь исчезновения. Любой уровень существа, любое жизненное пространство, любое ресурсное место — везде есть это состояние, и, пожалуй, оно распространяется даже на всю Вселенную, потому что это одна из глобальных идей: во Вселенной на всех уровнях что-то существует, а если что-то где-то существует, значит, у него в любом случае есть этот страх исчезнуть и перестать существовать.
На любом из уровней, в любых формах — будь то планеты, солнечные системы, бактерии, вирусы или какие-то другие структуры — везде повторяется одна и та же идея: я боюсь исчезнуть. Это страх как общее эфемерное состояние, не конкретизированное до отдельного комплекса, а именно само состояние, жёсткая позиция, которая лежит в основании существования. Соответственно, само состояние страха смерти как точка А задаёт исходное напряжение, и поскольку всё жизненное пространство расходится или начинается уже после этой точки, на уровень ниже, то любая точка Б, любая программа и любой имплант всегда оказываются на ступень ниже. Пытаясь сбежать от страха смерти и исчезновения, ты всё, что будешь делать, будешь делать уже на уровне ниже.
То есть и умственные игры, и программы на уровне ума, и программы на уровне личности человека — всё это является различными вариантами точки Б. Например, банальное стремление оставить после себя потомство — это тоже одна из таких точек Б, только уже на уровне личности. Я умру, это понятно, но зато останутся дети, потом их дети, потом ещё кто-то, и таким образом существо на уровне всей цивилизации играет в большую умственную игру, где если после тебя кто-то остаётся, то ты как будто не исчезаешь полностью. Поэтому всё и стремится к размножению, по крайней мере в человеческом мире это очень заметно.
Любая точка Б в этой структуре по сути является деградацией на уровень ниже самого исходного состояния. Что бы ты ни делал, на каком бы уровне ты ни глючил — на уровне социума, личности или ума, — любое твоё действие в побеге от страха смерти всё равно не может вывести тебя за пределы этой программы. Есть некий ресурс, и ты боишься, что этот ресурс закончится. Но что бы ты ни делал, экономил его или не экономил, всё равно это приведёт к тому, что он закончится, просто быстрее или медленнее. Градация может быть разной, но конечный итог, к сожалению, остаётся одинаковым для всех, как бы человек ни боролся со страхом смерти, страхом исчезновения или страхом прекращения собственного существования.
Любые действия всё равно будут приводить к закономерному итогу. Вся наша жизнь, если смотреть глобально, — это по сути борьба со страхом смерти, потому что всё, что ты делаешь, ты делаешь для того, чтобы существовать и жить. Если посмотреть на саму жизнь немного иначе, то сам процесс жизнедеятельности в любом его проявлении тоже оказывается побегом от страха, а именно от этой фоновой позиции. Благодаря жизни ты пока ещё живёшь, ты не мёртвый, не исчез и не умер, соответственно, пока ты двигаешься, пока что-то делаешь, пока в принципе осуществляешь любую активность, ты не сталкиваешься напрямую с исчезновением.
Именно поэтому вся человеческая движуха как раз от этого и отталкивается — от страха смерти. В принципе, у любого живого существа, которое уже создало пространство на этом уровне, есть не только сам страх, потому что страх есть везде, но и все процессы деградации, которые выполняются в жизненном пространстве и так или иначе связаны с этим страхом и побегом от него. Точка А понятна: я боюсь смерти. А точка Б — это то, что я сейчас живу, не умираю и продолжаю жить, пока есть время, силы и ресурсы.
Любое наше действие в целом так или иначе становится точкой Б. Мы отталкиваемся от страха смерти, от страха несуществования и за счёт этого продолжаем существовать. Точка Б здесь и есть идея: я не мёртвый, я живой, соответственно, точка Б — это «я живу». На разных уровнях эта игра и эта позиция проявляются по-разному. Если смотреть глобально, то вся жизнедеятельность становится точкой Б, то есть побегом от страха смерти.
Основная боль, которая поддерживает в нас жизнь с самого начала, возникает уже в тот момент, когда ты как человек, как живое существо, как организм появился в этом пространстве. В тебе жизнь поддерживает страх смерти. Ты не умираешь, потому что боишься смерти, если говорить грубо. Программа того же сердцебиения — это по сути программа деградации ресурсов, точка Б в том смысле, что если сердце не будет стучать, ты умрёшь. Поскольку ты боишься этой смерти, ты до конца, до последнего будешь вкладывать ресурсы в то, чтобы сердце билось.
Это похоже на мотор у машины: когда он заглохнет, ты столкнёшься с остановкой, и поэтому нужно, чтобы он бился, работал и не останавливался. На уровне глобального фона это состояние работает именно так. А уже непосредственно на уровне ума, на уровне наших глюков, социума и цивилизации страх смерти проявляется во множестве форм. Можно взять, например, эзотерику, потому что в принципе значительная часть эзотерики построена именно на этом.
Понятно, что все хотят улучшить жизнь, решить какие-то проблемы, что-то наладить, но в конечном счёте люди боятся смерти и поэтому придумывают разные конструкции, которые должны этот страх компенсировать. Религия тоже сюда относится, хотя не столько сама религия, сколько механизмы, которые в ней используются: верь в нашего Бога, соблюдай правила, которые мы придумали, и он подарит тебе бессмертие, вечную жизнь, прекрасную жизнь после смерти, лучшее перерождение или ещё какой-то вариант продолжения. Главное — соблюдай правило, и тогда ты получишь обещанную точку Б.
