Принцип и мораль - механизмы управления человеком в социуме

Краткая аннотация

Документ исследует принципиальность, мораль, справедливость и личные кодексы поведения как программы, которые делают человека предсказуемым, управляемым и включённым в общий механизм расходования ресурсов. Через образы муравейника, лабиринта, термитника, войны, пропаганды и пустого пространства раскрывается идея, что внутренние правила человека создают боль от несоответствия между ожиданием и реальностью, а затем мотивируют его действовать, бороться, исправлять, доказывать и тем самым переводить свои силы в пространство коллективной сущности.
Центральная мысль текста заключается в том, что принципы и мораль не являются проявлением сознания, а часто выступают его заменой, превращая человеческую жизнь в длительный процесс самоограничения, страдания и распыления ресурсов внутри цивилизационной системы.

2022_05_29

Смотрим вообще сам вопрос принципа: что такое принцип, что значит быть принципиальным и что значит быть беспринципным? Обычно говорят, что быть принципиальным — это хорошо, а быть беспринципным — плохо. С точки зрения общепринятого мнения - защищать свои принципы считается чем-то правильным, устойчивым и даже достойным уважения.
Со всех сторон, по какой бы человеческой оценке мы ни смотрели, принципиальность почти всегда воспринимается как положительное качество. Принципиальный человек — это вроде бы тот, с кем можно иметь дело, потому что он предсказуем, устойчив, не предаст, если разделяет с тобой одни и те же ценности. С кем ты хотел бы иметь дело: с принципиальными или беспринципными людьми? Ответ кажется риторическим, потому что на уровне обычной человеческой логики всё понятно, всё известно и заранее оценено.
А в реальности человек попадает в ловушку, и у него уже не остаётся выбора, как и в любой другой ситуации, где включается программа. Ты должен защищать себя, свои цели, решения, ценности, либо ты должен отказаться их защищать, но по итогу всё равно оказываешься внутри жёсткого и практически бесконечного диспута за правоту. Начинается внутреннее распределение: за это я готов умереть, за это я бы пошёл до конца, а за это уже нет, это я защищать не готов, и так далее.
Но в действительности и одни, и другие никогда не гибнут за себя как за реальное сознательное существо, а гибнут неизвестно за что, чаще всего за собственные глупости, умственные конструкции и фиктивные основания. Все эти принципы, по сути, существуют только в голове, но сама программа устроена так, что в дискуссиях, спорах и столкновениях, когда человек попадает внутрь этой парадигмы, вопрос уже стоит не в том, чтобы дойти до какой-то истины. Вопрос становится в том, чтобы оставаться в принципе, защищать его и победить, навязав сопернику свои идеи.
Суть этой же программы на разных уровнях проявляется по-разному. Высокоресурсный принципиальный человек может казаться удобным и надёжным, потому что с ним приятно иметь дело: если он разделяет твои принципы, то вроде бы не продаст, не изменит позиции и будет предсказуем. Но предсказуемость — это, кстати, всегда слабость, особенно в войнах и противостояниях, где противник может быть беспринципным. В борьбе между принципиальным и беспринципным кто побеждает — вопрос тоже риторический, принципиальный и правильный практически всегда проигрывает при прочих равных условиях.
Сама по себе эта программа является очень жёстким помещением человека внутрь умственной конструкции, где он перестаёт быть сознательным. Самое главное здесь в том, что человек теряет сознание: он уже не добивается каких-то сознательных целей, а защищает умозрительные ценности, идеи, понятия и стрессовые конструкции, которые существуют только в уме. Причём он даже не оценивает их по-настоящему, не проверяет, хорошие они или плохие, правильные или неправильные. Он просто встаёт за них как за счастье, истину, жизнь и всё остальное сразу.
Если посмотреть на себя, то внутри каждого человека есть огромный набор ценностей, которые он считает идеально правильными, идеально верными и не подлежащими сомнению. Не имеет значения, насколько эти ценности действительно осмыслены или проверены. У меня есть свой набор ценностей, у каждого есть свой набор, и каждый считает именно его правильным. Можно взять любого человека, даже самого простого, который будет что-то рассказывать, доказывать и отстаивать, и он тоже будет считать свои ценности правильными, потому что он также работает внутри этой программы.
У людей разного уровня одно и то же понимание феномена может иметь абсолютно разное содержание, иногда даже противоположное. Поэтому спор и диспут в таком формате в принципе невозможны как путь к истине. Это просто сжигание ресурсов, уничтожение себя и других, война на уничтожение, в том числе на самоуничтожение. Чем больше у человека принципов, тем сильнее он закреплён внутри этой процедуры, и здесь вопрос уже не в том, что принципиальность якобы правильна, а беспринципность плоха. Мы очень сильно привязаны к этой оценке: стоит только сказать «беспринципность», и сразу появляется негативный образ.
При этом люди могут быть абсолютно беспринципными и одновременно считать себя носителями исключительной этичности, что бы это слово в данном случае ни означало. Самое главное в рамках этой парадигмы состоит в том, что уже не имеет значения, какие именно ценности человек отстаивает, правильные они или неправильные. Сама процедура отстаивания ценностей внутри этой программы становится самоуничтожением, а не настоящим сохранением чего-то ценного.
Любые ценности, любые права, любые принципы и любые формы их защиты в рамках этой парадигмы оказываются только ширмой для самой разрушающей процедуры. Человек думает, что он защищает правду, достоинство, этику, верность, справедливость или собственную позицию, но фактически он просто включается в механизм, который лишает его сознания, замыкает его на умственную конструкцию и заставляет тратить ресурсы на бесконечную борьбу за то, что изначально не было им самим.

Уровень 1
Конечно, сейчас я смотрю на это с точки зрения коллективной сущности, и если сразу заходить глобально, то всё это выглядит как баловство, ряженство и просто сказки. Люди здесь напридумывали себе всяких кодексов чести, принципов, правил и прочей билиберды, а затем пытаются всю жизнь соблюдать это, чётко и строго следуя своим внутренним установкам, как будто в них действительно есть некая высшая ценность.
Собственные принципы — это звучит красиво только на уровне формулировки, когда говорят, что у человека есть принципы, и он уже будто бы за счёт этого становится каким-то особенным, правильным, устойчивым и «человеческим». Но если перевести это более простым языком, то по сути принципы — это просто личные правила поведения человека, то есть то, что мы называем принципами, на деле является набором внутренних правил, по которым человек привык себя вести.
У каждого человека есть свои личные правила поведения. У кого-то они одни, у кого-то другие; при этом, конечно, существуют какие-то общепринятые принципы и нормы, например, что врать, воровать, убивать или насиловать плохо. Это самые банальные формулы, которые закреплены как «нельзя», как «плохо», как некие обязательные моральные принципы. Но когда ты сталкиваешься с человеком шестого или седьмого уровня, у которого просто нет такого понятия, что драться плохо и что все вопросы надо решать мирным путём, через общение и переговоры, ты встречаешься с человеком, у которого этих твоих понятий просто нет.
И он спокойно прописывает тебе двоечку по лицу, потому что может это сделать, потому что у него нет твоего принципа, который запрещал бы ему так поступать. А ты при этом остаёшься весь такой принципиальный, правильный, с внутренним кодексом поведения, но по факту — с разбитым носом. Это самая лёгкая, простая и почти бытовая версия того, как всё это обычно происходит.
В реальности почти никто не видит саму реальность, не взаимодействует с ней напрямую, не знает, чего можно ожидать от другого человека, и при этом каждый пытается жить по своим внутренним принципам, правилам и представлениям о правильности. В итоге человек просто ограничивает себя и отдаёт ресурс на то, чтобы быть для самого себя правильным, принципиальным, послушным и соответствующим какому-то собственному внутреннему кодексу.
