Программа безальтернативности и невозможности других вариантов

Краткая аннотация

Документ посвящён исследованию внутренних механизмов восприятия, формирующих состояние безальтернативности существования. В тексте рассматриваются кластеры боли, импланты и триггеры внимания как структуры, закрепляющие человека в переживании неизменяемой реальности, где инициатива, альтернативы и возможность трансформации воспринимаются как недоступные.
Показано, как через повторяющиеся состояния, мелкие повседневные задачи и автоматические реакции избегания формируется модель существования, в которой человек начинает воспринимать себя не как источник действий, а как исполнителя программных процессов. В результате реальность переживается как замкнутая система, лишённая воспринимаемых вариантов изменения.

2021_12_24

Общее состояние определяется как заметное, но трудноуловимое недовольство, причём это недовольство не привязано к конкретным событиям, обстоятельствам или действиям, поскольку объективных причин для него не просматривается, а происходящее в реальности остаётся в пределах привычного и не содержит выраженных триггеров. В уме не формируется чёткая связка «я недоволен этим или тем», и ни один конкретный эпизод не вызывает прямой эмоциональной реакции, однако общее фоновое напряжение присутствует и не исчезает.
Состояние не цепляется за отдельные факты, оно не локализуется, не фиксируется на конкретных людях, решениях или ситуациях, а существует как некое общее поле внутреннего дискомфорта. Дополнительно может присутствовать слабовыраженный страх, связанный с возможностью ухудшения текущего положения, хотя объективных оснований для этого также не наблюдается, и сама реальность не демонстрирует признаков кризиса или разрушения.
Рабочие процессы, внерабочее время, выходные дни, бытовые дела и прочие аспекты жизни продолжают разворачиваться в привычном режиме, без явных сбоев или ухудшений, и участие в происходящем сохраняется на обычном уровне. Ничего существенно хуже не становится, откровенных ошибок или разрушительных действий не фиксируется, однако внутренний фон остаётся напряжённым, словно присутствует нечто «не то», что не поддаётся формулировке и не регистрируется как конкретный источник напряжения.
При внимательном рассмотрении проявляется своеобразный симбиоз состояний, в котором присутствует ощущение неясных обязательств или внутренних долгов, не оформленных в конкретные требования, а также некое чувство опосредованной вины, связанной с прошлыми действиями или реакциями. Это состояние не выглядит как прямое чувство вины перед конкретным человеком, но переживается как ощущение, что в определённых ситуациях можно было поступить иначе, следовало среагировать по-другому, а сделано было «не так».
При этом парадокс заключается в том, что альтернативные варианты поведения не просматриваются, в уме не возникает ясного ответа на вопрос, как именно следовало поступить, и даже сам критерий «как надо» остаётся неопределённым. Существует ощущение, что нужно было иначе, но отсутствует представление о том, каким именно должно было быть это «иначе», и невозможность пересмотра прошлого создаёт устойчивый внутренний дискомфорт.
Исправление представляется невозможным, а единственной стратегией становится попытка не вспоминать, не возвращаться мысленно к произошедшему и вытеснить переживание в бессознательное, чтобы не сталкиваться с ним напрямую. Однако вытеснение не срабатывает, состояние не прячется и не растворяется, а идея проработки кажется бессмысленной, поскольку событие уже произошло и изменить его нельзя.

Приказываю себе найти и проявить в чём я сейчас нахожусь.

Дальнейшее раскрытие состояния выводит к переживанию собственной роботизированности, как будто всё происходит «как должно быть» и «как всегда бывает», но одновременно возникает отрицание самого факта такого существования. Формируется внутренний конфликт, в котором присутствует тезис о том, что подобное состояние не должно существовать, не должно проявляться и не должно находиться в реальности.
Возникает ощущение, что само проявление в данных позициях было ошибочным, что присутствие в данном пространстве изначально не предполагалось и не имело основания, словно произошло неуместное выделение на фоне реальности. Появляется переживание собственной избыточности, будто нахождение здесь является чем-то лишним, неуместным и не имеющим права на существование.
Состояние расширяется до восприятия себя как некой ограниченной позиции или фрагмента, помещённого в пространство, где само проявление не является ни необходимым, ни оправданным. Это не столько ощущение непринятия со стороны пространства, сколько убеждение в том, что само пространство не предполагает наличия подобного объекта и не нуждается в нём.
Фиксируется мысль, что нахождение в данных жизненных обстоятельствах — единственная доступная реальность, однако одновременно утверждается, что и эта реальность не должна существовать. Отсюда возникает замкнутый контур, в котором нет альтернативного пространства, нет иной точки наблюдения и нет варианта другого проявления прошлого, настоящего или будущего.
Появляется вывод о бессмысленности возвращения к прошлому, поскольку оно не могло развернуться иначе, и о бессмысленности планирования или попыток изменить будущее, поскольку предполагаемый результат воспринимается как неизбежное повторение уже существующего сценария. В таком восприятии любое действие и бездействие приводят к одному и тому же исходу, что усиливает фоновое недовольство и закрепляет переживание отсутствия выбора.