В культуре, в деструктивных программах социума и всей цивилизации в целом этот страх смерти в итоге проявляется повсюду. При этом с реальной биологической смертью он в принципе имеет гораздо меньше общего, чем кажется на первый взгляд. Страх смерти — это более общая фоновая тема, связанная не только с телесным завершением жизни, а с глубинной программой боязни исчезновения как такового.

Уровень 2
Я раньше не смотрел на это с такой позиции, и теперь видно, что страх смерти существует не просто на уровне отдельного человека, мозга, ДНК, сознания или умственных игр, а именно на уровне самого пространства, на уровне существа как такового. Это деструктивная программа, которая находится не внутри какого-то одного механизма, а в целом задаёт состояние существа, потому что само существо оказывается проваленным в страх исчезновения, в страх смерти и потери собственного существования. Отсюда возникает одна из причин, по которой расходуются ресурсы: любой шаг от страха смерти, от страха исчезновения, если смотреть глубже, может вести только к концу этого пространства.
Ты боишься, что у тебя закончатся ресурсы, но всё, что ты делаешь, в итоге приводит к их трате, потому что здесь любая точка Б является расходованием ресурса. Если совсем упростить, это похоже на отношение ко времени: я боюсь, что моё время ограничено и однажды закончится, но что бы я ни делал, я всё равно продолжаю это время тратить, и в итоге оно действительно заканчивается. Такая логика работает в любом процессе, потому что любое действие внутри глобального побега от смерти, исчезновения и уничтожения только усугубляет само движение и приближает то уничтожение, от которого существо пытается уйти.
Мы боимся исчезнуть, боимся умереть, но что бы мы ни делали, чтобы сбежать от этого страха, само состояние страха всё равно находится как будто на уровень выше пространства. Это такая общая точка, с которой в принципе начинается само существование и само пространство. Можно сказать, что один из верхних уровней любого пространства — это именно страх смерти или страх несуществования, и уже дальше любая движуха становится побегом от этого несуществования в существование.
Соответственно, ты существуешь, и каждое твоё действие, направленное к этому существованию, оказывается тратой и деградацией, которая в итоге приводит обратно к несуществованию. Каждый новый уровень по сути является тем, как существо столкнулось с потерей существования на предыдущем уровне. Отсюда и возникает сам страх, который продолжается с уровня на уровень, потому что сама боль выглядит так: ты только что существовал, затем потерялся, исчез и оказался в новом пространстве. Теперь у тебя очень простая боль: ты боишься снова исчезнуть, потерять себя, раствориться, испариться и прекратить существование.
Но что бы ты ни делал, ты всё равно продолжаешь проваливаться в этой же самой программе, и все твои процессы, все действия и вся деградация приведут только к тому, что ты снова лишишься своего существования, снова исчезнешь и окажешься на очередном уровне ниже, где всё повторится. Естественная программа поддержания жизни и выполнения процессов в этом смысле тоже оказывается встроенной в движение побега. Вопрос только в том, куда ты бежишь от страха несуществования, потому что точка Б всегда в принципе является существованием — в разных формах, проявлениях, организмах, уровнях и пространствах, но от несуществования можно бежать только в существование.
В нашем случае, если рассматривать более приземлённо, мы как будто бежим от смерти в жизнь. Если взять человека отдельно, у нас есть страх смерти, то есть страх того, что твоя жизнь прекратится. Но при этом почти ни у кого нет страха относительно прошлого, относительно собственного несуществования до рождения. В том направлении тебя тоже не было: тысячу лет назад, две тысячи, десять или пятнадцать тысяч лет назад тебя тоже не существовало. Однако за прошлое, за то, что было до рождения, человек почему-то страха не испытывает, и все сосредоточены только на своей будущей смерти, хотя до рождения находится такое же несуществование.
В этом плане человеческий страх смерти оказывается довольно кривым, потому что это скорее страх смерти организма, чем подлинный страх несуществования. Если бы человек действительно боялся именно несуществования и потери существования, то состояние до рождения тоже должно было бы его пугать, но об этом почти никто даже не задумывается. Поэтому нужно ещё раз зафиксировать: точка Б в этой программе всегда будет являться деградацией, потому что если глобально ты и всё пространство в целом фоном боитесь не существовать, то будете бежать в существование, а каждый шаг внутри этой программы всё равно будет тратой того пространства, в котором ты существуешь.
Сама реальность, которую мы создаём, получается не просто как «я существую и сейчас боюсь умереть». Если посмотреть чуть иначе, это скорее звучит так: я являюсь такой реальностью, которая сейчас боится перестать существовать. Соответственно, любое действие как точка Б будет только приближать к этому страху, потому что оно выполняется внутри той же самой программы. Попытки решить этот вопрос в уме тоже никуда по-настоящему не выводят, потому что они могут привести либо к бесчувствию, либо к какой-то тупости, трансу, примитивизации, деградации сознания и восприятия. Конечно, так человек может перестать бояться смерти, но это будет только внутреннее умственное отключение.
Я у себя в голове тоже могу не бояться смерти, потому что сама реальность здесь настолько разрушена, что смерть по сравнению с тем состоянием, в котором я сейчас нахожусь, глобально уже не кажется самым плохим вариантом. По сравнению со всей этой деградировавшей средой, общей разрушенностью, зомби-апокалипсисом вокруг и ощущением нахождения в аду, смерть может восприниматься как выход из невыносимого состояния. Но это не является реальным выходом из программы страха смерти, потому что такое отношение тоже формируется внутри той же деградации, где сознание не освобождается от программы, а просто всё глубже проваливается в её последствия.