Получается самоограничение, жизнь с выдуманными правилами, которые человек считает правильными. У другого человека есть свой набор правил, который он тоже считает правильным, и когда они сталкиваются, то каждый оказывается неправильным для другого. Это же просто какая-то бессмыслица, потому что внутри такой конструкции невозможно прийти к реальному пониманию, если каждый изначально заперт в собственном наборе правил.
В реальности, как кажется, может быть так, что кто-то прав, а кто-то не прав, но для самого человека он всё равно всегда остаётся правым, потому что его внутренний кодекс заранее закрепляет за ним ощущение собственной правильности. По сути, получается ловушка поведения, невозможность в разных ситуациях быть пластичным, а точнее — даже не просто пластичным, а сознательным.
Пластичность здесь — это ещё слишком слабое понятие. Речь идёт о способности управлять собой, видеть ситуацию и взаимодействовать с реальностью не через заранее заданные схемы, а непосредственно. Но человек моментально попадает в рамки жёстких конструкций, после чего уже не принадлежит себе, потому что должен защищать какие-то ценности, какие-то схемы и какие-то идеи, которые кажутся ему невероятно важными.
Самого человека в этот момент уже нет. Сознание заменяется какой-то фразой, формулой или принципом, и ради этой фразы человек уже начинает что-то делать. Получается, что он действует не ради себя и не из сознания, а ради программы.
Это можно увидеть, например, на уровне нынешней войны, которая во многом устроена за счёт лжи. У нас же есть принцип: нацизм или фашизм — это плохо, это зло. В самом верху такого условного списка может стоять Сатана, где-то внизу — Гитлер и фашизм как предельная форма зла, а в «русском аду» последний круг будто бы занимает Гитлер со всем своим фашистским содружеством. И вроде бы у нас есть принципы, мы все такие правильные, боремся и ненавидим фашизм в любых его проявлениях.
Но в итоге с таким принципом и с такой разрушительной идеей люди идут убивать невинных людей и бомбить города. Никто в реальности не видит, что само по себе бомбить города ради любой идеи, хоть ради борьбы с фашизмом, хоть ради чего угодно другого, — это уже и есть тот самый фашизм. Ладно, не буду сейчас углубляться именно в это направление, но сама схема здесь очень показательная.
На самом деле это относится не только к массовым процессам. В принципе, любой человек в разной степени является заложником своих принципов. У кого-то можно сказать, что есть какие-то «здоровые», «нормальные», «ресурсные» и «правильные» принципы с человеческой или общепринятой точки зрения. Есть, понятное дело, и так называемый беспринципный человек, но когда мы говорим «беспринципный», чаще всего мы подразумеваем не то, что у него вообще нет принципов, а то, что его принципы резко расходятся с общепринятыми.
Мы называем его беспринципным именно потому, что у него нет наших принципов. Хотя на самом деле принципы есть у всех: каждый пользуется каким-то условным, часто довольно примитивным кодексом правил. Даже не просто пользуется, а фактически является этим набором правил, потому что все реакции, переживания, самочувствие, гормональные ответы на события, слова и информацию формируются именно из позиции этого внутреннего кодекса.
Получается, что под это выведена целая часть личности. Для самого человека это и есть личность, потому что она сидит глубоко и переживается как «я». Но для коллективного существа это, скорее всего, просто один из уровней ума иллюзий, потому что человек будто бы живёт в своём мире, что-то придумывает у себя в голове, но при этом всё равно действует по заданным маршрутам, по заданным парадигмам, в целом не отклоняясь от общего шаблона своего поведения.
Поэтому всё зависит от ресурсности: какая у человека ресурсность, такие принципы в его жизни и будут проявляться. Даже не столько создаваться, сколько преследоваться и отстаиваться. Опять же, получается отказ от себя, отказ от сознания, отказ от способности взаимодействовать с реальностью самостоятельно, собой, без использования уже существующих правил и заранее заданных схем.
Чисто технически человек предсказуем во всём. Сейчас речь не о том, хорошо это или плохо, а только о самом факте: что бы ты ни делал, твои действия всегда можно предсказать, потому что это и есть парадигма. Если чьи-то действия можно предсказать и они действительно предсказываются, значит, перед нами программа, шаблон, закреплённый способ реагирования.
Где тогда сознание, если есть только шаблон, который действует именно так, и других вариантов у него нет?

Уровень 2
На втором уровне в эту программу нужно смотреть уже с уровня выше наших приличных человеческих пониманий и представлений, потому что для нас принципы, особенно если они выглядят хорошими, благородными и связанными с каким-то кодексом чести, воспринимаются как нечто крутое, правильное и ценное. Если смотреть с уровня выше, не изнутри человеческих оценок, а на нас в целом как на своеобразные дурацкие муравейники, то получается, что все эти принципы — это просто наборы правил, законов и внутренних человеческих парадигм, за счёт которых человек становится предсказуемым.
Причём предсказуемым он становится не только в бытовом смысле, а в более глубоком: у него нет альтернативного мышления, свободного реагирования, свободного принятия решений и поступков. Человек оказывается полностью предсказуемым и, соответственно, полностью контролируемым. В общей массе людей тебя просто так выгодно воспитали, и всё. Ты живёшь даже не как сознательное существо, а как часть общей управляемой массы.
По сути, это такая баранья жизнь, когда у животных всё понятно: они рождаются животными и уже несут в себе соответствующие программы. А человек в какой-то степени рождается пустым, после чего из него начинают лепить всё что угодно. Если задуматься, вся культура в принципе этим и занимается. Чему тебя учат с детства? Ты только начинаешь что-то понимать и осознавать, а тебе уже рассказывают сказки про добро, благородство, честность, порядочность, храбрость, принципы и какие-то правильные формы поведения.
И мы ведь действительно считаем всё это правильным. Только вопрос в том, что люди, которые находятся у власти, сами чаще всего не живут по этим правилам благородства и честности. Это похоже на ситуацию с церковью: тебе нельзя грешить, потому что иначе ты будешь грешником, а тому, кто управляет этим пространством, можно, потому что в этом и состоит вся конструкция. Ты должен соблюдать кодекс, должен следовать принципам, должен быть правильным, а он будет тобой помыкать и контролировать.
Если учесть, что никаких гарантированных последствий в виде бессмертной души, наказания или высшей справедливости может не быть, а сама идея «последующего воздаяния» может оказаться ложью, то выходит, что человеку фактически внушают самоограничение. Он сам из себя делает барана, который честно, правильно и послушно соблюдает правила, выгодные не ему, а тем, кто этими правилами управляет.
Если смотреть глобально, это выглядит как тупое стадо: доброе, хорошее, честное, справедливое, но всё равно стадо. И здесь всё очень просто: любой человек, которого мы по своим меркам назвали бы ублюдком, если он не следует твоим принципам, уже получает над тобой власть. Ему не нужно играть по твоим правилам, а тебе нужно, потому что ты сам внутренне обязан им соответствовать.
Грубо говоря, если власти нужно от тебя что-то получить, и у тебя есть вещь или ресурс, который очень нужен власть имущим, они могут просто прийти и сказать: «Мы убьём твоих родных, если ты это не отдашь». Это самый простой пример. Или, допустим, я сейчас где-то выиграю миллиард рублей, и на этом моя прежняя жизнь, скорее всего, закончится, потому что ко мне сразу придут люди, которые начнут объяснять, что будет со мной, что будет с моими родственниками и всеми, кого я знаю, если я этим миллиардом не поделюсь. Причём поделюсь так, что ещё должен останусь, и именно так это работает.
У них нет твоих принципов. Точнее, у них есть свои принципы, но они условно волчьи. И со своими волчьими принципами они легко могут тебя нагнуть, потому что ты ограничен своим кодексом, а они — нет. Помимо такого распределения сил, есть ещё и просто масса людей, у которых внутри полная мешанина, где всё уже настолько сгнило, что принцип становится чем-то эфемерным: его можно легко внушить, легко опровергнуть, легко заменить другим и ради него так же легко заставить человека убивать или делать что угодно, потому что он всё равно будет считать себя правым.
