Существование человеком как бегство от первичной боли в небытие.

Краткая аннотация

Документ исследует внутреннюю структуру человеческого существования как систему уровней, основанную на бегстве от первичной боли и столкновения с бесконечным небытием. Через анализ автоматизмов, привычек, зависимостей, иллюзий и защитных механизмов автор описывает процесс постепенного распада восприятия и утверждения небытия как базового фона реальности.
Текст представляет собой концептуальную модель, в которой жизнь интерпретируется как последовательность компенсаторных программ, поддерживающих иллюзию присутствия и одновременно усиливающих идентификацию с бесконечной просадкой.

2022_02_07

В общем, если попытаться определить текущее состояние, то при попадании в другое место возникает достаточно сильная реакция непривычки, словно человека выбивает из колеи, и этот стресс связан именно со сменой привычной обстановки. Он действительно дезориентирует, создаёт ощущение внутреннего смещения, не то чтобы «не в своей тарелке», но появляется лёгкая растерянность, будто внутренние ориентиры временно теряют устойчивость.
Возникает своеобразная дезориентация: вроде бы объективных причин для недовольства нет, но и выраженного удовольствия тоже не возникает, однако правильнее сказать не об отсутствии удовольствия, а о довольно сильном состоянии усталости. Это не отдых, а ощущение выбитости из привычного ритма, и даже если заказать экскурсию, поехать, формально ничего не делать, а просто слушать, всё равно возникает чувство, будто смертельно устал, хотя по сути никакой физической нагрузки не было.
После этого появляется выраженная усталость, возникает потребность прийти и проспать несколько часов, но даже сон не приносит полноценного восстановления, и на следующий день сохраняется общее состояние утомления. Это состояние можно рассматривать не только как реакцию на событие, а как проявление более глубинного механизма.
Если посмотреть шире, то в организме выработан определённый дневной и недельный ритм, к которому человек привыкает: условно два-три дня работы, затем отдых, и даже если график сменный, при длительном повторении он всё равно формирует устойчивый ритм. Под этот ритм выстраивается соответствующая нейронная сеть, а с возрастом нейронные сети становятся более жёсткими, и свободного пространства для формирования новых структур остаётся всё меньше. Поэтому при попадании в иной ритм организму всё тяжелее адаптироваться.
Свободных ресурсов для быстрого создания новых нейронных связей становится недостаточно, и отсюда возникает усталость. В более глобальном смысле это следствие постепенного истощения не столько ресурсов для конкретных действий, сколько ресурсов для самого процесса структурирования, для создания новых конфигураций личности и восприятия. Свободное пространство оказывается уже в значительной степени структурированным, и под новое обстоятельство ресурсов остаётся меньше.
Если рассматривать жизнь как некую кривую от точки А, где всё относительно свободно, к точке Б, где структура уже во многом сформирована, то в начале человек легко создаёт новые структуры и приспосабливается, а в точке Б процесс усложняется, потому что не из чего создавать, нет достаточного свободного пространства для новых нейронных сетей, необходимых для адаптации к текущей ситуации. Это воспринимается как усталость, как проблема, как боль: новая ситуация требует формирования новой сети, а ресурсы ограничены.
При этом важно отметить, что речь не идёт о полном отсутствии ресурсов, поскольку их полное отсутствие означало бы прекращение жизнедеятельности, но скорость и гибкость создания новых структур существенно снижаются, и поэтому процесс адаптации ощущается как тяжёлый, затруднённый и энергозатратный.
Возникает следующий вопрос: зачем вообще постоянно создавать новые структуры? Почему необходимо расходовать ресурсы на формирование новой части личности, способной жить в новой обстановке, вместо того чтобы использовать уже созданную конфигурацию?
Человек создаёт определённую часть личности для жизни в конкретных условиях, и затем всё движется по привычной схеме, по автоматическому маршруту. По сути формируется личность для автоматического выживания, чтобы не включать сознание, не принимать решения осознанно, а действовать по памяти, по наработанным алгоритмам, просыпаться, реагировать, перемещаться автоматически.