Уровень 3
Страх смерти — это своего рода кластер боли, который распространён на весь предыдущий относительно воплощения уровень. По сути, это та идея, боль или задача, с которой мы вообще здесь появились как человек, как фрагмент своей судьбы и как кусочек этого коллективного существа. У нас ведь нет восприятия всего предыдущего уровня: зачем, почему, какая судьба, какая идея, какая задача, какой эффект и от какой боли был создан этот переход. На уровне выше для нас по сути ничего не существует, буквально настолько, насколько мы это чувствуем и видим в течение жизни. Люди придумали множество разных заглушек: Бог, не Бог, божественные конструкции и другие представления, но в целом для человека там ничего нет.
Ничего нет, потому что человек уже не существует на том этапе, где весь предыдущий уровень существования субъективно превращается для него в один кластер боли. По факту существо как существовало, так и продолжает существовать, если брать, например, коллективные существа, которые есть и продолжают свои процессы. Ты, конечно, отрезался от них, отрезался от этого уровня, и теперь здесь, как человек, существуешь отдельно и развлекаешься своей человеческой жизнью, но тот уровень никуда не делся. Понятно, что существо стало немного меньше, немного деградировало, но в целом оно продолжает своё движение, выполняет какие-то программы, и для него ничего не изменилось, кроме небольшой деградации. А здесь ты существуешь как человек, и весь предыдущий уровень для тебя просто превращается в зону, в которой ты уже не существуешь.
Страх смерти — это своего рода кластеризация пространства. Ты боишься, что твоё пространство полностью закластеризируется, и, собственно, именно это с ним и происходит. Потом уже не тебя, а сущность меньшего условного размера, относительно твоего нынешнего воплощения, выкинет куда-то на уровень ниже, например, на духовный уровень, и уже неважно, как именно он будет выглядеть, потому что важен сам факт такого перехода. Вся человеческая жизнь для такой сущности тоже уже не будет никак выглядеть, потому что она станет одним сплошным кластером боли, без восприятия и без возможности видеть её как жизнь.
Идея «я не существую» распространяется не только на воплощение, а во все стороны. Если брать всё жизненное пространство существа, то здесь везде присутствует этот принцип: на уровне ниже я не существую, на уровне выше я не существую. Здесь, как человек, я существую, но сам страх несуществования ведёт только к тому, что это пространство в итоге точно так же закластеризируется. Это и есть боль несуществования, потому что здесь я уже смотрю и не вижу разницы между страхом и болью. По сути, они имеют одно и то же значение: что от страха ты бежишь, что от боли ты бежишь, мотив остаётся абсолютно одинаковым.
В данном случае возникает вопрос: как можно сбежать от боли несуществования на каком-то из уровней? Только находиться на текущем уровне и выполнять все деструктивные программы. Это та же самая схема, которая работает и с программами ума: на уровне ума любой побег от боли является погружением в выполнение процессов в иллюзиях, воображении и дальнейшей деградации. Ты по факту никуда не сбежал, ни от чего не ушёл и ничего не сделал, потому что как находился в болезненном состоянии, так в нём и остался. Ты просто немного исказил своё восприятие, а точнее сузил его.
Например, если ты потерял конечность и пока помнишь, что она у тебя была, что ты ей пользовался, тебе больно. Но стоит урезать восприятие и забыть о том, что она у тебя когда-то была, как боль может субъективно исчезнуть. Представь, что человек без одной руки забывает, что у него когда-то была вторая рука, и ему становится нормально, потому что боли как будто нет. У него как будто всегда была только одна рука, он всю жизнь ею пользовался, и тогда сама потеря перестаёт восприниматься как потеря.
Понятно, что у него могут оставаться другие умственные игры, но если забыть о том, что у тебя было две руки, урезать своё восприятие и помнить только о том, что у тебя есть одна, а затем играть и выполнять программу этой одной руки, то боли в уме, по крайней мере, уже не будет. В целом мы именно этим и занимаемся на уровне ума: забываем, стираем восприятие, уменьшаем его и за счёт этого перестаём чувствовать боль. Но это не освобождение от боли, а только сужение пространства восприятия, в котором сама потеря перестаёт осознаваться.

Уровень 4
Это состояние тоже идёт фоном как определённая позиция боли. Если брать саму реальность и смотреть, из чего она формируется, то в данном случае в основании находится установка: больно, что я умираю. Точнее, не прямо сейчас умираю, а больно, что однажды я умру, однажды исчезну и перестану существовать. Это «однажды исчезну» по сути и является глобальным страхом смерти.
Как можно сбежать от этой боли, от того, что однажды ты исчезнешь? Понятно, что никак, потому что в данной реальности любой шаг и любое действие становятся проявлением себя. Я боюсь, что исчезну, и поэтому трачу все ресурсы на то, чтобы проявлять себя, подтверждать, что я существую: в этой точке существую, в этой точке существую, в следующей точке тоже существую. Каждая точка Б становится игрой в существование, какой бы она ни была: на уровне ума, на уровне личности или на уровне любого действия.