Нет смысла что-либо трансформировать, поскольку любое изменение, действие или попытка пересмотра неизбежно воспринимаются как приводящие к тому же самому результату, который уже существует. Возникает убеждённость, что в любых обстоятельствах, в любом месте и в любой временной точке будет воспроизводиться одна и та же позиция, одно и то же состояние и один и тот же итог. Вторые шансы не просто отсутствуют, а переживаются как бесконечно бессмысленные, поскольку альтернативные позиции либо не просматриваются, либо воспринимаются как не имеющие реального содержания и практической значимости.
Формируется ощущение тотальной бессмысленности всех пространств, всех возможных парадигм поведения и всех решений, которые теоретически могли бы быть приняты, но в действительности не приводят ни к каким изменениям. Позиции и пространства воспринимаются как нереализуемые в данной реальности, а само существование в этой реальности — как пребывание того, кто себя в ней не ощущает и не находит.
Присутствие в коллективах, группах людей, в различных вариантах событий переживается как участие субъекта, который внутренне отсутствует, не видит смысла присутствовать и не находит основания для формулирования этого смысла. Не ощущается ни возможность, ни потребность в обнаружении вариантов существования смысла, и даже прекращение существования не наделяется каким-либо значением, поскольку и оно не воспринимается как имеющее цель или результат.
Создаётся состояние, в котором не допускается возможность альтернатив, не признаётся наличие иных вариантов и не рассматривается ничего, кроме существования там, где отсутствует смысл существовать. Причём речь идёт не просто об отсутствии смысла вообще, а об отсутствии смысла для самого себя, где любое действие или бездействие выравниваются и приводят к одному и тому же результату. Планирование будущего, составление намерений, начало действий или отказ от них воспринимаются как эквивалентные, поскольку итог остаётся неизменным.
Возникает генерализованное пространство, единое состояние и общая позиция, в которой субъект не столько выпадает из реальности, сколько не видит оснований в ней присутствовать. Не обнаруживаются причины, варианты и предлагаемые позиции для включённости в происходящее, и это приводит к пролонгированной пассивности. Однако эта пассивность не является обычной личной бездеятельностью, поскольку при формальном участии в жизни и выполнении её требований сохраняется внутренняя пассивность по отношению к иным, невидимым возможностям и пространствам.
Пассивность становится единственным допустимым вариантом реагирования на всё, что выходит за пределы привычного и уже существующего, и по отношению к этим позициям сохраняется полная безальтернативность. Формируется переживание бесконечной ненужности всех текущих позиций, факторов, желаний и стремлений, несмотря на их фактическое наличие.
Состояние характеризуется отсутствием цели к существованию в данных пространствах, отсутствием причин и возможностей к проявлению, отсутствием самого переживания себя как проявляющегося. Собственные позиции не воспринимаются как результативные или значимые, собственные пространства — как реальные или действенные. Возникает ощущение неприсутствия во всех этих структурах, как будто субъект не появляется в данных реальностях и не закрепляется в них.
Переживается образ нахождения в общей реальности как бы по ошибке, как будто произошло размещение там, где размещения быть не должно было, без намерения, без цели и без предварительного выбора. Возникает парадоксальное сочетание отсутствия намерения и фактического присутствия, отсутствия цели и выполненного действия, отсутствия позиции и фактического проявления.
Субъект описывает себя как случайно оказавшегося в данной реальности, без осознаваемого намерения и без внутреннего основания для присутствия, при этом признаёт, что другой реальности нет и альтернативное пространство не просматривается. Присутствие фиксируется как факт, но не наделяется значением, и само существование переживается как данность без внутреннего подтверждения его необходимости.
Приказываю себе найти и прояснить, как называется всё это пространство.
Это пространство определяется как проявление себя по ошибке и закрепление в реальности во всех её аспектах как бы по ошибке и ненужности, где само присутствие воспринимается как избыточное и не имеющее основания.

Приказываю себе найти и проявить пространство и всю структуру этой программы.

Вибрационные уровни

Уровень -3
Безальтернативность погружения в бессознательность и активное сверхутверждение движения в минус образуют пространство, в котором программы, игры, процессы и последствия функционируют как самоподдерживающаяся система. Это состояние определяется как бесконечная обречённость, причём обречённость не на внешнее событие, а на постоянную погружённость в бесконечную бессознательность.
Бесконечная бессознательность в данном контексте проявляется как перевод себя в стандартные импланты и кластеры боли, имеющие минусовое значение, где сам факт существования фиксируется как снижение уровня осознавания. Однако здесь возникает парадоксальная структура: бессознательность одновременно является бесконечной просадкой, бесконечным несуществованием, и в то же время функционирует как программа или как узкий процесс, который воспроизводится и поддерживается.
Одно следует из другого, и программа выступает как инструмент узкого процесса, а узкий процесс — как следствие программности. Обречённость в этом пространстве становится единственным вариантом, единственной траекторией движения в бессознательное, где сознание как автономное свойство не предполагается. Речь идёт не просто об отсутствии сознания, а о доведении бессознательности до крайнего предела относительно минус третьего уровня, где существование в бессознательности становится предельной формой проявления.
Дальнейшее проявление сущности реализуется через кластеры боли и импланты, которые уже присутствуют как программы личности, а человеческое проявление оказывается продолжением этой предельной бессознательности. Человек в этом пространстве проявляется как носитель максимальной бессознательности, причём это проявление не навязано внешним субъектом, а возникает из самой реальности данной обречённости, из самой структуры просадки и провала.
Безальтернативность можно условно сравнить с состоянием человека, которого выбросили с высоты без возможности изменить траекторию, однако в данном случае степень безальтернативности многократно усилена и доведена до абсолютного значения. Это означает утрату свойства восприятия и проникновения в реальность, когда даже наличие потенциальной способности к восприятию не реализуется в рамках данной структуры.
Создание альтернатив не рассматривается и не инициируется, поскольку сама программа воспроизводит человеческую реальность бесконечной обречённости, не из намерения, а из механического воспроизведения того, что «делать не нужно», но что продолжает воспроизводиться. С одной стороны это выражается в максимальной плотности бессознательности и пассивности, а с другой — в активном запуске бессознательных процессов, которые и формируют человеческое существование как бессознательный процесс.
Воздействие и последствия
Структура формирует полярность между программностью и условным проявлением решения или инициативы, где программность системно уничтожает инициативность как свойство. Программность отрицает осознанность и восприятие как основу намерения, выступая бесконечным победителем в данной полярности.
Программность не видна напрямую, но её действие фиксируется через последствия. Она может быть просажена в минус, отсутствовать как осознаваемое явление, однако её результаты проявляются автоматически, без связи с намерением, желанием или инициативой. В этом смысле программность становится бесконечным победителем пространства и реальности, антиподом глубинного сознания.
Она функционирует как обезличенное свойство, не имеющее субъекта, не требующее объяснений и не предполагающее вопросов. Реальность «вкручивается» в определённый режим, и этот режим продолжает воспроизводиться без запроса на осмысление причин. Импланты и кластеры боли выступают выражением данного принципа, поскольку инициатива не способна противодействовать импланту, а любое противопоставление оказывается включённым в ту же программную структуру.
Таким образом, на уровне минус три фиксируется абсолютное доминирование программности, где бессознательность становится запускающим фактором процессов, не связанных с намерением, инициативой или выбором, а человеческое проявление определяется как форма существования внутри этой безальтернативной и самоподдерживающейся структуры.