Однако при попадании в новую среду прежние автоматы, которые раньше обеспечивали устойчивость и предсказуемость поведения, перестают работать, потому что не соответствуют новым обстоятельствам. В результате возникает необходимость сформировать новую часть личности, способную функционировать в иных условиях.
Если рассматривать это ментально, то так называемая «часть личности» представляет собой всего лишь набор автоматических программ, и создание новой части означает создание нового набора автоматов. Таким образом, личность формируется не для расширения сознания, а скорее для его замещения: вместо пребывания в сознании создаются автоматизмы, которые берут на себя функцию реагирования. В этом ракурсе вся жизнь может рассматриваться как постоянное стремление уйти из состояния осознанности в состояние автоматического функционирования через создание всё новых и новых структур поведения.
Тогда возникает вопрос: для чего вообще человек создаёт автомат? Возникает предположение, что автомат формируется для того, чтобы не чувствовать боль, и если рассматривать это радикально, то исходной точкой можно считать сам момент рождения. Рождение — это момент максимальной интенсивности боли, и всё дальнейшее формирование личности может рассматриваться как попытка уйти от этой первичной точки, от первой зафиксированной боли, пережитой при воплощении в эту жизнь.
Если обозначить точку А как максимально возможную боль, а точку Б — как отсутствие боли, которое в пределе совпадает с отсутствием самого человека, то логика процесса выстраивается достаточно жёстко. Человек рождается, переживает мощнейшую активацию всех болевых кластеров «я-человеком», и вся дальнейшая жизнь сводится к стремлению избавиться от этой боли. Смерть в таком ракурсе воспринимается как предельная форма избавления, как завершение процесса растраты ресурсов.
Поэтому человек запускает как можно больше субъектов, автоматов, личностей, процессов и структур, чтобы максимально быстро расходовать свои ресурсы. Пространство жизни при этом не создаёт ресурсы, а задаёт объём, который необходимо израсходовать: если у кого-то условные сто единиц ресурсов, он создаёт пространство, рассчитанное на пятьдесят–семьдесят лет их растраты; если у кого-то миллион единиц, создаётся соответствующее пространство, чтобы за тот же биологический период израсходовать этот объём.
Таким образом, пространство жизни можно описать как траекторию от точки А — огромной боли — к точке Б — условному отсутствию боли. Все программы внутри этого пространства подчинены одному критерию: они создаются «от боли» и ради снижения её интенсивности. При этом возникает важный парадокс: от боли невозможно сбежать окончательно, но её можно временно не чувствовать, если находиться в движении.
Как только движение прекращается, становится очевидно, что побег не состоялся, а процессы растраты ресурсов были лишь способом снизить субъективную чувствительность к боли. Когда ресурсы тратятся, боль ощущается слабее, и отсюда возникает равенство: чем больше расход в единицу времени, тем меньше ощущение боли. Поэтому человек стремится создавать всё больше процессов, движений, затратных механизмов, чтобы максимально интенсивно расходовать ресурсы и тем самым минимизировать переживание боли.
В этом ракурсе средняя продолжительность жизни — условные семьдесят–восемьдесят лет — становится временным интервалом, в течение которого организм способен поддерживать процесс растраты заданного объёма ресурсов. Если бы механизм распределения был одинаковым для всех, одни жили бы двадцать лет, а другие — тысячу, но биологическая структура задаёт приблизительно равный временной диапазон, внутри которого каждый стремится израсходовать свой объём.
Тогда рождение — это активация самой сильной боли, а смерть — воспринимаемое избавление от неё. Парадигма человеческой жизни в этом смысле оказывается не столько движением к реализации, сколько движением к снижению болевого фона через непрерывное структурирование и расход.