Каждый новый день — это в принципе точка Б, где ты фиксируешь: сегодня я существую, завтра я существую, потом снова существую. Игры в существование, игры в жизнь, игры в движение и любые виды движения — всё это становится точкой Б. В большой программе нашего жизненного пространства эта точка Б срабатывает повсюду, и сама наша жизнь состоит из этих точек Б, из этих имплантов, из более мелких аспектов, через которые мы формируем свою реальность.
Здесь я так существую, здесь существую иначе, но основная цель и идея остаётся одной и той же: постоянно существовать. А уже на каких уровнях, в каких образах, в каких процессах это будет происходить, сама структура подкинет соответствующий вариант. Общая структура, в которой мы находимся, даёт не столько примеры, сколько непосредственную инструкцию того, как именно, тратя свои ресурсы, ты можешь продолжать существовать.
Мы выполняем это действие, этот механизм: тратим ресурсы и взамен существуем по определённым рельсам, по определённому пути внутри всей этой структуры. Сама структура — это своего рода инструкция, мёртвая информация. А чтобы эта информация воплотилась в реальность, мы постоянно из состояния глобального страха исчезновения опускаемся в точку Б, стремимся в неё и пытаемся в ней существовать, как будто сбежав от страха исчезновения.
На этом и строится вся человеческая жизненная деятельность, точнее, вся человеческая реальность. Мы формируем реальность именно тем, что постоянно находимся внутри процессов побега в точку Б, где пытаемся сбежать от страха смерти. Сам процесс такого побега и есть трата ресурсов на формирование очередного текущего кусочка реальности, в котором мы снова можем подтвердить себе: я существую, я ещё проявлен, я ещё не исчез.

Уровень 5
Получается, что наше несуществование в принципе является кластером боли. По сути, это постепенное переваривание пространства, где из какой-то цельности, из состояния раздробленного, но всё же простроенного пространства, возникает процесс, который ведёт к тому, что кластер боли постепенно полностью заполняет это пространство собой. Побег от страха смерти, от боли несуществования, приводит только к тому, что этот кластер боли увеличивается, потому что существо всё время бежит с одного уровня на следующий и не видит, что все его действия только усугубляют ситуацию.
Ты всё больше и больше кластеризируешь пространство, хотя по сути именно этот кластер боли и является той причиной, по которой ты в итоге умираешь. Это перевёрнутая программа, которая для существа в целом выглядит как спасение, как побег от боли, но на самом деле даёт полностью обратный эффект. Картина оказывается перевёрнутой: существо думает, что уходит от боли, а по факту именно этим движением и увеличивает тот кластер, который затем заполняет его жизненное пространство.
Сама смерть наступает не просто от каких-то отдельных деструктивных процессов, а от того, что ты всё время выполняешь каждый следующий процесс на уровень ниже, то есть постоянно деградируешь. Точка А и точка Б находятся на разных уровнях, но точка А никуда не девается. Фишка в том, что мы бежим от боли, но каждый раз бежим от неё на уровень ниже. Это происходит так, что ты дробишь пространство и в маленьких секторах пространства сбегаешь ниже: здесь сбежал на уровень ниже, там сбежал на уровень ниже, но в целом ты как был в той реальности, где сейчас существуешь и где тебе больно исчезнуть, так в ней и остался.
По факту на любой стадии такого побега внутрь себя, в процессе постепенного перемалывания пространства, общая реальность и сама фоновая идея как кластер боли, как страх смерти, никуда не исчезают. Что в первый день своего человеческого существования существо боится смерти, что в последний день своего существования оно точно так же боится смерти, потому что само пространство как общая реальность по сути не изменилось.
Соответственно, кластеризация всего пространства вообще возможна именно потому, что все процессы всегда идут куда-то вниз, на уровень ниже, хотя глобально сама реальность от этого никак не меняется. Что бы мы ни делали, как бы ни бежали от боли, эта боль смерти остаётся на всех уровнях, потому что она и есть само жизненное пространство. В принципе, всё наше жизненное пространство — это один большой страх смерти.
Куда бы ты в этом жизненном пространстве ни выполнял какие-то деструктивные процессы, в каких бы маленьких кусочках пространства ты ни пытался действовать, эта идея, этот кластер боли страха смерти всё равно остаётся везде и всё пронизывает. Мы бежим в существование, постоянно бежим в какую-то деградацию, в выполнение деструктивных программ, но всегда делаем это на уровень ниже относительно самой глобальной идеи, самого этого кластера. Именно по этой причине наше жизненное пространство постепенно кластеризируется.
В принципе, происходит следующее: ты попытался сбежать от боли, возникла точка А и точка Б, существо бежит в точку Б и приходит туда. Но оно приходит не в ту точку Б, которая изначально декларировалась, а в какую-то своеобразную, и при этом само общее глобальное состояние никак не меняется. Мы бежим в разных направлениях, но фоновая идея и фоновая боль остаются теми же самыми, потому что они не меняются и не могут измениться через сам побег.
Побег от боли в принципе никогда не приводит к настоящему выходу из боли. Он является лишь причиной, по которой мы деградируем, потому что невозможно, начав с одного уровня, выполнить деструктивный процесс на этом же уровне и действительно завершить его там. Такой процесс всегда выполняется только в направлении вниз, в направлении деградации, где каждое новое движение от боли создаёт не освобождение, а очередное углубление кластера боли.