Уровень -2
Уровень формирования позиции. Данный уровень можно обозначить как уровень формирования позиции, которую условно можно назвать позицией жертвы, однако термин «жертва» здесь не исчерпывает сути происходящего. Речь идёт о позиции, в которой что-то просто случается, что-то проявляется, разворачиваются игры, программы, процессы и их последствия, но субъект не фиксирует ни инициирования, ни намерения, ни выбора.
Эта позиция в первую очередь относится к самому факту «выбрасывания» человеческой личности, к её появлению через программу, как будто воплощение происходит не в результате намерения, а как некий побочный эффект. Позиция определяется как пространство, в котором что-то произошло и что-то проявилось, без предварительного замысла и без субъективного участия в формировании самого факта возникновения.
Образно это можно сопоставить с непроизвольным физиологическим действием, которое происходит само по себе и не требует ни решения, ни осознания. В таком восприятии человеческая личность оказывается чем-то аналогичным — чем-то, что просто появилось, вылезло в своей безальтернативности и одновременно в своей ненужности. Безальтернативность и ненужность здесь не противопоставляются, а существуют как единый принцип, в котором отсутствуют инициатива и намерение как свойства.
Переживание формулируется как «у меня случилось», «я случился», где субъект воспринимает себя как то, что просто произошло, без связи с намерением, инициативой или даже с более низкоуровневыми программами. Нет иных произошедших факторов и нет иных пространств, в которых это могло бы быть осмыслено иначе.
Воздействие и последствия
Внутри этого уровня фиксируется своеобразная прилипчивость к бессознательности, воспринимаемой как проявление глубинного решения, которое «не зависит от меня». Идея зависимости отсутствует как на уровне формирования человеческой личности, так и на уровне её дальнейшего существования. Не зависит, что получилось, не зависит, каким образом это получилось, не зависит степень бессознательности или минусового значения, с которым всё это проявилось.
Отсутствует ответственность, отсутствует осознание механизмов формирования, отсутствует понимание того, почему это вообще возникло и почему именно так. Фактор осознания не проявляется как пространство или как активная функция, и субъект переживает себя как остаток сознания, который умывает руки по отношению к тому, что получилось и как оно получилось.
Невозможность восприятия механизма формирования усиливает отчуждение от самого процесса. Субъект не может воспринять, как это сделалось, не может находиться в этом процессе и не может проявлять себя внутри данных пространств. Возникает ощущение, что ничего иного не состоится и не совершится, поскольку само происходящее носит характер тотальной спонтанности.
Эта спонтанность переживается как настолько абсолютная, что не позволяет даже взглянуть на собственные свойства или выделить их. Происходящее формирует импланты, которые сочетают в себе бесконечное отсутствие осознанного основания и одновременно влияние на реальность, создавая эффект случайного «выбрасывания» и прилипания к факторам жизни.
В итоге формируется состояние общей неразберихи, внутренней каши, которая при внешнем соответствии закономерностям человеческой жизни остаётся полным проявлением бессознательного принципа, в котором личность существует как результат спонтанного и неосознаваемого формирования позиции.

Уровень -1
Уровень создания личности и времени существования в данной личности
Данный уровень формально можно назвать уровнем создания личности и времени её существования, однако речь идёт не о создании в привычном понимании, где субъект «решил и создал». Здесь отсутствует акт намеренного формирования. Это скорее остаточное явление сознания более высокого уровня, то, что остаётся при выполнении бессознательной программы и при функционировании бессознательного пространства.
Бессознательная программа не может дать осознанность, она способна лишь углублять бессознательность. В этом контексте личность выступает апофеозом ещё большей бессознательности. В рамках данной программы различия уровней теряют принципиальное значение, подобно тому как для человека, распадающегося в разных пространствах на сущности, сама сущность остаётся сущностью, несмотря на возможные градации.
Личность здесь — это проявление остаточного сознания, погружённого в апофеоз бесконечной бессознательности и бесконечных отсутствий. То, что проявление получилось «криво» и не сопряжено ни с мотивами, ни с намерениями, ни с желаниями, не имеет субъекта, с которого можно было бы спросить. Намерения не было, проявления намерения не было, и воспроизводится человек, который в лучшем случае воспринимает только человеческое существование.
В течение всего временного развёртывания человеческой жизни бессознательность углубляется, импланты становятся тотальными, а превращение в сплошной имплант заполняет весь временной континуум личности. Альтернативы не предполагаются, и человек погружается не только в имплант как состояние, но уже при самом формировании оказывается включённым в обширный набор характеристик, внутри которого и существует.
Этот набор характеристик включает генетические особенности, социальную среду, семью, «вибрационные уровни» различных аспектов существования, предопределённости физического и психического порядка. Если родился с определённой особенностью, она воспринимается как неизбежность; если оказался в конкретной семье или социальном слое, это также воспринимается как данность без субъекта, ответственного за выбор.
Формируется тотальное «умывание рук» по отношению к происходящему: «я здесь ни при чём». Из позиции минус первого уровня субъект утверждает, что ничего не проявлял и ничего не инициировал, всё «выскочило само». Аналогия с непроизвольным физиологическим действием подчёркивает отсутствие субъективной ответственности и невозможность зафиксировать момент возникновения.
Погружение в данную реальность переживается как абсолютная данность, в которой «так получилось», и вопрос об источнике не имеет адресата.
Воздействие и последствия
На этом уровне происходит размежевание между условным сознанием и программностью. Программность перестаёт восприниматься как своя часть или как собственное проявление. Возникает полный отказ от признания её как внутреннего фактора, что приводит к формированию дополнительных призм восприятия, где программность начинает восприниматься как нечто внешнее и всесильное.
Не формируется даже инициатива к противоречию программности. Возникает запрет на саму возможность рассматривать её как объект изменения. Этот запрет распространяется на любые инициативы, поскольку любая инициатива потенциально затрагивает программность. В результате реальность начинает «работать» против инициатив, намерений и желаний, сводя их к вторичным, третичным проявлениям, которые быстро обнуляются.
Мечты и намерения воспринимаются как неустойчивые и мгновенно обесцениваемые, словно программа автоматически определяет их как несостоятельные. Погружение в подобную позицию не сопровождается даже осознанием себя жертвой; вместо этого присутствует глубинное принятие собственной программности без возможности её осмысления.
Безальтернативность проникает во все сферы и процессы. Любое событие, даже мелкая неприятность или случайность, воспринимается как проявление неизбежности, источник которой неосознаваем и как будто отсутствует. Возникает ощущение, что «так работает вариант», при котором причины недоступны, а источник либо не может быть выявлен, либо не существует в воспринимаемом пространстве.
Таким образом, на уровне минус один личность фиксируется как остаточное проявление сознания, полностью встроенное в программную структуру, где инициативность утрачивает силу, альтернативность не допускается, а реальность воспринимается как безличный и безвариантный механизм.