На фоне этих размышлений появляется текущее состояние: ощущение, будто не выспался, хотя объективно сон был достаточным, девять часов и более, и сон был глубоким. Однако субъективно возникает чувство, будто пробуждение не состоялось полностью, как будто сознание не включилось в полном объёме.
Если рассмотреть программу с этой стороны, возникает ощущение, что я словно не «проснулся» в том смысле, что не могу рассмотреть её так, как она была описана. Есть реакция на описание, есть некоторое восприятие, но точку самой сильной боли как будто невозможно увидеть напрямую. Возникает ощущение невозможности прояснить, расшифровать, определить, что именно представляет собой этот фактор.
Что-то воспринимается, присутствует некое ощущение, но оно остаётся неясным, размытым, словно существует барьер, не позволяющий приблизиться к самой исходной точке боли и увидеть её в прямом, не опосредованном автоматизмами восприятии.
Противоположная позиция — это позиция «быть кем-то», и в ней изначально присутствует элемент иллюзорности. Растрата ресурсов в этом контексте проявляется как погружение в противоположную позицию, где побочным эффектом или даже прямым результатом становится создание устойчивой иллюзии способности: быть на что-то способным, что-то воспринимать, что-то понимать.
Формируются программные проявления ума, зрения, мозга, слуха и других воспринимающих и структурирующих элементов, и ум начинает функционировать как механизм структурирования внутри собственного сознания. Иллюзорность здесь связана не только с искажённым восприятием, но и с бессознательностью процессов, поскольку погружение в эту конструкцию означает одновременное выключение прямого восприятия реальности.
Фактически нет целостного восприятия окружающей действительности, нет контакта с окружающими пространствами и позициями, и при всей кажущейся активности человек не сталкивается с ними напрямую. Возникает мощное бессознательное состояние, которое парадоксально сопровождается ощущением способности и восприятия чего бы то ни было, хотя само восприятие остаётся фрагментарным и обусловленным.
Часть личности всегда создаётся под конкретный процесс, она сделана для выполнения определённой функции и воспринимается как самостоятельная позиция. Погружение в эту часть означает погружение во всё пространство её проекций, в призму восприятия, формирующую конкретную иллюзорность.
Движение как позиция всегда содержит в себе двойственность: с одной стороны, проявление беспомощности, неспособности и невосприятия, а с другой — иллюзию способности и активного участия. На человеческом уровне это оформляется как идея фикс — стать способным, закрепиться в состоянии способности, удержать ощущение контроля.
Привычка формируется как проекция, как призма восприятия, в которой данное состояние объявляется оптимальным и структурно завершённым. Однако побочным явлением привычки становится неспособность выйти за её рамки. Когда привычка затвердевает, она окружена кластерами боли и имплантами, и сама по себе уже содержит запрет на трансформацию.
В этой позиции возникает полярность: либо «что-то могу», либо «совсем не могу», и любое движение за пределы привычки воспринимается как угроза. Поэтому привычка трансформируется трудно, так же как и зависимость: человек достигает чего-то в умственных играх, получает иллюзию достижения и условное удовлетворение желаний, но за пределами этого пространства оказывается пустота, дополнительно загромождённая новыми кластерами боли.
Погружение во всё это пространство создаёт ощущение полной замкнутости: невозможно выйти, невозможно остановить, нет иной позиции и иных факторов. Существование отождествляется с этим пространством, а реальность воспринимается как безусловная и неизменяемая.
Происходит полное погружение в выполнение этой позиции, в воспроизводство заданных факторов, и формируется убеждение, что ничего нельзя изменить или преодолеть, потому что всё пространство уже структурировано под поддержание этой иллюзии.
Приказываю себе найти и прояснить, как называется всё это пространство.
Это пространство можно определить как пространство погружения в иллюзии проявления себя в реальности через закрепление привычек и зависимостей, которые отсекают всё остальное в зону кластеров боли и имплантов, оставляя лишь автоматизированные формы восприятия и реагирования.