Если смотреть глобально, система представляет собой очень большую конструкцию, в которой есть ресурсные люди, считающие себя умными, хорошими, принципиальными, честными, добрыми, щедрыми и терпеливыми, но по сути являющиеся стадом баранов. И есть остальные уровни, у которых нет ресурсов играть честно, поэтому они играют так, как требует ситуация, вытягивая жилы и соки из более ресурсных людей. В этом, собственно, и состоит смысл разделения на первые, вторые, последующие и четвёртые уровни жертвы.
Первые четыре уровня могут честно и благородно вкладывать свои ресурсы в цивилизацию, а следующие четыре уровня могут абсолютно беспринципно и мерзко использовать эти ресурсы в свою пользу. Поэтому плохо всем. Одни отдают ресурсы, считая это правильностью, честностью и благородством, а другие используют эти ресурсы, потому что им не мешают такие же внутренние ограничения.
Здесь снова возникает вопрос: почему шестой уровень подавляющей личности, пусть не всегда, но в большинстве случаев достигает успеха, занимает руководящие должности, имеет какие-то бизнесы, часто мутные и непонятные, сидит в правительстве, в чиновничьем аппарате или в других структурах управления? Потому что на этих уровнях человек легче действует без тех ограничений, которые связывают более честных и принципиальных людей.
Даже в нашей стране это читается почти напрямую: идёшь в полицию — значит, в массовом представлении идёшь вымогать, воровать и брать взятки; идёшь в чиновники — значит, идёшь брать взятки и распиливать бюджет. Идёшь на любую руководящую должность — значит, по сути, уже оказываешься в позиции человека, который будет пилить деньги, воровать, заниматься откатами или участвовать в мутных схемах. У нас люди уже знают, что если кто-то идёт устраиваться в такие структуры, то с большой вероятностью он внутренне готов играть по этим правилам.
Мы же, такие честные для самих себя, не можем пойти и делать то же самое: воровать деньги, распиливать бюджеты, брать взятки, заниматься откатами и проводить мутные схемы. Мы же честные, правильные и принципиальные. Собственно, это и есть система, и именно так она работает: одни не могут переступить через свой внутренний кодекс, а другие используют сам факт существования этого кодекса как инструмент управления и распределения ресурсов.
Поэтому у каждого из нас есть свой набор принципов, плюс-минус похожий на набор принципов других людей нашего круга, и за счёт этого мы можем нормально друг с другом общаться. Мы в этом плане похожи. Ты знаешь, что твой товарищ тебя не предаст, что он предсказуем в своих реакциях, что он не полностью разрушен внутренне, что он в целом честный, добрый и порядочный. Именно поэтому с такими людьми можно взаимодействовать, и тебе нравится это взаимодействие, потому что вы находитесь на одной волне, в одном режиме существования.
Но для системы всё это выглядит иначе. Для системы это просто стадо, а рядом с ним — пастух или группа пастухов, которые прекрасно понимают, что стадо должно быть добрым, честным, правильным, принципиальным и управляемым, потому что именно благодаря этим качествам его можно вести, использовать и контролировать.

Уровень 3
Что было бы с нашим миром, если бы некие ресурсные люди первого уровня были свободны от этих жёстких парадигм, от собственных принципов, моральных ограничений и внутренних правил поведения? Что было бы, если бы они могли как угодно распоряжаться своими ресурсами на этой планете, не оглядываясь на совесть, мораль, благородство, честность и весь этот внутренний кодекс, который обычно считается признаком нормального человека?
Вопрос здесь, конечно, этически сложный, потому что трудно даже представить, что именно они сделали бы со всеми нами, если бы были действительно ресурсными, но при этом полностью свободными от человеческих ограничений. Уже сам факт, что можно вообразить ресурсного человека, у которого нет моральных ограничений, благородных принципов, личных правил и запретов в отношении взаимодействия с людьми, показывает, насколько сильно поведение ресурсного человека удерживается именно этими внутренними парадигмами.
Такой человек, если убрать у него все ограничения, вероятно, мог бы спокойно использовать любые способы достижения своих целей, не испытывая угнетения совести, морального торможения или внутреннего запрета. С точки зрения самого человека причинять вред другому человеку плохо, потому что так говорят наши принципы, наша мораль и наш кодекс поведения. Но с точки зрения ресурсов и всей этой системы, если смотреть холодно и с уровня выше, ты внутри этого пространства как будто волен заниматься чем угодно, если это сопутствует общему направлению, в котором движется система, и тем эффектам, которых она добивается.
Мы ведь не знаем, какими способами Илон Маск достиг того, что стал одним из самых богатых людей на планете. Ходят разные слухи, и вполне возможно, что не всё там было чисто, потому что в таких подъёмах по иерархии люди часто не брезгуют разными способами. Вообще ресурсность у людей очень часто ограничивается тем, насколько они способны выстраивать связи, отношения, иерархии, доступы и механизмы влияния на других людей.
Получается, что у общей большой массы ресурсных людей с самого рождения убивается самый главный аспект — сознание. Знания, память, информация, правила, законы, кодексы, мораль, совесть — всё это, с одной стороны, кажется нормальным воспитанием, но с другой стороны, из существа постепенно делают ограниченного, послушного и управляемого человека. Даже не просто раба, а существо, настолько зажатое своими парадигмами, что оно уже не может свободно проявляться, свободно действовать и свободно использовать собственные ресурсы.
Именно поэтому вся эта система, все страны, правительства, аппараты управления и уровни иерархии прекрасно себя чувствуют, существуют и продолжают деградировать. Ресурсные люди находятся в жёстких ограничениях и условиях, а фактически — под контролем подавляющих личностей и самой системы, которая использует их внутреннюю правильность как способ управления. Человечество само создало такой прекрасный «новый дивный мир», в котором неважно, сколько у тебя ресурсов, потому что с детства тебя уже воспитывают покорным, правильным и удобным для системы человеком.
А остальные уровни жертвы воспитываются иначе, непонятно как, и у них нет такой покорности, поэтому для нас они часто выглядят конченными, мерзкими, лживыми и настолько отвратительными, что от взаимодействия с ними возникает почти физическое отторжение. Достаточно посмотреть на некоторых людей, сидящих в правительственных структурах или обслуживающих пропагандистские системы: от их слов, мимики, поведения и внутренней мерзости возникает ощущение, будто в природе даже нет настолько отвратительного вещества, которое вызывало бы такое отвращение.
Особенно это видно на примере пропагандистов, которые публично произносят чудовищные вещи, оправдывают разрушение, ложь, насилие и при этом спокойно продолжают жить, получать огромные деньги и не испытывать никакого внутреннего торможения. Они могут не осознавать, что делают, но у них нет таких принципов, которые остановили бы их. Им платят большие деньги, они прекрасно врут, прекрасно живут, ни о чём особенно не беспокоятся и не мучаются тем, чем мучаемся мы.
А мы здесь страдаем, потому что мы правильные, честные и принципиальные. Но это тоже большая иллюзия. Если взять, например, животный мир и тех же пресловутых муравьёв, то можно увидеть, что в общей массе, с точки зрения суммарной деятельности и развития всего муравейника, отдельные внутренние переживания особей не имеют принципиального значения.
Если смотреть на человечество как на один большой муравейник на планете, то что по сути происходит? Человечество «развивается» в кавычках, муравейник как-то растёт, усложняется, одновременно деградирует, население увеличивается несмотря на войны, конфликты, болезни, эпидемии и другие разрушительные процессы. Если взять всё человечество как один вид, то в целом оно неплохо доминирует на планете, и с точки зрения общего эффекта задача как будто достигнута.