Уровень 1
Уровень создания, образования, формирования и бегства от кластеров боли общей программы и общей структуры
На данном уровне впервые начинают формироваться кластеры боли как самостоятельные структурные образования внутри общей программы. Они приносят с собой собственную безальтернативность, однако одновременно создаётся дополнительное проявление — пространство альтернативы. Это пространство возникает не как реальная возможность выхода, а как реакция на собственное положение и на реальность этого положения.
Если на минус третьем уровне действовало глубинное намерение как фактор бессознательной просадки, то здесь появляется альтернатива как противопоставление текущему состоянию. Остаток человеческого сознания, выраженный через ум, начинает создавать пространство, в котором всё могло бы происходить иначе. Сначала это происходит на уровне воображения, затем формируются парадигмы достижения результата, и через них предпринимаются попытки реализовать альтернативные проявления.
Однако фактически реализация происходит в рамках той же самой программы. Безальтернативность остаётся безальтернативностью, несмотря на попытку создать противоположный полюс. Реальность перестаёт приносить удовлетворение, причём неудовлетворённость присутствует с самого начала, на глубинном уровне, где отсутствует переживание завершённости или полноты.
Жизнь превращается в последовательность инициатив, направленных на преодоление безинициативности, однако эти инициативы разворачиваются внутри судьбы, внутри социальной структуры и внутри уже заданного слоя реальности. Погружение в это пространство сохраняет исходную программу, несмотря на активность и попытки изменить вектор движения.
Воздействие и последствия
На данном уровне формируется глубинная программная самоидентификация: «я — человек», «я — тело», «я — включённая позиция в структуре реальности». Субъект осознаёт себя как тело и как элемент системы, однако не видит альтернативы этому положению. Речь идёт не просто об отсутствии альтернативы, а о невозможности даже воспринять её существование.
Безальтернативность существования как человека и как тела не подвергается серьёзному сомнению. Физиологические потребности закрепляют эту позицию: тело требует пищи, воды, поддержания здоровья, а значит требуется работа, ресурсы и участие в системе. Временной фактор усиливает это закрепление, поскольку с течением лет добавляются новые потребности, которые также требуют включённости в существующую структуру.
Сворачивание в свойства человека и тела приводит к переживанию бессилия перед реальностью. Программы окончательно становятся воспринимаемой реальностью, а их программная основа теряется и блокируется. Даже если интеллектуально допускается мысль о программной природе реальности, на уровне непосредственного восприятия она не фиксируется.
Погружение в одно собственное сознание становится тотальным, а программная структура, довлеющая над субъектом, перестаёт восприниматься как программа и переживается как естественное существование. Факторы жизни интерпретируются как неизбежные: тело требует — значит необходимо действовать в заданных рамках.
Таким образом, на уровне один закрепляется безальтернативность человеческого существования как телесной позиции внутри реальности. Попытки создать альтернативу остаются внутренними конструкциями, тогда как программная основа продолжает функционировать незаметно и определяет все проявления в пределах данной структуры.

Уровень 2
Уровень создания драматизации и проявления незначительности действий по изменению и трансформации реальности
На данном уровне формируется представление о незначительности собственных действий в отношении изменения реальности. Человек, погружённый в коридор реальности общей структуры и общей программы, оказывается включённым в её ячейку возможностей, способностей и судьбы. Он выполняет процессы, действует, реализует определённые шаги, однако каждый процесс уже заранее определён имплантом бесконечной программности, бесконечного отсутствия и бесконечной безальтернативности.
Безальтернативность действий проявляется как узость возможного. Человек может что-то сделать, но диапазон этого «что-то» крайне ограничен, и сама программа создаёт дополнительный механизм, в котором намерение, инициатива и желание начинают размежёвываться с фактическим действием. Намерение и желание оказываются отделёнными от результата, а результат перестаёт быть их прямым продолжением.
Возникает мощное расщепление: то, что человек хочет, и то, что он фактически делает, оказываются по разные стороны. Намерение блокируется как не соответствующее программности, поскольку предполагаемый результат, который оно подразумевает, не вписывается в существующую структуру. При этом само желание как феномен не исчезает, а, напротив, становится дополнительным элементом закрепления безальтернативности, поскольку встраивается в импланты дальнейшей программности и отсутствия.
Таким образом, действия драматизируются как попытки изменить нечто значимое, но одновременно обесцениваются как заведомо не способные трансформировать реальность. Человек действует внутри заданных рамок, а любое расширение намерения автоматически встречает ограничение, что усиливает переживание собственной незначительности.
Воздействие и последствия
На этом уровне формируются призмы восприятия, определяющие самоощущение: субъект не является тем, кто формирует или определяет реальность. Он не воспринимается как источник влияния, а лишь как элемент, допускаемый к минимальному проявлению. Возможность что-либо создать или изменить рассматривается как «подарок», причём этот подарок по определению мал, ограничен и встроен в невозможность кардинальной трансформации.
Возникает внутренний запрет даже на мысль о недовольстве этой ограниченностью. Нельзя жаловаться на масштаб подарка, поскольку само наличие возможности что-либо проявить уже считается максимумом допустимого. Единственное, что может быть реализовано, — это то, что остаётся в рамках доступного ресурса.
Если появляется намерение выйти за пределы допустимого, например расширить масштаб деятельности или создать нечто более значительное, программа блокирует этот вектор, поскольку он не является её проявлением. Намерение, инициатива и желание в таком случае не воспринимаются как собственные, а результат их реализации оказывается зависимым исключительно от того, что уже предопределено структурой.
Погружение в данную позицию закрепляет ощущение, что субъект выводит в реальность лишь то, что уже определено программой, а любые амбиции или стремления к трансформации лишь усиливают зависимость от неё. В результате формируется устойчивая драматизация собственной незначительности и одновременное принятие ограниченности как единственно возможного способа существования в рамках данной структуры.