Кластеры боли

Кластеры боли связаны не только с моментом физического рождения как биологическим актом, а с самим фактом появления на уровне человеческого существования. Речь идёт о включении в определённый слой бытия, где активируются все болевые кластеры, связанные с воплощением, с ограничением, с переходом в форму «я-человеком».
Это не просто событие начала жизни, а активация состояния, в котором боль становится фундаментом. Сама боль вынуждает к бегству — к созданию тела, личности, человека как структуры. Возникает ощущение, что из боли формируется тело и личность, что воплощение — это способ уйти от самой боли через её структурирование.
Приказываю себе найти и прояснить, как называются кластеры боли, из которых я сбегаю в собственное воплощение.
Это кластеры боли нахождения в таком проявлении, в котором сознание, существование, само «быть» как будто не должно иметь места. Это боль отказа принимать форму существования, воспринимаемую как бесконечное небытие.
Это боль отказа соглашаться с тем, что такая форма уже наступила, что ты находишься именно в ней, что она заполняет пространство и переструктурирует реальность. Это боль отказа признавать, что никакое сопротивление не меняет её качества, что сам отказ не даёт выхода и не имеет положительного значения.
Это боль неприятия того, что данная форма существования воспринимается как реальная, как текущая, как всегда существовавшая или неизбежно существующая. Боль совершенного неприятия факта, что творческое пространство заполнено имплантами и структурой небытия.
Это боль осознания состояния ухода: уход из пространства как будто бы означает отсутствие, но на самом деле остаётся присутствием иного рода. Именно здесь возникает боль отказа осознать, что за пределами небытия нет возврата, что проявляется неизбежность и безвозвратность.
Это боль высочайшего неприятия собственной неспособности создать проявление, собственной неспособности сформировать реальность напрямую. Боль утраты или не-обладания способностью проявить себя в пространстве без посредников автоматов.
Это боль отказа признать, что позиция создания как таковая может быть бесконечной иллюзией. Создаётся картина способности проявлять себя, проникать в пространство, но сама картина оказывается изображением того, чего нет в прямом опыте. Это боль отказа признать иллюзорность этой картины и боль отказа принять, что состояние может восприниматься как вечное, вне времени и без возможности возврата.
Это боль автоматического воспроизводства себя по заданной картине, когда создаются не проявления, а новые импланты и утраты позиций. Боль отказа сознавать этот механизм и одновременно отказа воспринимать способность его рассоздать. В совокупности это кластеры боли отказа быть в данной реальности, отказа воспринимать её, отказа признать её как текущую форму существования и одновременно невозможности выйти за её пределы через отрицание.