Общее жизненное пространство человечества движется в том направлении, в котором оно должно двигаться внутри этой системы, и на этом уровне всё как будто нормально, несмотря на отдельные этапы, кризисы, конфликты и локальные разрушения. В общей массе абсолютно все люди просто как муравьи, так или иначе включённые в выполнение общего процесса. Конечно, если приближать каждую отдельную жизнь, каждую ситуацию и каждую конкретную судьбу, то внутри контекста появляется множество нюансов, боли, драм, выборов и переживаний.
Но если смотреть в целом, все эти кодексы, мораль и принципы являются иллюзией. Что с ними, что без них человечество как жило, так и будет жить, как деградировало, так и будет деградировать, потому что все люди всё равно тратят свои ресурсы на это пресловутое существование. Здесь всё зависит от масштаба, с которого ты смотришь.
Когда ты смотришь на муравьёв, у них нет принципов в человеческом смысле. У них есть правила существования: тащи всё съедобное в муравейник, защищай его, выращивай личинки, убирай, поддерживай порядок, выполняй свою функцию. У муравьёв есть строгий набор базовых поведенческих инструкций, которые каждый муравей соблюдает. Чёткие инструкции существования — и ничего лишнего.
Если человечество рассматривать с уровня выше, уменьшить его до масштаба муравейника и самому как бы стать чем-то большим, то мы увидим практически то же самое. В человеческой жизни есть разная возня, разные действия, мелкие манипуляции, личные драмы, социальные игры и индивидуальные истории, но в масштабе всей жизни всё равно все играют по правилам и выполняют заданные парадигмы.
У подавляющих личностей есть свои парадигмы, которые для нас выглядят беспринципными, а у первых четырёх уровней есть свои ошибочно-принципиальные парадигмы. Именно так система и выстроена: здесь есть те, кто играет по правилам, и есть те, кто как будто играет не по правилам, хотя по сути это тоже является игрой по правилам, только уже более высокого порядка.

Уровень 4
Четвёртый уровень — это, пожалуй, само наше состояние, и сейчас я называю его мерзким, хотя раньше для меня оно воспринималось как что-то очень правильное, естественное и даже сильное. Это мерзкое состояние уверенности в себе, бессознательной уверенности в правильности своих поступков, в собственной честности, благородстве, порядочности и внутренней правоте. Для нас это обычное состояние, оно кажется нормальным и естественным, но это опять то самое пресловутое «естественное» состояние, которое на самом деле является не природной сознательностью, а выполнением программы правильности.
Это состояние, в котором ты весь такой правильный, понятный самому себе и уверенный в своей правоте, в своих принципах, в своих внутренних основаниях. Я здесь обычно привожу самый простой пример: убивать людей — это хорошо или плохо? Ответ кажется риторическим, потому что понятно, что плохо, что нельзя так поступать, что убийство в любой форме — это зло и нарушение базовых человеческих норм. Но если посмотреть на это беспринципно, то есть не изнутри нашего морального кодекса, а с уровня самой структуры поведения, то это просто правило, которое тебя ограничивает.
С точки зрения беспринципного человека, для которого убить другого человека так же просто, как совершить любое другое действие, это всего лишь ограничение, внутреннее жёсткое условие, правило, которое ты выполняешь и против которого не можешь пойти. А если пойдёшь, то сам себя накажешь, потому что включатся совесть, моральные страдания, внутреннее самоосуждение, и ты будешь долго мучиться от собственного выбора, даже если с точки зрения внешнего результата это действие могло быть для тебя выгодным.
То же самое происходит, когда ты говоришь неправду в свою пользу. Тебе после этого становится немного плохо, где-то что-то внутри прокалывает, появляется внутреннее напряжение, и вроде бы хочется сказать правду, потому что нарушение собственного правила запускает внутреннюю боль. Это и есть набор правил, который делает из нас послушных барашков на заклание, потому что по сути мы ими и являемся внутри этой системы.
Если взять крепостное право, которое существовало раньше, то там был барин, был кто-то выше тебя, кто тобой управлял, распоряжался твоей жизнью, трудом и ресурсами. Но на самом деле это, как и рабовладельческий строй, никуда не делось. Оно всегда существовало в человечестве, просто сейчас приняло другие, более скрытые формы. Мы здесь все вроде бы играем в свободу, самостоятельность, личный выбор и человеческое достоинство, но сама структура управления ресурсами практически никуда не исчезла.
Если сравнивать то, что было при крепостном строе, с тем, что есть сейчас, то в общем-то не так уж сильно всё поменялось. Ты по-прежнему должен работать ради того, чтобы просто жить, выживать и поддерживать своё существование. Ради собственного выживания ты должен вкалывать, тратить ресурсы, время, силы и здоровье, чтобы оставаться внутри этой системы и обслуживать её требования.
То, что у нас есть какие-то дома, квартиры, имущество, личные вещи и ощущение собственности, на самом деле, если смотреть шире, почти ничего не значит. На фоне всех процессов, всех денег, которые вращаются в мире, всех территорий, власти, ресурсов и глобальных структур, наше имущество — это просто пыль. Точно так же, как квартиры людей и их небольшая собственность, с позиции власть имущих всё, чем мы здесь обладаем, является почти ничем.
Это пыль, которая просто немного приносит им доход в виде налогов, денежных трат и постоянного участия в экономической системе, потому что любые крупные бизнесы, основные потоки денег и ключевые ресурсы в итоге так или иначе связаны с теми, кто обладает властью. И так устроено не только у нас, а практически во всём мире. Внешне рабовладельческого строя уже нет, но по сути он никуда не делся технически, просто рабы теперь играют в свободных, правильных, честных, справедливых, рассудительных, моральных и этичных людей.
Все из себя такие правильные, добрые и хорошие, и именно это является проявлением того, что система, которая была тогда, осталась такой же и сейчас. По-прежнему право власти находится за сильным человеком, но сила теперь не обязательно физическая. Сильным оказывается тот, кто может обходить правила поведения, не зависеть от моральных ограничений и, не оглядываясь на них, вытворять любую мерзость, если это даёт ему выгоду.
Именно такой человек чаще оказывается в выигрыше, потому что он действует не внутри тех рельсов, по которым движется принципиальный, честный и ресурсный человек. Эти парадигмы для ресурсных людей становятся жесточайшими рельсами, по которым каждый человек вынужден выживаться, расходуя себя, свои силы, свою жизнь и своё сознание на поддержание той правильности, которая в самой системе используется как форма контроля.

Уровень 5
Вообще все эти жёсткие парадигмы нужны в конечном счёте для того, чтобы мы тратили свои ресурсы и чтобы человеку постоянно было больно. В чём логика такого своеобразного противопоставления ресурсных людей, первых четырёх уровней и остальных четырёх уровней? Логика в том, что вторые четыре уровня постоянно жгут первые четыре, как раскалённым железом, по сути всё время делают нам больно и создают ощущение непрерывного давления.
Их поведение не соответствует нашим ожиданиям, потому что мы сами ограничены внутренней этикой, моралью, правилами и представлениями о правильном. Хотя это даже не просто ограничения, потому что вся наша внутренняя этика — это механизмы взаимодействия с реальностью, благодаря которым нам всё время становится больно. Мы ждём, что реальность или другие люди будут соответствовать нашим правилам, а они не соответствуют, и именно в этом месте постоянно возникает боль.
Если смотреть на реальность прямо, то она похожа на дикие джунгли или саванну, где весь животный мир никуда не исчез. Мы как были частью этого животного мира, условно делясь на травоядных и хищников, так в каком-то смысле и остались. В природе нет человеческого деления на справедливость, честность, благородство и моральную правильность. В природе есть баланс, где всё устроено очень просто: если ты сильный, ты ешь и живёшь дальше; если ты слабеешь, то тебя съедают или ты погибаешь.