Уровень 3
Уровень «я формирую свою реальность» в том виде, в котором не планировал её формировать
На данном уровне возникает парадоксальная формула: субъект воспринимает себя как формирующего собственную реальность, однако эта реальность формируется в таком виде, который изначально не планировался. Внутри структуры разворачивается драматизация двух факторов, вписанных в общую программу.
С одной стороны происходит драматизация необходимости работать и проявляться через работу, где под работой понимается не только официальная занятость, но любое действие как таковое. Через работу субъект как будто реализует намерение, однако с другой стороны формируется состояние, в котором это намерение не воспринимается как своё. Возникает минимум собственного намерения и минимум собственного пространства, при сохранении активности.
Таким образом, действие осуществляется, но не переживается как автономное. Это закрепляет безальтернативность, поскольку условия жизни воспринимаются как данность, которую не предполагается пересматривать. Внимание не направляется на рассоздание самих условий, а сосредотачивается на адаптации к ним. Формируется мощный конгломерат условий, из которого субъект не видит возможности выйти.
Драматизация условий жизни становится центральным элементом уровня. Можно жить «максимально хорошо» в имеющихся обстоятельствах, но сама рамка этих обстоятельств не подвергается сомнению. Безальтернативность закрепляется как естественный фон, внутри которого любое проявление остаётся вписанным в уже заданный контур.
Воздействие и последствия
На этом уровне программная самоидентификация «я случайен» объединяется с идентификацией «я имею начало и конец». Эти две установки сливаются в единое пространство судьбы, где всё проявляется как случайное и одновременно как ограниченное временными рамками. Случайность и конечность становятся фундаментом восприятия.
Процессы продолжают разворачиваться как бессознательная необходимость существования. Качество процессов перестаёт быть предметом осознанного выбора, и субъект не ощущает себя вправе сопоставлять их с собственным намерением. Инициатива и сравнение с внутренним замыслом воспринимаются как недопустимые, поскольку они не вписываются в заданную программную матрицу.
Бессознательность процессов закрепляется как неизменная характеристика. Субъект переживает невозможность выйти за пределы данной реальности, покинуть её или разорвать структуру. Формируется сверхопределённость всех пространств, где разрыв или освобождение не рассматриваются как реальные варианты.
Дополнительно в структуру начинает включаться фактор социального слоя, который постепенно превращается в отдельную преграду. Социальная позиция воспринимается как закреплённая и непреодолимая, а намерение изменить её интерпретируется как несуществующее. Формула «я решил» утрачивает силу, поскольку само наличие намерения ставится под сомнение.
В итоге закрепляется восприятие, что любые намерения мертвы ещё до их реализации, а субъект, даже формулируя их, лишь глубже погружается в уже существующую безальтернативность. К следующему уровню данная структура полностью интегрирует социальный слой в механизм программной фиксации, усиливая переживание неизменности и предопределённости реальности.

Уровень 4
Уровень глубинного, тотального и абсолютного неприятия своего положения в рамках программы
На данном уровне формируется состояние тотального неприятия собственного положения и собственного состояния внутри общей программы. Неприятие направлено не на отдельные обстоятельства, а на сам факт существования в структуре, которая переживается как безальтернативная, бессознательная и довлеющая. Реальность ощущается как не принадлежащая субъекту, как не его пространство, причём переживание собственной включённости в неё становится крайне ослабленным.
После прохождения минусовых уровней возникает ощущение, что существование здесь практически отсутствует как целостное явление. Намерение перестаёт «склеиваться», пространство собственного намерения распадается, и наблюдается расхождение между тем, что формально замышляется, и тем, что реально происходит. Возникает вывод, что независимо от намерений их фактической реализации не будет, поскольку сама реальность задана как конгломерат условий, в котором личные позиции не обладают автономией.
Социальный слой, условия существования, черты характера, реакции личности, мелкие триггеры — всё это переживается как единый комплекс абсолютной безальтернативности, безответственности и бессознательности. Программы минусовых уровней продолжают действовать, и бесконечность их влияния ощущается как господствующая сила. Даже пространство реакций и состояние реакций воспринимаются как не принадлежащие субъекту.
Человек, находящийся в апофеозе выполнения данной программы, начинает убеждать себя и других в бесполезности любых усилий, поскольку всё, по его восприятию, ломается и прекращает существование. Возникает обобщённое убеждение в неизбежности краха, где любое проявление теряет устойчивость и обесценивается.
Воздействие и последствия
На этом уровне фиксируется отсутствие намерения, инициативы и проявления себя как источника инициативы. Бессознательность начинает восприниматься как враждебная сила, уничтожающая всё, что может быть связано с намерением, желанием или активностью. Это разрушение часто не осознаётся напрямую, поскольку программная основа реальности не распознаётся как таковая.
Если субъект не видит ни программ в реальности, ни себя внутри этих программ, то происходящее воспринимается как естественный ход событий, где разрушение инициативы объясняется внешними обстоятельствами. Реальность начинает довлеть всё более отчётливо, постепенно усиливая давление и перенося внимание к следующему уровню.
Давление проявляется через обстоятельства, случайные неблагоприятные события, закономерности «неудач», нарастание виктимного поведения и ощущение несправедливости. Всё воспринимается как случайное, но одновременно как неизбежное. Программа, неосознаваемая как программа, продолжает действовать, а случайность становится универсальным объяснением происходящего.
Субъект переживает себя как незначительную и неуместную часть реальности, за появление и проявление которой никто не несёт ответственности. Отсутствие субъекта ответственности закрепляется как абсолютный фон, и бессознательные программы воспринимаются как исполненное предназначение. В результате уровень четыре фиксирует состояние полного неприятия, в котором реальность представляется разрушительной, а возможность изменить её — недоступной.

Уровень 5
Уровень попадания в программу, где инициатива перестаёт существовать
На данном уровне субъект продолжает существовать, у него формируются процессы, появляется пространство этих процессов и даже ощущается определённая подвижка или продвижение. На фоне общей бессознательности создаётся впечатление активности и движения. Однако эта активность не принадлежит субъекту как источнику, а разворачивается как выполнение уже заданной программы.
Здесь субъект выступает бесконечно безвольным исполнителем процессов. Намерения и инициативы превращаются в застывшие проекции, в кластеры боли, связанные с невыполненными и никогда не реализуемыми желаниями. Позиция существования определяется как нахождение в пространстве, где программы довлеют своей бессознательностью, а даже смутное представление о возможности их рассоздания не воспринимается как доступное.
Возникает внутренний конфликт между человеческими желаниями и тем, что фактически реализуется. Программа минус третьего уровня проявляется здесь в искажённой форме, как судьба, аффект или «так получилось». Человек выполняет не своё намерение, а то, что разворачивает его бессознательность. В любой критической ситуации объяснение сводится к формуле неизбежности, где ответственность растворяется в концепции предопределённости.
Виктимность поведения на данном уровне достигает высокой степени, поскольку триггеры внешнего давления легко активируют реактивность. Человек оказывается подвержен внешним импульсам, которые формируют его действия как ответ на обстоятельства, а не как результат автономной инициативы.
Воздействие и последствия
На уровне пять формируется позиция бесконечной неуместности в выполнении программ. Субъект ощущает себя сверхопределённым, находящимся в конкретном месте, в конкретной позиции и в конкретном пространстве, где всё предрешено и лишено альтернативы. Возникает убеждённость, что за происходящее никто не отвечает, а происходящее не является его вариантом.
Субъект идентифицирует себя как исполнителя программности, а не как инициатора действий. Он воспринимает себя как дрессированного участника системы, выполняющего предписанные реакции. Программная самоидентификация полностью накладывается на программы минусовых уровней, усиливая погружение в выполнение заданного сценария.
Полное погружение в данную программу закрепляет отсутствие автономии и делает исполнение единственным доступным способом существования. Пространство инициативы редуцируется до реактивности, а инициатива как самостоятельная сила перестаёт восприниматься как возможная. В результате уровень пять фиксирует состояние тотальной включённости в программное выполнение, где движение продолжается, но не принадлежит субъекту как источнику.