Все точки фиксации этих кластеров боли и пространств боли в моём жизненном пространстве, а также все идеи и установки из этих точек, формируют устойчивую позицию «я должен».
«Я должен что-то сделать. Я должен что-то создавать. Я должен что-то проявлять. Я должен что-то менять. Я должен нагромождать структуры, демонстрировать результаты и последствия». Эта позиция становится не просто установкой, а фундаментальной осью существования.
Я должен получать результат. Я должен получать нужный мне результат. Я должен занимать нужную позицию, входить в нужное состояние, совершать нужное действие. Я должен обретать способность действовать, получать проявление, расширять пространство.
Я должен обрести способность говорить, ходить, смотреть, придумывать, планировать, реализовывать — от элементарных функций тела до построения условных финансовых империй. Я должен проявить в себе каждую способность, каждую позицию, каждое пространство. Мне необходимо научиться проявляться в каждой точке жизни и реальности, формируя мощные позиции, призмы восприятия и структурированные пространства.
Один вариант — научиться проявляться. Другой вариант — выйти как проявляющийся, как присутствующий, как имеющий проникновение. Я должен выйти как действующий, решающий, достигающий, двигающийся к результату. В это включены даже позиции «проработок» и самоизменения.
Я должен быть получающим. Я не имею существования как такового, но обязан получать результат, обязан подтверждать наличие через проявление. Именно эта логика автоматически формирует бессознательность процессов: чтобы выполнять установку «я должен», требуется уйти в автоматизм. Оптимальная точка в этой системе достигается не через осознание, а через углубление бессознательности, когда создаётся иллюзия движения, но при этом выполняется первоначальная программа — продолжение неприятия собственного положения.
Цель жизни, цель существования, множественные цели и смыслы — всё это накладывается на сам факт воплощения как способ не принимать следствие: неприятие собственного проявления как бесконечного небытия, как не-находящегося состояния.
Все мелкие цели и желания становятся формами этого неприятия. «Я должен что-то сделать» — крайняя форма реакции на кластеры боли человеческого существования. Под этим «что-то» может подразумеваться что угодно, но по сути отсутствует ясность, что именно возможно сделать. Возникает внутреннее признание: у меня нет ничего, что я действительно могу здесь сделать; нет способа проявить себя напрямую. Сколько бы я ни пытался принять или не принять собственное небытие, ощущение остаётся тем же.
Отсюда рождается мощная идея: я должен сделать хоть что-то, хоть как-то. С этим нужно что-то сделать. Это необходимо изменить. Эти идеи становятся грузом, в который я погружаю себя, создавая дополнительные пространства обязанностей и проявлений.
Погружение в эти реальности означает полное вовлечение в позиции необходимости, где каждая попытка проявиться усиливает структуру кластера боли. В итоге жизненное пространство заполняется не свободным проявлением, а множеством автоматических позиций «я должен», удерживающих движение внутри уже заданной программы.

Триггеры внимания

Триггер внимания номер один

Первый триггер внимания реагирует на своеобразность проявления реакции на что-либо. Эта реакция выступает как информация в виде двумерной картины — самой поверхностной формы восприятия наличия какого-либо пространства. По сути, фиксируется условный факт существования чего-то: существует нечто, что имеет место где-то, у кого-то, в каком-то виде.
Например, есть люди, которые конструируют и собирают автомобили. Сам по себе этот факт воспринимается как условность: «такое бывает», «где-то это существует». При этом не имеет значения, насколько реально и полно это присутствует в текущей реальности — для данного триггера достаточно поверхностной фиксации наличия. Всё скатывается в одно состояние, запускающее определённые последствия и процессы.
Первая реакция на этот триггер — зона небытия. Взгляд падает в зону небытия и активирует имплант этой зоны, которая сама по себе структурирована имплантами. Начинается генерация дополнительных структур небытия. Это абсолютная позиция захвата сознания: фиксируется факт существования сборки автомобилей, но одновременно возникает ощущение полного отсутствия собственного пространства понимания.
Зона небытия проявляется как осознание того, что нет чёткого представления, что это такое — собирать автомобиль, как это делается, каковы процессы и механизмы. Пространство прямого восприятия заполнено имплантами, и возможности смотреть напрямую как будто не существует.
Подобная реакция распространяется практически на всю реальность жизни: прямое восприятие в этой системе как будто отсутствует. Не в смысле сложности или простоты, а в смысле самого отсутствия такого способа. Возникает небытие, причём не просто небытие, а небытие, помноженное на бесконечность.
Это основное проявление триггера. Вторичное проявление — невозможность смотреть на что-либо полностью, соглашаясь с этим небытие, потому что такое согласие привело бы к мгновенному разрушению структуры личности. Поэтому взгляд переносится на варианты, картины, фрагменты.
Чтобы вернуть подделку восприятия, необходимо раздробить предмет на мельчайшие элементы. Нельзя воспринять сборку автомобиля целиком, но можно разбить её на болты, гайки, сварочные швы, этапы производства, учебные параграфы. Так создаётся ум как последовательность дробных конструкций.
Через обучение, последовательное вникание, разбор по пунктам формируется иллюзия целостного понимания. Этот принцип распространяется на все сферы жизни: от инженерии до финансовых рынков, где процессы также разбиваются на элементы, анализируются по кусочкам, структурируются. Ум проявляется как результат такого дробления. Реакция триггера приводит к формированию идеи и состояния небытия, которое затем компенсируется созданием фрагментарных конструкций.
Состояние небытия проявляется как бесконечно закреплённая данность. Оно воспринимается как факт, не подлежащий опровержению, изменению или трансформации. Это позиция, которая уже есть, уже сформирована, уже будет.
Небытие выступает как первоначальная данность, вокруг которой строится всё остальное. Оно функционирует как само себя подтверждающая и расширяющаяся структура, как пространство, которое постоянно воспроизводит само себя. В этом виде небытие становится базовым фоном всей реальности — закреплённым, саморасширяющимся и воспринимаемым как неизменный факт существования.