В природе нет такого, чтобы львы соблюдали какой-то кодекс чести, а антилопа перед львом требовала честности, справедливости, толерантности или какого-то другого принципа. Лев просто охотится на неё, потому что он сильнее, потому что может её убить, и на этом всё заканчивается. В природе нет нашей человеческой морали, и именно поэтому вся эта система выглядит настолько жёсткой, если смотреть на неё без человеческих иллюзий.
А мы со своими кодексами ведём себя так, будто пытаемся требовать от условной силы, чтобы она играла по нашим правилам. Как будто это карточная игра или шахматы, где нельзя просто взять и убрать вражеского короля одним ходом, потому что существуют правила. Пока ты эти правила соблюдаешь, ты должен выстраивать стратегию, просчитывать ходы, разбираться в системе и учитывать ограничения. А если ты просто берёшь первую попавшуюся фигуру и сразу убираешь короля, то это уже считается беспринципностью, неправильной игрой и нарушением порядка.
То есть получается странная конструкция: человек, который не играет по правилам, вроде бы плохой, потому что он нарушает саму структуру игры. Но этот бред, как бы он ни выглядел, соблюдается нами, и внутри этих парадигм мы всё время сталкиваемся либо с реальностью, которой безразличны наша этика и мораль, либо с людьми пятого, шестого, седьмого и восьмого уровней, для которых эти моральные правила вообще не являются внутренним ограничением.
Я сейчас понял, что когда мы с соседом пьём кофе и разговариваем обо всём, мы так или иначе время от времени обсуждаем родственников или каких-то других людей именно в этом ключе. Мы обсуждаем их гнилые, пакостные поступки и удивляемся тому, кто в этот раз какую мерзость совершил, кто кого обманул, кто как поступил неправильно, кто опять не сыграл по правилам. И в итоге получается, что все вокруг мерзавцы, все поступают неправильно, а одни мы такие честные, хорошие, добропорядочные и трудолюбивые люди.
Мы поэтому и занимаемся своими ремонтами годами, потому что в этой системе, когда ты играешь по правилам, ты проигрываешь. Ты проигрываешь не потому, что сам по себе плохой или слабый, а потому что находишься внутри иллюзий. Все эти представления о добре, честности, порядочности и правильности являются по сути выдуманными человечеством парадигмами, внутри которых человек сам себя ограничивает и сам себя заставляет тратить ресурсы.
Это тоже похоже на своеобразное изобретение. Когда человечество что-то изобретает, оно часто не только развивается, но и одновременно деградирует, потому что создаёт новые формы зависимости. Изобретя честность, мораль и кодексы поведения, человечество тоже в каком-то смысле деградировало, потому что теперь с самого рождения человек должен соблюдать эти правила, соответствовать им и выполнять их, а невыполнение приводит либо к его собственным внутренним страданиям, либо к плохому отношению со стороны других людей, которые продолжают эти правила выполнять.
В целом всё это является одной большой слабостью. Всё это — отсутствие сознания и попытка каким-то кривым способом его сымитировать. Человек пытается через правила, мораль, честность, кодексы и правильное поведение создать видимость сознательности существа, но по факту здесь сознанием даже не пахнет. Есть только набор парадигм, актуальных внутри человеческой среды, где одни люди считают их настоящими, а другие используют как инструмент управления или просто обходят.
Можно взять, например, общую тенденцию, связанную с людьми, которые в последнее время призывают отказаться от мяса: веганы, вегетарианцы и все, кто говорит, что животным больно, что их жалко, что каждый день убивается огромное количество животных и что убийство животных — это плохо. Они считают, что животных нельзя убивать, и пытаются навязать окружающим эту повестку, чтобы все отказались от мяса или перешли на какие-то искусственные заменители.
Но это тоже проявление тех же самых принципов. Они говорят: плохо убивать животных. А почему плохо их убивать? Если смотреть с позиции природы, то их не «плохо» убивать, потому что они слабее и потому что они являются едой. Сорвать помидор с куста и съесть его почему-то не считается плохим, а убить животное — считается плохим. Где проходит эта грань между плохим и хорошим, если ты в любом случае берёшь живое, используешь его и превращаешь в ресурс для собственного существования?
Это природа, и в ней нет такого кодекса. Здесь нет высшего наказания, нет встроенной моральной бухгалтерии и нет объективного запрета. Всё это искусственная мораль, которую люди выдумывают почти на пустом месте, затем начинают от неё зависеть, тратить внутри неё ресурсы, страдать, спорить, доказывать и заставлять других жить так же. И самое главное, что вся эта мораль ещё и постоянно вызывает боль.
Такой замечательный мир, в котором мы живём: сначала человек создаёт правила, потом называет их правильностью, потом начинает страдать от их нарушения, затем требует, чтобы другие тоже их соблюдали, и в итоге постоянно сталкивается с реальностью, в которой эти правила не имеют никакой обязательной силы.

Уровень 6
На шестом уровне возникает аналогия с неким лабиринтом. Грубо говоря, тебе нужно попасть из точки А в точку Б, и потенциально ты мог бы сделать это почти мгновенно, но если всей системе нужно, чтобы ты шёл из этой точки А в точку Б долго, тратя ресурсы и фактически выбрасывая себя в коллективную сущность, то между этими двумя точками она рисует для тебя лабиринт.
И ты в этом лабиринте будешь петлять, двигаться, возвращаться, снова искать проходы и в конечном счёте, возможно, всё-таки дойдёшь до точки Б. Но вопрос в том, какими силами, какими усилиями и с какой затратой ресурсов это произойдёт. Я начал говорить про лабиринт и задумался, что, в принципе, мой пресловутый дом со всем его ремонтом — это то же самое. Любое действие, которое нужно совершить, чтобы прийти в точку Б, превращается в целый лабиринт.
Это целая череда небольших действий, процессов, затрат времени, денег, сил, здоровья и ещё каких-то ресурсов. В конце я, конечно, дойду до своей точки Б, но затем мне снова нарисуется какой-то новый путь, и мне снова нужно будет двигаться по этим извилистым трубкам, продолжая тратить ресурсы. Таким образом, в принципе, все люди на планете скидывают свои ресурсы в это пространство, в коллективную сущность, потому что здесь нельзя попасть из точки А в точку Б одним движением или одним щелчком пальцев.
Здесь нужна боль, нужны поступки, нужны процессы, нужна многочисленная последовательность действий, словно это какое-то переваривание. Как будто мы движемся по кишечнику, постепенно растворяемся, и всё окружающее пространство нас медленно обсасывает, втягивает, перерабатывает, чтобы на выходе мы превратились в унылый остаток, который завершает свой путь. Аналогия, конечно, неприятная, но по сути она довольно точно передаёт сам механизм: внутренние правила, жёсткие ограничения, личностные кодексы, представления о чести, нравственности и морали просто вносят в существование сложность и тяжесть.
Игра по правилам интересна именно тем, что по этим правилам всё становится сложным, долгим и тяжёлым. Кому нужны шахматы, в которых можно выиграть за один ход? Они никому не нужны, потому что в шахматы играют не только ради победы, а ради самого процесса, ради траты времени, внимания и ресурсов. Именно для этого и нужны правила. Они растягивают не столько само время, сколько количество процессов, которые человек должен выполнить, чтобы прийти к результату.
Дом я в конечном итоге тоже построю, но сколько миллионов процессов я должен затратить, чтобы это сделать? И таким же образом устроена жизнь людей, особенно ресурсных людей. Все эти нужные, правильные и социально одобряемые иллюзии заменяют сознание для того, чтобы усложнить нам способы взаимодействия с реальностью. Чем сложнее тебе взаимодействовать с реальностью, тем дольше ты это делаешь, тем больше буксуешь и тем больше отдаёшь себя в это пространство.