Уровень 6
Уровень явления неадекватности восприятия под воздействием программ минусовых уровней
На данном уровне начинает проявляться искажение восприятия, которое выражается в переживании собственной неадекватности по отношению к реальности, к своей позиции и к собственным пространствам. Это искажение не связано с внешним хаосом, а формируется как следствие действия программ минусовых уровней. Общая программа продолжает функционировать в прежнем русле, не подвергаясь изменениям, и воспринимается как неизменяемая структура.
Реальность ощущается как не трансформируемая, а пространство — как не поддающееся преобразованию. Субъект существует в позиции исполнителя программы и исполнителя реальности, которые не воспринимаются как принадлежащие ему. При этом формально он может ощущать себя определяющим происходящее, однако это ощущение неустойчиво и противоречиво.
На данном уровне активно включаются психологические защиты. Наиболее выраженными становятся отрицание и вытеснение. Пространство пятого уровня фиксируется в виде чёткого импланта: субъект продолжает существовать как исполнитель любых пространств и реальностей, но перестаёт замечать собственную подчинённость. Бессознательность усиливается и начинает охватывать восприятие целиком.
Остаточное осознание программности и подчинённости вытесняется, и вместо него формируются альтернативные призмы восприятия. Эти призмы создают картину, в которой субъект одновременно утверждает и отрицает собственные действия: «я существую там, где не существую», «я творю то, что не творю», «я подчиняюсь и одновременно не подчиняюсь». Возникает внутреннее раздвоение, в котором подчинённость программности отрицается, а иллюзии начинают играть роль самостоятельной реальности.
Воздействие и последствия
На данном уровне формируется тенденция не воспринимать текущую реальность и заменять её собственной картиной, где желания трансформируются в интригующие кластеры боли. Эти кластеры становятся призмами восприятия вариантов, которые фактически отсутствуют. Жертвенность достигает высокой степени, однако при этом сохраняется невозможность выйти из подчинённости программности.
Жизнь начинает переживаться как череда разрушений и крахов, но трансформация этих состояний воспринимается как недоступная. Единственным инструментом становятся психологические защиты, которые в свою очередь формируют новые программы, усиливают импланты и продолжают работу общей структуры уже на следующем уровне.
Таким образом, шестой уровень закрепляет состояние искажённого восприятия, где субъект одновременно чувствует давление программ и отрицает его, создавая иллюзорные пространства, которые становятся переходом к более сложным формам программной реальности.

Уровень 7
Уровень глубинного существования в иллюзиях при неадекватности восприятия собственных действий
На данном уровне формируется состояние тотальной иллюзорности восприятия, в котором собственная реальность, собственная позиция и собственные действия перестают восприниматься как целостные. Иллюзорность становится не частным искажением, а базовым способом существования. Реальность не просто ускользает, а фрагментируется, и субъект начинает выборочно воспринимать отдельные элементы происходящего, одновременно игнорируя всё остальное.
Происходит избирательная фиксация внимания: часть фактов реальности принимается, часть заменяется проекциями, сформированными предыдущими призмами восприятия. Всё, что не вписывается в эту выборочность, вытесняется в бессознательное, которое продолжает действовать так же, как и на предыдущих уровнях, оставаясь вне связи с инициативой и намерением.
Искажение приобретает грубые формы. Субъект перестаёт отслеживать базовые аспекты собственного существования: нарушается забота о теле, игнорируются бытовые и финансовые обязательства, действия совершаются импульсивно и без понимания последствий. Он может вступать в долговые обязательства, не отслеживая их, или совершать поступки, последствия которых не осознаются. Это не случайная забывчивость, а системное снятие внимания с фактов, подтверждающих его участие в программе.
Постепенно поведение может становиться дезорганизованным, вплоть до выраженных психических нарушений. Намерения и желания удовлетворяются в иллюзорных пространствах, однако сама программа начинает разрушать и эти иллюзии, подготавливая переход к следующему уровню. Формируется переживание абсолютной бессознательности, где собственная сознательность практически не фиксируется.
Воздействие и последствия
На данном уровне закрепляется установка, что субъект ничего не найдёт и ничего не сможет осознать. Ни намерение, ни позиция, ни реальность не воспринимаются как доступные для понимания. Бессознательность становится доминирующим фактором и подтверждает идею бесконечного проигрыша.
Жизнь приобретает характер полного отрыва от собственных намерений, включая утрату внимания к телу и к базовым потребностям. Отказ от отслеживания физического состояния может становиться выраженным симптомом психической дезорганизации. Инициатива исчезает, а программность захватывает всё больше областей, включая самые мелкие аспекты повседневности.
Бессознательность начинает разрушать тело и реальность тела, усиливая распад целостного восприятия. Седьмой уровень фиксирует состояние, в котором иллюзорность и утрата связи с действительностью становятся системными, а разрушение приобретает внутренний характер, распространяясь на все позиции и пространства существования.

Уровень 8
Уровень выполнения программы как сверхобречённости к бесконечному несуществованию
На данном уровне выполнение программы достигает состояния сверхобречённости, где существование переживается как переход к бесконечному несуществованию. Эта позиция формируется как продолжение седьмого уровня, где иллюзии уже проиграны, а остатки альтернативных восприятий разрушены. Если на предыдущем этапе сохранялись фрагменты иллюзорной компенсации, то здесь они исчерпаны, и субъект оказывается в состоянии крайнего истощения.
Состояние может проявляться как глубокая психическая и физическая дезорганизация, вплоть до выраженной соматической слабости. Речь может сохраняться формально, однако восприятие слов и смысла разрушается. Реальность как совокупность значений утрачивает связность. Человек может слышать обращённую к нему речь, но не способен её интегрировать. Его реакции сводятся к переживанию боли, плачу или пассивному присутствию.
Программа на данном уровне функционирует через полное подчинение имплантам и кластерам боли. Субъект не находит в своей жизни ни одного пространства, где данный имплант мог бы быть проявлен иначе. Отсутствует ощущение альтернативы даже на уровне воспоминаний. Формируется убеждение, что любое проявление неизбежно вело к этому состоянию.
Происходит переход к тотальной идентификации с кластерами боли. Это воспринимается как естественный результат движения по структуре уровней. Бесконечное несуществование становится доминирующей позицией, где остатки сознания растворяются в бессознательности.
Воздействие и последствия
На уровне восемь фиксируется точка перехода, где бессознательность достигает состояния полного превосходства над остатками сознания. Это не сама «победа», а переходная точка, через которую программа закрепляет своё доминирование. Субъект определяется не как носитель инициативы, а как носитель импланта и кластера боли, полностью оторванный от намерения и собственной реальности.
В этом состоянии происходит дальнейшая просадка и транзит к более глубоким уровням. Восьмой уровень становится промежуточной фазой, через которую осуществляется переход к последующим формам распада и отсутствия. Программность закрепляется как единственный результат, а несуществование — как единственная перспектива, воспринимаемая внутри данной структуры.