Уровень 6
Получается, что у человека как таковой игры или программы непосредственно в смерть, в банальную смерть, на самом деле нет, потому что она не нужна. Мы сами целенаправленно каждым своим шагом, каждым поступком и каждым действием ведём пространство к сужению, и в итоге просто не остаётся другого выхода, кроме как, несмотря на эту боль и несмотря на этот страх, всё-таки умереть, а затем попытаться уже в новом пространстве снова бежать от боли несуществования.
Я смотрю и не вижу, чтобы мы целенаправленно выполняли какие-то процессы именно для того, чтобы прямо умереть. Наоборот, мы бежим от смерти, но сам этот бег изнашивает тело, изнашивает всё пространство, потому что ресурсность падает, а пространство постепенно сужается. Тело деградирует не потому, что существует какая-то отдельная конкретная программа деградации тела, а потому, что есть многочисленные программы, которые в качестве своих последствий приводят к тому, что мы постепенно стареем и в итоге умираем, потому что другого выхода уже не остаётся.
Получается, что существо не пытается прямо и целенаправленно умереть. Оно, наоборот, бежит от боли несуществования, но все его действия, поступки и процессы приводят только к тому, что в итоге это несуществование всё равно его догоняет и реализуется. Мы постоянно выполняем многочисленные деструктивные программы побега от страха смерти, но результат выполнения этих программ никогда не приводит к тому, что ты действительно сбежал, что ты теперь не просто перестал бояться умереть, а реально не умрёшь. Наоборот, ничего не меняется.
Сама реальность в целом никак не меняется от любого нашего действия и процесса, как бы мы ни старались, ни пытались и чем бы ни занимались. Если ты летишь в пропасть, то неважно, изобрёл ли ты какие-нибудь крылья, начал ли ими махать или попытался сделать что-то ещё: ты как летел в пропасть, так и продолжаешь в неё лететь. Можно, конечно, представить поезд и попытаться перебраться в другой вагон, чтобы оказаться не в начале поезда, когда он врежется в дно, а где-то ближе к его концу, но это тоже просто сравнение, потому что по факту ты даже не в поезде.
Допустим, ты находишься в личном автомобиле, и где бы ты ни оказался внутри этого автомобиля, удар настигнет тебя одновременно в любой его точке. Поэтому неважно, где именно ты пытаешься что-то сделать, чтобы этой смерти избежать. Ты как летел в пропасть, так и летишь: в автомобиле, без автомобиля, в каком угодно формате, потому что сам формат здесь ничего принципиально не меняет. Хочешь ты этого или не хочешь, как человек или как существо, каждый процесс всё равно идёт на уровень ниже.
Дело получается даже не в самих процессах. Я сейчас смотрю на действия, процессы и их последствия, но вижу, что для того, чтобы всё это делать чисто технически, мы постоянно, кусочек за кусочком, совершаем одно и то же действие: выделяем пространство, в котором пытаемся сбежать от боли. Понятно, что в этом пространстве, что бы ты ни делал, в общей массе ты всё равно остаёшься внутри того же кластера, и в твоей реальности ничего не меняется. Что бы ты ни пытался сделать, ты всё равно боишься умереть в любой точке.
Проблема не в самих процессах как отдельных действиях, а в том, что все эти процессы всегда ведут к деградации, какой бы шаг ты ни совершал. Здесь работает сама механика, и именно она определяет направление движения. Я пока точно не вижу, возможно ли не быть частью этой механики, то есть совершать какие-то процессы и действия, но при этом не деградировать, не стремиться в какую-то точку Б, которая находится на уровень ниже и является своего рода иллюзией относительно реальности.

Уровень 7
Седьмой уровень — это немного позиция жертвы, в том смысле, что ты как человек, как любое существо, всегда находишься внутри какого-то более глобального пространства, в котором существуют свои деструктивные программы. У тебя лично могут быть ресурсы, жизненное пространство и много чего ещё, но если ты находишься в пространстве, где какая-то коллективная сущность завершает свои процессы и умирает, то, независимо от твоих личных ресурсов, ты как часть этого пространства всё равно столкнёшься с его реальностью, с этой самой смертью и с этим самым несуществованием.
Можно взять для примера клетки в организме старого человека, который умирает не от какого-то внешнего события, а просто потому, что организм завершает своё существование. В его теле всё равно есть множество клеток, которые сами по себе могут не быть старыми и могут не иметь выраженных признаков старости, но если организм умирает, то вместе с ним прекращают существование и все эти клетки. Если рассматривать человеческую жизнь по аналогии, то мы слишком зависимы от коллективных сущностей и от той судьбы, которая находится на уровень выше нашей личной реальности. Если на этом уровне выше завершается какая-то деградация, то у нас по сути не остаётся выхода.
Ты всё равно находишься не в своей личной реальности, а в общей реальности, в общечеловеческом пространстве. И если это пространство уже идёт ко дну, то вместе с ним туда пойдут даже те, кто на своём уровне кажется ресурсным. На уровне выше для коллективной сущности нет привычного разделения между людьми на ресурсных и нересурсных. Поэтому если сама сущность уходит в деградацию и исчезновение, то все, кто является её частью, тоже оказываются втянуты в это движение, независимо от того, какими они выглядят на личном уровне.