Именно так для ресурсных людей работает система, которая с детства формирует набор правил, честное поведение, правильность, терпение и привычку играть по заданной схеме. Возьми, например, третий уровень: человек просто пашет всю жизнь, тупо пашет, живёт от зарплаты до зарплаты, что-то копит, на чём-то экономит и, конечно, в итоге может добиться какого-то успеха. Но если он действует по правилам, то всё это происходит очень долго.
Опять же, как у меня: я, конечно, добьюсь своего, доделаю дом и всё завершу, но сколько лет я на это затрачиваю? В двадцать пять я купил дом, сейчас мне двадцать восемь, а ремонта ещё года на три или четыре. Получается, что вся молодость просто уйдёт сюда, на эту стройку, только для того, чтобы из точки А дойти в точку Б. Нужно убить на это шесть-семь лет, а в конечном счёте я, может быть, продам этот дом, куплю новый, и всё начнётся по новой.
Такие механизмы работают в нашей системе и в нашей жизни. Все эти правила приводят к тому, что мы сами себе усложняем взаимодействие с реальностью, сами увеличиваем количество процессов, которые нужно выполнить, и сами растягиваем путь к результату. Там, где условно можно было бы добиться своего прямым и коротким действием, человек вынужден выполнять огромное количество телодвижений, потому что его внутренний кодекс не позволяет ему действовать иначе.
Беспринципные или просто плохие с нашей точки зрения люди часто добиваются своего самыми короткими путями, быстрыми и лёгкими способами, потому что они не связаны теми же ограничениями. А ресурсный человек будет играть по правилам, будет сюсюкаться с этой системой, тратить время, нервы, силы, деньги и здоровье, в целом отдавая сюда всего себя и скидывая свои ресурсы в это пространство.
И получается, что все эти правила, нормы, мораль, честность и правильность работают не на благо человека, а на поддержание некой коллективной сущности, которая существует именно за счёт того, что люди долго, сложно, мучительно и последовательно тратят себя, проходя по лабиринтам, которые сами же воспринимают как естественный путь жизни.
Уровень 7
Седьмой уровень — это тоже продолжение всего нашего общего жизненного пространства, продолжение пространства коллективной сущности. Человечество во все времена пыталось возвести вокруг собственного существования некий культ, культ самого себя, культ человечества, и постоянно изобретало иллюзии, концепции, шаблоны, инструкции и парадигмы, через которые потом само же начинало воспринимать себя и свою жизнь.
Здесь правильнее будет сказать не «выдумывало», а именно «изобретало», потому что это ничем принципиально не отличается от любого научно-технического прогресса. Научно-технический прогресс делает нас зависимыми от всего, что изобретается и производится, а культурные, моральные, мифологические и социальные конструкции делают нас зависимыми от тех смыслов, правил, образов и повесток, которые человечество создаёт вокруг самого себя. Всё, что выдумывается в культуре, сказках, историях, мифах, общественном положении дел, правилах поведения и повестке дня, тоже делает человека зависимым, потому что он начинает жить уже не из сознания, а из созданной концепции.
На этом примере можно взять Америку, где ещё совсем недавно рабство считалось нормальной вещью, а отношение к чернокожим как к рабам воспринималось как естественное положение дел. Сейчас же они себя за это винят, корят, компенсируют прошлую вину и в каком-то смысле даже ставят чернокожих чуть выше остальных, потому что много лет их мучили, унижали и держали в рабстве. Повестка поменялась, принципы изменились, мораль стала другой, и теперь всё трактуется совсем иначе.
Но по сути всё это остаётся тем же самым жидким и неустойчивым набором человеческих концепций. Человечество просто изобретает новые конструкции, эти конструкции захватывают умы, и человек, пытаясь жить по этим правилам, сказкам, иллюзиям и кодексам, в итоге снова убивает себя на благо всего этого жизненного пространства, всей коллективной сущности. Он думает, что живёт правильно, современно, этично или справедливо, но фактически продолжает выполнять общий процесс.
Если снова смотреть на муравейник, то у него есть одна главная задача: выжить, размножиться и сделать так, чтобы вокруг появилось ещё больше муравейников. Какая разница, какую стратегию поведения выберет муравейник и чем будут заниматься отдельные муравьи, если в конечном счёте он выполнит эту общую идею? Если муравьёв станет больше, если они создадут новые муравейники и продолжат расширяться, то абсолютно не важно, во что они внутри верят, какие кодексы чести соблюдают, какие правила придумывают и какие внутренние игры разыгрывают.
Они прекрасно справляются со своей общей задачей, ради которой существует их пространство. Пусть они хоть микроскопические велосипеды изобретут и будут на них кататься, если в целом они всё равно идут в том направлении, в котором должны идти. С нами происходит то же самое: каждый занимается тем, чем хочет, каждый по-своему проживает свою жизнь, но всё равно все свои ресурсы оставляет здесь.
Ты всё равно выкачаешь себя досуха в это жизненное пространство, в пространство цивилизации, и как выжатый пакетик сока отправишься на помойку. Так происходит воплощение за воплощением, и абсолютно не важно, чем именно человек занимался: этот был правильный, этот немного неправильный, этот ещё на несколько процентов думал иначе и тоже считал себя правым. В масштабе коллективной сущности эти различия почти ничего не меняют.
Можно взять даже деление на «ватников» и «неватников». Есть человек, который условно считается разумным: например, я часто вижу уличные опросы, где молодёжь говорит, что так называемая «спецоперация» — это война, что это плохо и ужасно. А есть старики, вата, которые говорят, что Путин молодец, что всё делает правильно, что так и надо, что надо поставить на место Америку и Европу. С одной стороны, есть вроде бы нормальные, адекватные и более сознательные люди, а с другой — вата, и понятно, кто нам больше нравится, а кто вызывает отторжение.
Но на самом деле разницы почти нет, если смотреть с уровня системы. Все делают одно и то же. Неважно, является человек тупым ура-патриотом, который ходит на работу, платит налоги, голосует за кого нужно, смотрит телевизор, пьёт водку и пишет бессмысленные комментарии в интернете, или это современный молодой человек, который телевизор не смотрит, понимает, что происходит, читает разные источники информации и считает себя более адекватным. Для системы они оба делают одно и то же.
Он точно так же работает, потребляет товары, тратит деньги, силы и ресурсы на то, чтобы эти деньги заработать, а затем снова их потратить. По сути, он живёт в том же самом цикле, что и любой маргинал, просто на другом уровне осмысленности и с другими убеждениями. С моральной точки зрения, конечно, приятно считать, что мы не ватники и не идиоты, но чисто технически для государства и для системы разницы между нами почти нет.
Всё это остаётся внутри головы на уровне убеждений, морали и очередной внутренней правильности. У ватника уже, условно говоря, пустота, его ресурсы прожжены, а у ресурсных людей ресурсов ещё много, и они ещё будут много страдать, потому что вся эта реальность никогда не соответствует их моральным принципам. Особенно это видно на примере чувства справедливости, которое остаётся очень мощной и болезненной темой.
Я помню, мы когда-то проводили сеанс насчёт справедливости, и это действительно очень жирная тема, потому что она никуда не делась. По-прежнему есть ощущение справедливости, есть боль от её отсутствия, есть реакция на нечестное поведение, ложь, подмену и манипуляцию. Например, вся российская пропаганда постоянно врёт, утверждает, что Украина сама бомбит свои города, что всё это «укранацисты», Бандера, биолаборатории и прочая откровенно абсурдная ложь.
И для ресурсного человека это невыносимо, потому что это несправедливо, беспринципно, лживо, лицемерно и манипулятивно. Всё это воспринимается как вопиющее надругательство над действительностью, законами, суверенитетом, человеческим достоинством и базовыми нормами. Но все эти слова — «справедливость», «законы», «суверенитет», «достоинство» — тоже являются красивыми человеческими формулами, через которые у ресурсного человека возникает боль.