Уровень 9
Появление себя как того, кто не видит завершения выполнения программы
На данном уровне формируется позиция, в которой субъект не воспринимает завершённость процесса выполнения программы. Бесконечное несуществование, являющееся итогом предыдущих уровней, как будто выпадает из внимания. Возникает ощущение движения без направления: «я куда-то иду, но не вижу куда». Исчезает структурирование времени — не фиксируется прошлое, не ощущается настоящее, не просматривается будущее.
Субъект переживает себя как запертого внутри собственной структуры сущности, находящегося глубоко внутри неё и не имеющего возможности выйти. Это состояние вне времени и вне последовательности событий, вне реальности как протяжённости. Отсутствуют инициатива и сознание как активные категории. Нет даже самого понятия альтернативы, поскольку не фиксируется пространство, где альтернатива могла бы существовать.
Восприятие сжимается до переживания бесконечной остановки. Не как временной паузы, а как тотального отсутствия движения. Возникает убеждение, что никакие иные процессы невозможны, что любые варианты исключены, и что погружение в данную структуру является единственным допустимым состоянием.
Воздействие и последствия
На этом уровне закрепляется позиция наблюдения собственной беспомощности. Субъект фиксирует бесконечность своей неспособности изменить происходящее и воспринимает программность как абсолютный фактор. Беспомощность перед отсутствием и перед минусовым присутствием становится центральным переживанием.
Последний акт сознания проявляется как наблюдение собственного исчезновения. Временной контур сжимается до мгновения, после которого восприятие прекращается. Бессознательность захватывает остатки структурирования, и субъект перестаёт фиксировать даже то, что ещё недавно воспринимал.
Логическая связность процессов разрушается, остаётся лишь факт погружения и выполнения всей данной программы. Уровень девять фиксирует точку, где сознание перестаёт быть инструментом различения, а структура сущности замыкается в состоянии полной остановки и утраты воспринимаемого движения.

Уровень 10
Уровень образуемых программ как итогового выполнения всей структуры
На данном уровне фиксируется состояние, которое интерпретируется как окончательное выполнение всей программы и всей структуры. Субъекту предлагается «посмотреть» на собственные пространства, позиции и реальности как на единственный подлинный результат. Этот результат определяется не как достижение, а как совокупность кластеров боли с выраженным минусовым значением, условно обозначаемым как «-100», «-200» и ниже.
Кластер боли здесь рассматривается как проявление конкретного отсутствия в жизни, как фиксированная форма недостачи, лишённая связи с инициативой, намерением или желанием. Бессознательность становится определяющим итогом, а любой положительный вектор оказывается размежёванным с реальностью. Субъект начинает воспринимать именно этот минусовой результат как единственно возможный и неизбежный.
Формируется убеждение, что иного варианта нет и предложить его невозможно. Кластер боли воспринимается как постоянный и универсальный, не подлежащий трансформации. Это закрепляет представление о завершённости структуры в отрицательной форме.
Воздействие и последствия
На этом уровне подлинный результат собственных способностей интерпретируется как отрицательное проявление. Сознание и способность к проникновению в реальность как будто отсутствуют, а любые попытки проявления инициативы «обнуляются» или уходят в минус. Субъект видит себя как носителя отрицательной формы результата, где даже нулевое состояние недостижимо, а фиксируется исключительно минус.
Возникает устойчивое убеждение, что все намерения и инициативы уничтожаются в обычном режиме, «на лету», без возможности закрепления. Пространство воспринимается как неизменяемое, и перестройка реальности представляется невозможной.
Субъект ощущает себя находящимся в «царстве» бессознательности, которая не отождествляется с ним, но при этом полностью определяет его проявления. Бессознательность переживается как сила, органически противоречащая инициативе и намерению, и как фактор, который бесконечно довлеет.
Итогом становится восприятие, что существует только одно возможное проявление реальности — отрицательное, минусовое и лишённое автономного смысла. Уровень десять фиксирует завершённую форму программной структуры, где результат интерпретируется как окончательное подтверждение бессознательности и невозможности иного проявления.

Уровень 11
Уровень проявления реальности бесконечной бессознательности и позиции антисознания
На данном уровне фиксируется состояние, в котором реальность формируется как пространство бесконечной бессознательности и глубинной просадки позиции. Речь идёт о зоне, условно определяемой как область «минус бесконечность» или «минус триллион», то есть о пространстве радикального отсутствия. Эта зона не имеет отношения к сознанию как активному принципу и выступает его полярной противоположностью, отражая обратное качество и обратное свойство проявления.
Здесь бессознательность функционирует как механизм, порождающий процесс последовательного уничтожения сознания. Инициатива, как форма сознательного импульса, подавляется; желание, как полусознательное движение, также нивелируется и в конечном счёте трансформируется в кластеры боли, подпитывающие данную зону отсутствия. Программность становится принципом, который обеспечивает постоянное довление этой области над остатками сознания.
Сознание, сталкиваясь с имплантами и кластерами боли, не распознаёт сам процесс погружения. Возникает эффект торможения любых попыток рассмотреть, рассоздать или трансформировать происходящее. Формируется убеждение, что изменить пространство невозможно, а сама структура носит характер неизбежности.
Воздействие и последствия
На уровне восприятия возникает парадокс. С одной стороны, эта зона как будто не воспринимается: внимание отталкивается, сознание «не удерживается» на ней, формируется ощущение отсутствия самой проблемы. С другой стороны, присутствует переживание бесконечной неоспоримости происходящего, как если бы бессознательность обладала абсолютным приоритетом.
При соприкосновении с данной областью внимание автоматически отскакивает, что сопровождается усилением имплантов и кластеров боли. Иногда это проявляется как внутреннее отторжение, иногда как приступ болезненного состояния без ясной причины. Возникает ощущение, что реальность не связана с субъектом, хотя на глубинном уровне она является частью его собственной структуры.
Попытка противостоять отталкиванию возможна только при наличии минимального намерения. Без этого формируется полное погружение в позицию выполнения программы. Закрепляется переживание, что никто не отвечает за происходящее и ничто не может быть изменено.