Триггер внимания номер два

Второй триггер внимания изначально запускается почти так же, как и первый. Возникает информация о чём-либо — например, о людях, которые собирают автомобили, — и эта информация натыкается на то же самое пространство отсутствия прямого восприятия.
Однако здесь акцент становится более жёстким: пространство воспринимается не просто как пустое, а как мёртвое, как бесконечное небытие. Перед внутренним взором возникает некий образ, но он покрыт условной пеленой из ничего. Память формирует набор картинок, но каждая из них натыкается на просаженное пространство, где тебя нет ни в одной из областей.
Это проявляется во всех сферах жизни, даже в самых бытовых. Сходить в соседний бутик — реакция та же: что это за бутик, где он, кто там продаёт, что именно происходит? Любая информация сталкивается с тем же эффектом просадки. Программа активирована почти постоянно, но особенно усиливается при сломе привычки, при попадании в новую ситуацию. Тогда происходит жёсткое столкновение с просаженным пространством и реальностью.
Естественная позиция — взглянуть на пространство. Но в итоге воспринимается лишь картина того, что пространство существует, тогда как само пространство не воспринимается. Оно остаётся в бесконечном небытии. Отсюда формируется связка: если смотреть некуда, значит, и смотреть некому. Невозможность прямого восприятия пространства автоматически интерпретируется как подтверждение собственного небытия хотя бы по отношению к этой области.
Согласие с этим запускает импланты следующего порядка. Поскольку прямое признание собственного небытия способно мгновенно разрушить ресурс, создаются промежуточные иллюзии. Возникает попытка разорвать подтверждение через создание новой реальности — реальности иллюзорного знания.
Воображение начинает работать, собирая образы из фрагментов, когда-либо увиденных. Всё снова дробится на мелкие элементы: нужно обучиться, понять каждый болт, каждую гайку, последовательность сборки. Кажется, что через обучение можно разорвать замкнутый круг.
Но пространство по-прежнему не просматривается напрямую, ум наполняется ошибками, и каждая ошибка формирует новые импланты. Это приводит к выводу: «я не способен быть воспринимающим напрямую, не способен проникнуть и создать».
Формируется позиция утраты: я растерял способности, ресурсы, восприятие и не могу вернуть их. Возникает состояние неспособности восстановить целостную картину. Даже если на самом деле прямая неспособность существует, она уже связана с разрушением структур ума — невозможностью связать, вспомнить, осмыслить взаимодействие элементов.
Так закрепляется пространство и соответствующая реальность. Появляются идеи: никуда не сбежать, ничего не изменить, не скрыться от способа существования, от формы реальности. Нет избавления, нет сокрытия, нет возможности покинуть это пространство. Перед внутренним восприятием стоит реальность бесконечного небытия — как будто одновременно реальность и её отсутствие. Воспринимается существование бесконечного несуществования определённой области.
Это жёстко интерпретируется как: если ничего не воспринимается, значит, и воспринимающего нет. Если воспринимающий — это тоже несуществование, то вся структура уходит в бесконечное небытие. Возникает парадокс: ты «должен» не быть в такой реальности, но ты в ней есть; должен не соответствовать подобному небытию, но соответствуешь ему; должен проникнуть в пространство, но получаешь лишь подтверждение непроникновения.
В итоге программа замыкается: подтверждение небытия усиливает необходимость проникновения, невозможность проникновения усиливает подтверждение небытия, и через это воспроизводится исходная структура.