Если смотреть непосредственно на нашу жизнь и на весь наш страх умереть, получается, что сама смерть от нас в принципе не зависит, потому что это не совсем наша реальность. Мы сейчас находимся в таком пространстве, где наше жизненное пространство только условно можно назвать нашим, а по факту оно принадлежит более крупной структуре. Как клетка в организме имеет своё жизненное пространство, но это пространство на самом деле не её, а пространство организма, просто выделенное под существование клетки. Поэтому клетка может быть сколько угодно ресурсной внутри своего участка, но если на уровень выше в организме закончились ресурсы на продолжение существования, то ресурсность этой клетки оказывается в значительной степени иллюзией.
Если смотреть с уровня выше, то страх смерти, который у нас есть, на самом деле не наш, а принадлежит уровню выше. А на том уровне выше этот страх смерти тоже принадлежит ещё какому-то следующему уровню, и так можно идти до самого начала, откуда пошёл этот страх смерти и откуда началась вся программа. Для любого объекта в этой Вселенной естественной становится программа страха несуществования или боли несуществования, с которой, по сути, всё и началось.
Именно поэтому эта идея находится на уровень выше воплощения в целом. Любые наши поступки и действия внутри нашего жизненного пространства не приведут к тому, что мы действительно сможем сбежать от смерти. Они могут создавать движение, иллюзии, отдельные варианты существования, но уж точно не являются способом выйти из самой программы. Если говорить о смерти и о тех ресурсах, которые мы якобы тратим, а затем по итогу умираем, то получается, что человек не несёт полной ответственности за свою жизнь и своё существование. Ответственность за это находится на уровне выше всей этой жизни и всего этого существования.
Поэтому всё, что мы здесь делаем, и все программы, которые выполняем, являются своеобразным пространством воображения относительно предыдущего уровня. На фоне текущих событий и, например, опыта коронавируса становится видно, что история не просто циклична. Существо по сути выполняет одну и ту же программу по спирали, и с каждым новым витком эта программа становится всё более разрушенной и всё более деградированной.
Получается, что ты со своими личными программами и своей личностью в принципе не определяешь, когда тебе погибнуть, когда тебе исчезнуть, когда нужно будет отдать свою жизнь за идею, за страну или просто столкнуться с какой-то болезнью. У нас нет полной ответственности за собственное существование, и здесь действует тот же принцип, что и с клетками организма. Ты можешь быть ресурсным, но эта ресурсность тоже не принадлежит тебе напрямую.
Я смотрю на это и вижу, что мы как будто занимаем позицию наблюдателя внутри структуры, которая сама раскручивается. При этом с помощью ума мы активно воображаем, что это мы здесь всё делаем, что мы сами управляем своей жизнью, сами боимся смерти и сами боимся какого-то непонятного будущего, в котором может случиться всё что угодно. Хотя и это не совсем так, потому что многое уже предрешено и заранее встроено в структуру более высокого уровня.
По сути, у нас нет полной ответственности за своё существование, и поэтому момент смерти, то, когда умирать и от чего умирать, тоже не принадлежит человеку напрямую. Здесь важно рассматривать смерть не только как результат старения, а как событие, которое может происходить через самые разные обстоятельства жизни. Прямо сейчас люди разных возрастов постоянно погибают, и неважно, происходит это на войне или в мирной жизни. Война ужасает нас тем, что за короткий промежуток времени погибает огромное количество людей, но если взять развёртку по годам или по всему человечеству, то становится видно, что никакая отдельная война не сравнима с тем количеством людей, которое умирает каждый день и каждую секунду.
Если ещё шире взять эту развёртку и посмотреть статистику на протяжении нескольких лет, то рамки отдельных острых проблем и катастроф начинают стираться, потому что в конечном счёте все мы всё равно умрём. Сейчас на планете существует около восьми миллиардов людей, и можно смело утверждать, что эти восемь миллиардов однажды умрут. Кто-то из последних представителей этого поколения проживёт ещё девяносто или сто лет, если речь идёт о долгожителях, но в целом можно сказать, что из этих восьми миллиардов подавляющее большинство точно умрёт в течение ближайших десятилетий. Это не предположение, а факт, который просто ещё не произошёл.
Люди не начинают реально пытаться не умирать, потому что они всё равно умрут, и здесь нет полного контроля. Уровень программы, уровень структуры, из которой формируются жизнь, смерть и особенности этих процессов, находится не в нашей зоне ответственности. Наша личная история разворачивается в пространстве ума, где мы продолжаем деградировать внутри этой структуры, но сама программа жизни и смерти, а также сам страх смерти находятся глубже и выше личного уровня.
В нашем случае страх смерти приводит в первую очередь к деградации в уме. Глобально он никак не влияет ни на действительный срок жизни, ни на причину смерти, ни на сам механизм завершения существования. Мы просто внутри этого пространства постепенно деградируем с помощью умственных игр, считая, что управляем чем-то существенным, хотя по факту участвуем в программе, которая была задана на уровне выше нас.

Уровень 8
По сути, мы постоянно говорим: жизненное пространство, жизненное пространство, но у человека в общем-то нет его личного жизненного пространства. Тело вроде бы у тебя есть, но если посмотреть чуть иначе, то ты сам это тело не создавал. Оно по сути автономно сформировалось, само себя создало, и ты просто постепенно находишься внутри этого тела, тогда как оно само здесь живёт, существует и выполняет свои процессы.
Твоя личность и судьба — это в общем-то жизненное пространство коллективной сущности, и непосредственного личного участия в формировании самого себя, своей судьбы и этих структур у тебя тоже нет. Ты не контролируешь этот процесс. Возьми детей: они вообще ничего не контролируют. Ребёнок бегает, занимается какими-то действиями, постоянно включён в свою детскую активность, но как формируется его личность, как формируется судьба, как формируются программы, травмирующие эпизоды и вся остальная структура — всё это происходит автоматически.