Получается, что весь мир, видя действительность и сталкиваясь с пропагандой, ложью и насилием, причиняет адекватным и ресурсным людям постоянную психологическую боль. Вся логика здесь именно в этой лжи, в вопиющей несправедливости и в том, что реальность снова и снова показывает: принципы и убеждения не работают так, как человек хотел бы. Ресурсные люди со своими моральными основаниями постоянно сталкиваются с реальностью, в которой не работают ни их принципы, ни их убеждения, ни их ожидания честности.
Это реальность, в которой по-прежнему действует классический закон джунглей, а все ресурсные люди, несмотря на свои умные, правильные, честные и справедливые представления, остаются стадом. Ресурсным, жирным, вкусным стадом, которым система и те, кто действует без этих ограничений, продолжают лакомиться.

Уровень 8
Вся эта война, весь этот зависший срок с 24 февраля по сути изменил общий фон жизни, и понятно, что дальше всё ещё будет меняться. Но для тех людей, кто пока непосредственно не участвует в боевых действиях и находится далеко от мест прямого столкновения, в плане бытовой жизни и деятельности это зацепило не настолько сильно, как могло бы зацепить при непосредственном попадании внутрь событий. В экономическом плане нам, конечно, тяжело, но если говорить иначе, то пока что всё остаётся терпимым.
На данный момент прошло уже три месяца, и лично у меня жизнь, как была, так в целом и продолжается. Она не сильно изменилась, а если точнее, почти вообще не изменилась. Я по-прежнему делаю всё то же самое, что и было запланировано, по-прежнему пытаюсь двигаться по своим задачам и по-прежнему не укладываюсь в сроки. Единственное, что действительно изменилось, — это огромное количество внутреннего страдания, которое возникает, когда смотришь новости и сталкиваешься с тем, что происходит.
Внутри тебя есть какой-то добрый, зрелый, адекватный, рациональный и принципиальный человек, а снаружи происходит такой кошмар, что это постоянно сталкивает твои внутренние шаблоны с действительностью, с мерзкой и уродливой реальностью, в которой непрерывно происходит какая-то разрушительная мерзость. Когда люди смотрят новости, читают сообщения, видят, что происходит с городами, мирными людьми, семьями и всей этой жизнью, они испытывают боль. Всем больно, потому что у всех нас есть хотя бы самый банальный принцип: убивать людей, убивать мирных людей и бомбить города — это чрезвычайно плохо.
И когда ты видишь всё это, тебе становится чрезвычайно больно. Хотя здесь, наверное, речь уже даже не только о принципах, а о самих способах нашего взаимодействия с реальностью. Человек всегда взаимодействует с реальностью из позиции какого-то своего умственного шаблона, из позиции убеждений, представлений, внутренних образов и личного видения. Для человечества в целом и для каждого человека отдельно считается нормальным иметь своё видение, но именно из этого видения, сталкиваясь с действительностью, мы снова и снова приходим к боли.
Мы всегда будем сталкиваться с болью, всегда будем пытаться от неё сбежать, искать процессы, методы, объяснения, оправдания, действия и формы компенсации. И в этом смысле всё устроено замечательно, потому что именно так, по сути, и задумано. Эти личностные парадигмы человеческого человека нужны именно для того, чтобы создавать мотивацию продолжать вкладывать свои ресурсы в систему.
Когда ты действуешь по принципам, ты тратишь ресурсы определённым образом. У тебя это получается, потому что ты переводишь себя, свои силы, время, внимание и жизненность сюда, в это общее жизненное пространство. Вся наша цивилизация напоминает один большой, сложно устроенный термитник, муравейник или улей насекомых, в зависимости от того, какой образ ближе восприятию. Только вместо насекомых здесь находятся маленькие батарейки, и каждый человек является такой небольшой единицей с ресурсами.
Но человек не отдаёт свои ресурсы просто так, сам по себе. Эти ресурсы нужно забрать, и здесь снова можно вспомнить фильм «Матрица», где существовали человеческие поля, а каждый человек использовался как батарейка. Я уже не помню, какой именно смысл был в самом мире Матрицы, в котором люди выполняли свои роли, но в этом привычном мире, созданном для них, тоже, возможно, не было самостоятельного смысла, кроме поддержания самой системы и извлечения ресурса.
Если допустить, что людей нужно было стимулировать, то вся Матрица в привычном виде и существовала именно как среда стимуляции. Здесь на самом деле происходит почти то же самое. Все программы личности, кодексы, моральные принципы и внутренние правила — это механизмы, которые нужны для того, чтобы ты постоянно сталкивался с реальностью, испытывал боль, пытался от этой боли сбежать и таким образом постоянно находился в цикле деградации.
Сознание перечёркивает весь смысл происходящего. Оно перечёркивает сам смысл существования, смысл траты ресурсов, смысл цивилизации, смысл достижений в твоей жизни и вообще смысл всей этой конструкции. Поэтому все механизмы и деструктивные программы направлены именно на то, чтобы сознания не было, а была только боль, от которой нужно постоянно бежать. Собственно, этим мы и занимаемся.
Таков этот мир и такая настоящая действительность, в которой все внутренние правила оказываются механизмами, предназначенными для того, чтобы существа постепенно убивали себя, переводя свои жизненные ресурсы и сознание в пространство коллективной сущности на планете. Чтобы термиты строили свой термитник, им нужна мотивация, и эти программы как раз являются источником такой мотивации.

ЦТ
На центральном уровне вся эта парадигма, связанная с принципами, моралью, справедливостью и любыми внутренними законами, с технической точки зрения всегда описывается одним и тем же механизмом взаимодействия. Допустим, я купил дом, хотя даже не дом, а просто пустой участок земли. В реальности у тебя есть только клочок земли, но когда ты смотришь на этот пустой участок, внутри возникает боль от самой этой пустоты, потому что она не соответствует твоей внутренней картине того, как всё должно выглядеть.
Тебе больно от того, что участок пустой, и чтобы сбежать от этой боли, от несоответствия между твоими внутренними парадигмами и реальностью, тебе нужно на этом участке что-то построить, как-то его заполнить, чем-то убрать эту пустоту. То же самое происходит с моралью и справедливостью: ты со своей справедливостью сталкиваешься с реальностью, в которой всем безразлична справедливость, тебе становится больно, и ты начинаешь через свои действия впихивать эту справедливость окружающему пространству.
Получается сам механизм, при котором у тебя есть некий принцип, некий внутренний закон, и он тебе постоянно твердит, что в этом месте пустоты быть не должно, что реальность должна выглядеть иначе, чем она выглядит сейчас. От этой боли можно сбежать только через изменение реальности, через попытку привести её в соответствие со своей внутренней картиной. Поэтому я и говорю, что моральный кодекс, принципы и внутренние правила человека — это просто способы мотивировать нас, чтобы мы тратили собственные ресурсы, убегая от самих себя и от боли столкновения с реальностью.
Это похоже на пустые пространства, белые стены или чистые листы бумаги. Ты смотришь на них и видишь некое несоответствие своим ожиданиям, образам или картинкам в голове, и именно из этого несоответствия появляется боль, а вслед за болью возникает мотивация как-то её убрать. Нужно что-то нарисовать, построить, заполнить, изменить, оформить и тем самым закрыть внутренний разрыв между тем, что есть, и тем, что, по твоему ощущению, должно быть.
В итоге выходит, что вся эта структура — это не просто парадигма принципов, а парадигма законов и механизмов, которые в каждом человеке создают ложную картину относительно реальности. Эта ложная картина постоянно сталкивается с самой реальностью, человеку становится больно, и он начинает убивать себя, чтобы эту боль не чувствовать. Понятно, что «убивать себя» здесь означает тратить свои ресурсы, силы, время, внимание, жизнь и способность быть в сознании.