Кластеры боли

Боль переживается как состояние забитости и уничтоженности, как пребывание вне инициативы и вне намерения, как нахождение в уничтоженном, непроявленном и несознающем состоянии, где сама возможность действия или выбора оказывается подавленной. В этом пространстве боль существует как нахождение в невоспринимаемой реальности, как пребывание в запертой, закрытой области восприятия, которая переживается словно тюрьма, внутри которой не видно даже смутного намёка на свободу и не возникает даже отдалённого ощущения того, что свобода вообще может существовать.
В таком переживании боль проявляется как отсутствие вариантов и как неимение альтернатив, как существование в глубокой и тотальной безальтернативности, где любое движение или изменение воспринимается невозможным. Это состояние переживается как пребывание в тотальном однообразии, в полной неприемлемости происходящего, в пространстве постоянных невстреч и отсутствия позиций, где человек оказывается вне способности занять какую-либо точку действия или намерения.
Боль переживается как существование в тотальной безинициативности, как нахождение вне способности изменить саму структуру судьбы и саму структуру реальности, где любое действие заранее воспринимается как лишённое смысла и результата. В этом состоянии боль проявляется как нахождение вне восприятия самой основы структуры происходящего и самой основы проявления реальности, как неспособность воспринять глубинный фундамент происходящих процессов.
При этом возникает ориентация на незначительные и поверхностные пространства, где внимание фиксируется на вторичных и малых аспектах жизни, тогда как сама глубинная структура остаётся невидимой и недоступной для восприятия. Боль проявляется как переживание постоянно заканчивающихся намерений, как пространство уже завершённых процессов, которые даже не успевают начаться, потому что переживаются как заранее завершённые и лишённые возможности развития.
Это состояние переживается как боль завершённости всей реальности, как ощущение того, что любые процессы уже закончены и могут существовать только в форме завершения. Из этого возникает боль бесполезности всего происходящего и бесполезности конкретных действий, боль бессмысленности как всей жизни, так и отдельных действий внутри неё.
В этом пространстве формируется отказ от инициативы и отказ от конкретных инициативных действий, потому что любое действие переживается как априори безрезультативное. Появляется отказ воспринимать саму возможность инициативы из-за убеждения в её невозможности, отказ видеть существование других вариантов жизни, отказ замечать, как другие люди реализуют и достигают результатов, а также отказ воспринимать собственные пространства и зоны возможных результатов.
Боль проявляется как несуществование этих зон, как переживание небытия всех возможностей, как состояние забытых целей, забытых намерений и забытых направлений взаимодействия с реальностью. Возникает ощущение забытых целей трансформации реальности, забытых целей изменения собственных позиций в жизни, а также забытых форм временипрепровождения, которые могли бы приводить к возникновению новых состояний и новых реальностей.
При этом слово «забытых» является условным, потому что на самом деле эти цели и пространства никогда не существовали как реальные возможности, однако в восприятии они переживаются как утраченное или забытое. Боль проявляется как переживание несуществования всех этих целей и всех возможных вариантов, как фиксация на решении мелких проблем и на существовании множества незначительных задач.
Это переживание выражается в ощущении того, что наличие мелких проблем становится единственным содержанием жизни, даже если эти проблемы успешно решаются. Сама их постоянная повторяемость воспринимается как показатель того, что ничего другого в жизни не существует и существовать не может. Боль проявляется как существование мелких дел и повседневных обстоятельств, которые становятся индикатором отсутствия других смыслов и других направлений жизни.
Даже свободное время, жизненные обстоятельства и взаимодействие с людьми начинают восприниматься как скучные и неинтересные, а любые формы досуга, включая просмотр фильмов или другие занятия, становятся показателем того, что эта реальность является единственной возможной реальностью.
Боль переживается как свидетельство того, что все свойства жизни являются единственными и неизменными свойствами этой реальности. В этом состоянии возникает установка никогда не мечтать о возможностях изменения и не воспринимать саму идею того, что такие возможности могут существовать.
Формируется переживание несуществования других пространств и других реальностей, как будто любые альтернативные варианты жизни изначально отсутствуют.

Все точки фиксации этих кластеров и всех пространств боли, связанных с моим жизненным пространством и все идеи и установки из этих точек фиксации.
Это состояние переживается как простой дискомфорт, как бесконечная скука и бесконечная бессмысленность происходящего, как постоянное повторение одного и того же. Всё начинает восприниматься как вечное и неизменное одно и то же, как непрерывное повторение одинаковых состояний и событий.
Возникает ощущение, что невозможно никуда уйти от этого повторения и невозможно справиться с ним или трансформировать его. Любые попытки изменения воспринимаются как бессмысленные, потому что кажется, что в данной реальности невозможно изменить даже сам принцип этого однообразия.
Появляется ощущение жизни по течению, где человек постоянно что-то делает, что-то меняет и что-то пытается, однако все действия в итоге оказываются повторением одного и того же. В результате возникает состояние скуки и утраты интереса, когда ничто больше не производит впечатления и всё начинает восприниматься как однообразное и надоевшее.
Даже предсказуемость событий начинает восприниматься как подтверждение того, что всё происходящее заранее известно и не несёт в себе ничего нового. Всё, что происходит и приходит в жизнь, начинает восприниматься как неинтересное, ненужное и лишённое смысла.
Постепенно возникает отказ от желания сохранять эту реальность, однако одновременно появляется ощущение отсутствия вариантов для выхода из неё или для отказа от её сохранения. В результате формируется переживание глубокой и навязчивой безальтернативности, которая ощущается как бесконечная и неоспариваемая. Это состояние переживается как глубинная безальтернативность существования, в которой отсутствует возможность принятия решений и отсутствует способность изменить происходящее.
Одновременно возникает бесконечная пассивность и отсутствие любого активного трансформирующего начала. Такое отсутствие активности даже не предлагается как возможный вариант, а воспринимается как изначальное свойство реальности, в которой просто не существует трансформирующих возможностей.
Сама структура происходящего начинает восприниматься как такая, в которой ничего другого никогда не существовало и существовать не может. Любые альтернативы исключаются из восприятия, и всё пространство переживается как единственно возможное.
В результате формируется ощущение абсолютного минуса всех остальных возможностей, абсолютного отсутствия других реальностей и абсолютной безальтернативности существования. В этом переживании закрепляется убеждение, что ничего другого не существует, не может существовать и никогда не проявится иначе.