Это находится вне зоны контроля и вне зоны управления. По сути, пространство развивается полностью автономно, а дальше человек всё равно оказывается внутри той же ячейки, внутри той же клетки социума и точно так же выполняет не свои личные программы, а те программы, которые у него есть и которые сами образовались с детства. Получается, что своего жизненного пространства как такового у нас в общем-то нет. Это не наше жизненное пространство, и соответственно вопросы жизни и смерти тоже к нам напрямую не относятся, потому что это не наш уровень взаимодействия с реальностью.
Не ты решаешь, когда тебе родиться, не ты решаешь, когда тебе умереть, не ты решаешь, чем тебе заниматься в жизни, каким тебе быть и с какой ресурсностью существовать. Ты просто как человек появляешься внутри этого пространства, у тебя включается сознание, ты играешь в какие-то умственные игры, постепенно урезаешь своё восприятие, но в принципе вся твоя жизнь всё равно от тебя не зависит на том уровне, на котором решаются ключевые процессы.
Я говорю о том, что она не зависит от тебя именно на фоне смерти коллективной сущности. Если эта сущность завершает свои процессы, то неважно, какая у тебя была личная ресурсность, насколько развитым было твоё сознание и на каком уровне ты находился. Если задано, что ты погибнешь, ты погибнешь тогда, когда нужно погибнуть, но это «нужно» относится не к тебе как отдельному человеку, а к коллективной сущности. И здесь уже в общем-то неважно, для чего именно мы все погибаем, потому что смысл этого находится на уровне выше.
Это похоже на тело, в котором клетки постоянно погибают. Для чего они погибают и почему? Потому что у каждой смерти клетки есть какая-то задача, есть какой-то эффект, который смерть этой клетки должна произвести для всего организма. Например, у какого-нибудь умного человека умирает дочь, и из-за этой боли он начинает что-то исследовать, а затем изобретает какую-то вакцину, лекарство или иной способ, который спасает огромное количество людей. И тогда получается, что смерть его дочери была не просто случайным стечением обстоятельств, не просто концом ресурсности, а частью какой-то более крупной задумки.
Я привожу это как пример навскидку и не утверждаю, что именно так где-то буквально было, хотя, скорее всего, подобные случаи существовали, потому что во многих ситуациях мотивом для создания чего-то значимого становилась не просто идея, а трагедия. Всё настолько подробно повторяется, как будто другой программы нет, и каждый раз используется одна и та же схема, почти под копирку. Понятно, что условия меняются, но сама схема в целом остаётся той же самой, потому что непонятно, откуда в природе взяться каким-то принципиально новым схемам.
Есть определённые структуры, и они запускаются каждый раз, когда это требуется. В вопросе жизни и смерти, как я уже говорил, у человека непосредственного контроля над этими процессами и над этим уровнем в общем-то нет. Точно так же, как и клетки твоего тела не контролируют уровень организма. Молодые люди умирают в любом возрасте: дети, младенцы, молодёжь, взрослые. В их организмах ресурсность может быть большой, клетки могут быть молодыми и здоровыми, но смерть всё равно приходит, и клетка погибает так же, как при старости или при любых других обстоятельствах.
Проблема в том, что не клетка управляет своим пространством. По сути, она вообще ничем не управляет, а просто находится внутри, реагирует, выполняет процессы и, возможно, играет в свои умственные игры соответствующего уровня. Но само жизненное пространство клетки ей не принадлежит. Точно так же и у нас: вопрос жизни, смерти и тем более страха смерти оказывается не нашим уровнем. Получается, что не ты в итоге боишься смерти, а существо на уровень выше боится этой смерти, а люди рождаются для того, чтобы выполнять эффект существования и побега внутри этой более крупной программы.

ЦИ
Если брать ответственность за своё существование, то, как я уже говорил, по сути мы эту ответственность не несём. Не ты контролируешь, когда тебе умереть, и не от тебя это зависит. Тогда возникает вопрос: от кого это зависит? И здесь интересно то, что сама боль несуществования уходит куда-то в самый верх, туда, откуда, возможно, началась Вселенная. Получается, что существо на всех уровнях, внутри всего этого жизненного пространства, нигде в полной мере не контролирует само себя.
На уровне коллективных сущностей действует тот же самый страх смерти, и они точно так же находятся в цикле своих деструктивных программ, пытаясь сбежать от этого страха. На уровне выше коллективных сущностей я пока не вижу ничего принципиально другого, потому что причина всего этого существования, похоже, снова связана с самим страхом смерти, если рассматривать его как боль несуществования. Можно сказать, что эта боль является самой фоновой функцией, универсальной для любого пространства и любого уровня существования.
Именно благодаря этой боли, благодаря её фоновости и универсальности, существо всегда пытается избежать страха и боли, но в итоге не выходит из них, а опускается ниже, выполняя соответствующие процессы. Здесь сама идея Центральной точки заключается в том, что именно эта структура создаёт реальность. Если грубо сформулировать, то текущая реальность звучит как «я сейчас существую». Но если смотреть глубже, то эта реальность раскрывается иначе: я боюсь несуществования и поэтому трачу ресурсы, внимание и самого себя на то, чтобы любой ценой существовать.