С человеческой точки зрения это выглядит довольно безобидно: человек просто тратит ресурс, что-то делает, строит, добивается, исправляет, доказывает, меняет и приводит в порядок. Но с точки зрения всего жизненного пространства и всей цивилизации это выглядит иначе: существо буквально переводит себя в это пространство, сжигает себя, распределяя свои ресурсы по множеству процессов, задач и форм существования.
Это можно сравнить с организмом. Представь, что у тебя есть некий ограниченный ресурс, и для того чтобы жить, тебе нужно постоянно переводить этот ресурс в клетки, создавать клетки за счёт него и тем самым сжигать себя. Ты переводишь свой ресурс в маленькие сущности в виде клеток, а эти сущности, сжигая выделенный им на воплощение ресурс, существуют, выполняют свой образ жизни на своём уровне и тем самым поддерживают существование всего организма.
Сколько у тебя хватит ресурса на то, чтобы распылять себя в эти сущности, распылять себя на клетки организма, столько ты и проживёшь. В этой фрактальной системе то же самое происходит и на уровне цивилизации: она существует до тех пор, пока у неё есть ресурсы создавать новых людей, вклеивать их в это пространство и заставлять их что-то делать на планете.
Если взять историю от начала зарождения человека разумного до сегодняшнего дня, то с позиции большой коллективной сущности в принципе всё замечательно. Была Вторая мировая война, сейчас, возможно, разворачивается нечто похожее на Третью мировую, и даже если кто-то применит ядерное оружие, с точки зрения всей конструкции это всё равно остаётся частью общего процесса. Цивилизация есть, людей становится больше, эти люди продолжают постепенно деградировать вместе со всем окружающим пространством, и с позиции самой коллективной сущности всё идёт так, как должно идти.
Может быть, сейчас это уровень взросления этой сущности, может быть, уровень её зрелого образа жизни, а может быть, уже движение к старости. Какая разница, если существование продолжается и идёт в ту сторону, в которую должно идти? Это похоже на организм: сегодня ты существуешь, завтра будешь существовать, послезавтра твой организм тоже никуда не денется, если общий процесс ещё продолжается.
А что при этом происходит внутри организма? Может быть, где-то развивается рак, где-то есть простатит, где-то ещё какая-то тяжёлая или неприятная проблема, но в целом ты живёшь и существуешь. Если при этом нигде ничего не болит, то это вообще воспринимается как замечательное состояние. И неважно, может быть, где-то внутри организма одни клетки с кем-то воюют, другие клетки считают себя более правильными, чем соседние, у одних клеток одни ценности, у других — другие, и они друг друга атакуют, разрушают и уничтожают.
Тебе-то что, если где-то внутри организма что-то происходит, а ты в целом продолжаешь жить и существовать? Здесь происходит то же самое. Все наши внутренние механизмы, парадигмы и формы ложного восприятия по сути заменяют собой сознание и придают смысл всей этой деградации, всей этой человеческой возне, в которой каждый считает свои принципы, свои правила и свою боль чем-то настоящим, хотя на уровне всей коллективной сущности это лишь способ продолжать общий процесс распыления ресурсов.

Общее резюме документа

Документ посвящён исследованию принципов, морали, справедливости, личных правил поведения и внутренних кодексов как механизмов, которые не столько выражают сознательность человека, сколько заменяют её устойчивыми программами реагирования. Центральная линия текста строится вокруг идеи, что принципиальность, в обычном человеческом понимании воспринимаемая как достоинство, на более глубоком уровне оказывается формой предсказуемости, самоограничения и включения человека в заранее заданную систему поведения. Человек считает, что защищает свои ценности, правду, честность, достоинство или справедливость, но фактически он начинает защищать умственную конструкцию, которая лишает его пластичности, прямого взаимодействия с реальностью и способности действовать из сознания.
На первых уровнях раскрывается мысль о том, что принципы являются не высшими основаниями личности, а личными правилами поведения, которые формируются в человеке через воспитание, культуру, социальные нормы и коллективные представления о правильности. Каждый человек считает свой набор правил верным, однако у людей разного уровня эти наборы могут не совпадать или прямо противоречить друг другу. Из-за этого спор, диспут и борьба за правоту превращаются не в путь к истине, а в сжигание ресурсов, конфликт программ и взаимное уничтожение, где каждый остаётся внутри собственной конструкции правильности.
Далее текст развивает противопоставление ресурсных, принципиальных людей и тех уровней, которые не связаны теми же моральными ограничениями. Автор показывает, что человек, воспитанный в кодексе честности, благородства, порядочности и справедливости, становится предсказуемым и управляемым. Его внутренние правила могут делать его удобным для общения с похожими людьми, но одновременно превращают его в уязвимую часть системы. Те, кто не ограничен аналогичными принципами или действует по «волчьим» правилам, получают преимущество, потому что могут использовать честность, правильность и моральную связанность других как ресурс.
Важным мотивом документа становится образ человечества как муравейника, термитника, улья или коллективной сущности, внутри которой отдельные человеческие жизни, ценности, моральные позиции и убеждения имеют значение только на локальном уровне. С высоты всей системы не столь важно, какие именно идеи исповедует человек: он всё равно работает, потребляет, тратит силы, участвует в экономических и социальных циклах, поддерживает существование цивилизации и переводит свои ресурсы в общее пространство. В этом смысле различия между «правильным» и «неправильным», «моральным» и «аморальным», «адекватным» и «неадекватным» оказываются вторичными по отношению к самому процессу расходования человеческого ресурса.
Отдельная линия текста связана с войной, пропагандой, ложью и чувством справедливости. Война рассматривается как мощное столкновение внутренних моральных шаблонов с реальностью, в которой эти шаблоны не работают. Для ресурсного человека ложь, насилие, бомбардировки, манипуляции и пропаганда вызывают сильную боль именно потому, что они противоречат его внутренним принципам. Однако сама эта боль, согласно логике документа, и является механизмом вовлечения: человек страдает от несоответствия между своим представлением о справедливости и действительностью, пытается исправить или объяснить это несоответствие и тем самым снова расходует свои ресурсы.
На шестом уровне появляется ключевая аналогия лабиринта: между точкой А и точкой Б система создаёт не прямой путь, а длинную цепочку процессов, правил, препятствий и действий, через которые человек вынужден проходить, тратя время, силы, деньги, здоровье и внимание. Игра по правилам делает путь к результату долгим и тяжёлым, но именно в этом и состоит её функция: не позволить человеку напрямую взаимодействовать с реальностью, а заставить его проходить через многочисленные промежуточные процессы, в которых он постепенно отдаёт себя системе.
В центральной точке документ сводит все предыдущие рассуждения к единому механизму: у человека есть внутренняя картина того, какой должна быть реальность, и когда реальность этой картине не соответствует, возникает боль. Пустой участок земли должен быть застроен, белая стена должна быть заполнена, несправедливость должна быть исправлена, ложь должна быть разоблачена, пустота должна быть устранена. Именно это несоответствие между внутренним законом и фактической реальностью создаёт мотивацию действовать, тратить ресурсы, перестраивать пространство и тем самым переводить себя в коллективную сущность.
Главный вывод документа состоит в том, что мораль, принципы, справедливость, личные правила, культурные коды и социальные идеалы выступают не просто как человеческие ориентиры, а как механизмы, которые создают ложную картину реальности, вызывают боль при столкновении с действительностью и заставляют человека расходовать свои жизненные ресурсы. Эти механизмы заменяют сознание, придают смысл человеческой возне и поддерживают общий процесс цивилизационной деградации, в котором отдельный человек воспринимает свои принципы как нечто настоящее, хотя на уровне коллективной сущности они являются лишь способом продолжения распыления ресурсов.