Триггер внимания номер три

Третий триггер внимания реагирует сходным образом с первыми двумя, однако его фокус смещается в сторону умственной картины, то есть образа, формируемого непосредственно в уме. Эта картина возникает как реакция на небытие и на невозможность в нём быть, при одновременной внутренней установке «не должен находиться в нём».
Ум начинает выстраивать последовательность: «посмотри, ты же это воспринимаешь; ты же находишься в данных реальностях; взгляни, ты присутствуешь в этих пространствах». Формируется императив: ты должен посмотреть, ты должен увидеть, ты должен находиться в этой реальности и во всех этих позициях. Возникает требование присутствия — быть во всех факторах, состояниях и проявлениях.
Однако сама картина, на которую предлагается смотреть, уже содержит дополнительные слои реальности и реакций. Программа, лежащая в основе триггера, утверждает: всё воспринимаемое в данном пространстве — это бесконечное небытие. Следовательно, сама картина объявляется бесконечно ложной.
Возникает мощная связка: если реальность не воспринимается напрямую, то любая умственная картина о ней автоматически ложна. При этом человек не начинает воспринимать реальность напрямую, а продолжает строить её умственный образ, тем самым усиливая установку на ложность происходящего.
Это запускает множественные процессы: формируются факторы, состояния, реакции, которые автоматически включают механизм дальнейшего разрушения собственной реальности. Умственная картина наполняется ошибками, и каждая ошибка становится подтверждением того, что реальность не видится.
Ошибочные картины погружают в дополнительные импланты, усиливая их проявления. Отказ от картины автоматически превращается в отказ от всей сферы, которую эта картина образует. Например, если речь идёт о кораблестроении, то отсутствие прямого восприятия области приводит к тотальному отказу от неё как от невозможной для понимания.
Особенно ярко это проявляется у людей в глубокой старости, когда накопленная ошибочность становится доминирующей. Появляется позиция: «я этого не понимаю, я не могу даже нажать кнопки на телефоне». Ограничение восприятия закрепляется как окончательная реальность.
Это является результатом длительного наращивания ошибочных картин и соответствующих программ. Человек совершает ошибки не только потому, что его нервная система допускает их, а потому, что программа изначально генерирует ошибочность как способ подтверждения небытия.
Согласно этой программе, невозможно, став человеком, начать воспринимать те области, от прямого восприятия которых произошло бегство в умственную структуру. Восприятие подменяется его имитацией. С одной стороны, наращивается подобие восприятия, с другой — бесконечно увеличивается объём ошибок, поскольку прямого восприятия нет. Возникает установка: это невозможно, ничего изменить нельзя, любые попытки изменения лишь подтверждают неизменяемость.
Попытки действий интерпретируются как подтверждение собственного неизменения и неизменности реальности. Тем самым человек усиливает позицию, что всё уже утверждено и закреплено. Он присутствует и одновременно подтверждает собственную неспособность изменить структуру.
Когда он смотрит на изменение или на получение восприятия, конечной точкой осознания всё равно становится картина бесконечного небытия. Сквозь ум, сквозь образы, сквозь попытки присутствия итог всегда один — утверждение небытия как первичного факта.
В данной структуре небытие выступает как начало, середина и завершение, как постоянное присутствие в каждой точке восприятия. Именно оно становится фундаментом, через который фильтруется вся умственная картина и вся реальность человека.