При этом «любой ценой» означает именно деградацию и выполнение всех этих деструктивных процессов. Так происходит везде, во всей Вселенной. По сути, текущая реальность для любого человека звучит как: я боюсь потерять это существование, боюсь не существовать, мне больно не существовать, и поэтому я существую, поэтому сбегаю от боли несуществования в очередную форму жизни, движения и проявления.
Но получается, что любой побег от этой боли лишь приближает саму точку несуществования, потому что жизненное пространство по сути выглядит как батарейка. Если ты существуешь в этом пространстве в любом формате, в любом состоянии и на любом ресурсном уровне, ты всё равно тратишься как батарейка на то, чтобы бежать от этой боли. В реальности наша жизнь действительно похожа на большую батарейку, которая постепенно расходует свой заряд, распыляя себя так же, как лампочка расходует энергию, пока светится.
Ты как будто бы бежишь от боли несуществования в своё существование, в свою жизнь, но тем самым просто прожигаешь эту жизнь. В итоге ты всё равно возвращаешься к тому состоянию, откуда всё это началось в глобальном смысле, к какому-то настоящему несуществованию, когда всё жизненное пространство превращается в один сплошной кластер боли.
Это по сути страх перед кластером боли, побег от которого и приводит к тому, что ты в итоге закрываешь этим кластером всё своё жизненное пространство. Стремясь уйти от боли несуществования, существо тратит себя на поддержание существования, но сама эта трата постепенно делает несуществование всё более реальным, пока страх, от которого оно бежало, не становится общей формой его пространства.

Общее резюме документа

Документ представляет собой последовательное исследование страха смерти не как частного психологического переживания человека, а как фундаментальной программы, лежащей в основании самого жизненного пространства. Исходная тема раскрывается через различие между естественным инстинктом самосохранения и гипертрофированным человеческим страхом смерти, который превращается в механизм парализации восприятия, сужения сознания и постоянного побега от боли несуществования. Страх смерти рассматривается не как отдельная эмоция, а как точка А, из которой существо пытается двигаться в точку Б — в иллюзию гарантированной жизни, бессмертия, безопасности или продолжения существования. Однако сама попытка достичь этой точки Б не освобождает от страха, а только усиливает выполнение той программы, из которой страх был создан.
В уровнях 1–2 страх смерти расширяется до универсальной боязни исчезновения, присущей не только человеку, но и любому живому или существующему объекту. Он описывается как фоновая программа, которая присутствует на всех уровнях пространства и задаёт общий принцип движения: существо боится несуществования и поэтому бежит в существование. Но каждый такой побег требует расходования ресурсов, а значит, любое действие, направленное на сохранение существования, одновременно становится тратой того самого пространства, которое существо пытается удержать. Поэтому жизнь начинает рассматриваться как непрерывная точка Б: я живу, двигаюсь, действую, проявляюсь и тем самым подтверждаю, что ещё не исчез.
На уровне 3 страх смерти осмысляется как кластер боли, связанный с потерей предыдущего уровня существования. Человек не воспринимает тот уровень, из которого он возник, и поэтому вся эта область превращается для него в зону несуществования. Отсюда появляется идея кластеризации: пространство, утраченное для восприятия, становится болью, а побег от этой боли осуществляется через сужение восприятия. Ум, вместо реального выхода из боли, стирает, забывает и уменьшает воспринимаемое пространство, чтобы не чувствовать потерю. Но такое уменьшение не является освобождением, а лишь формой дальнейшей деградации.
Уровни 4–6 развивают центральную механику документа: реальность формируется через постоянный побег от боли исчезновения. Человек боится однажды перестать существовать и поэтому тратит ресурсы на проявление себя в разных точках жизни: в действиях, целях, движении, программах, социальных формах, умственных конструкциях. Но каждая такая точка Б оказывается не выходом из страха, а новым способом расходования пространства. В результате жизненное пространство постепенно кластеризируется, сужается и изнашивается. Смерть при этом не является отдельной целью или специальной программой, к которой человек прямо стремится; наоборот, он бежит от смерти, но сам бег изнашивает тело, психику, восприятие и пространство, пока не остаётся другого выхода, кроме завершения этого уровня.
На уровнях 7–8 появляется более крупная перспектива: человек не является автономным владельцем собственного жизненного пространства. Его тело, судьба, личность, ресурсность, момент рождения и момент смерти рассматриваются как процессы, принадлежащие более крупной коллективной сущности. По аналогии с клеткой организма, человек может обладать локальной ресурсностью, но если структура более высокого уровня завершает свои процессы, то отдельная «клетка» не контролирует итог. Отсюда возникает вывод, что страх смерти, который человек воспринимает как свой личный, на самом деле принадлежит уровню выше, а сам человек только выполняет эффект существования и побега внутри более общей программы.
Центральная идея документа сводит всю линию к универсальной формуле: текущая реальность существует как «я боюсь несуществования и поэтому трачу себя на то, чтобы любой ценой существовать». Но «любой ценой» означает деградацию, расходование ресурсов и выполнение деструктивных процессов. Жизненное пространство уподобляется батарейке, которая расходует заряд на поддержание света: существо как будто бежит от боли несуществования в жизнь, но тем самым прожигает саму жизнь и постепенно приближает то состояние, от которого пыталось уйти. В итоге страх перед кластером боли становится причиной того, что весь объём жизненного пространства постепенно закрывается этим же кластером боли.