Вибрационные уровни

Уровень -3
Это уровень точки, в которой у меня присутствует иная собственная структура — иная по отношению к некой структуре, которая либо была, либо должна была быть, либо могла бы быть.
Смысл этого уровня заключается в том, что я проявил себя как окончательную точку определённого существования. Эта окончательная точка и есть существование бесконечного небытия. Именно это на данном уровне становится моей структурой в рамках текущего восприятия.
Когда я воспринимаю что-либо как невосприятие, когда сталкиваюсь с просадкой, с бесконечным отталкиванием, где любые проявления программ и структур не удерживаются, а проваливаются, это и есть устройство моего существования. Это не временное состояние, а форма организации, в которой бесконечное небытие становится самим способом быть.
Данный уровень — это бесконечная окончательность определения себя в этом качестве. Иначе говоря, это позиция точки невозврата. Я достиг точки невозврата, и в этом смысле я и есть бесконечное небытие. Из этой идентификации следует вывод: я не могу ни осознавать себя, ни проявляться, ни быть осознаваемым. Всё просело в бесконечное небытие, и возврат из него объявлен невозможным. Эта невозможность становится ядром идентификации.
Основной упор программы направлен именно на закрепление этой точки невозврата как окончательного состояния. Я перешёл черту невозврата — не как событие, а как новое качество. Бесконечный невозврат и бесконечное непроявление становятся характеристиками этого уровня.
Воздействие и последствия
Закрепляется идея, что подобная позиция была бесконечно закреплена в данных пространствах. Невозврат становится формой существования, формой жизненного содержания. Вопрос о том, кто и как закрепил эту структуру, уходит на второй план; главным становится утверждение факта бесконечного закрепления.
Содержание формулируется так: ты находишься во Вселенной, либо в некой реальности, либо в чём-то большем, чем реальность, и в этом содержании уже присутствует определённый фактор. Ты в нём находился, находишься и будешь находиться.
Из этого выводится отсутствие возможности избавиться от данного фактора. Следовательно, ты будешь бесконечно в нём пребывать, не изменяя и не покидая его. Формируется позиция бесконечной неизменности, в которой существование закрепляется как пребывание в одном и том же пространстве.
Бесконечное небытие описывается как структура, которая закрепила саму себя изнутри, распространила своё влияние на все возможные проявления, на конечность и бесконечность, на любые позиции.
В итоге формируется утверждение: ты будешь существовать только в таких факторах и никак иначе. Любое иное проявление объявляется невозможным. Так уровень -3 фиксирует состояние окончательной идентификации с бесконечным небитием как с неизменной формой существования.

Уровень –2
Это уровень создания и проявления полярности по отношению к позиции предыдущего уровня. Если на предыдущем уровне закрепляется бесконечная черта невозврата и окончательная идентификация с бесконечным небитием, то здесь возникает реакция на это сверхзакрепление. Предыдущая позиция утверждает: ты себя закрепил в этом факторе, оставил себя в нём, пребываешь в нём всегда и выйти из него невозможно. Нет других вариантов, нет иных позиций.
Однако именно сверхзакреплённость данной позиции образует полярность. Она порождает формирование картин, в которых этой позиции как будто бы нет. Возникает пространство, где нет бесконечного небытия, а значит, есть нечто противоположное — некое плюсовое присутствие, плюсовая реальность.
Факт абсолютного утверждения одного полюса порождает идею существования другого. Возникает мысль: если есть небытие, то должно быть и бытие. Но это бытие не для меня; оно существует где-то, но не в моём непосредственном опыте.
Из этого формируется иллюзорность: «я должен воспринимать», «я могу», «я умею», «я учусь». Появляется набор установок, поддерживающих полярность. Даже утверждение «я в бесконечном небытии» автоматически содержит теоретическую возможность: значит, я могу быть и в плюсе, пусть хотя бы условно, пусть в предположительности. Это не потенциал в реальном смысле, а концептуальная допущенность. «Чисто теоретически» возможно иное состояние. Такая формула создаёт тень другого полюса — условного бытия, условной плюс-бесконечности.
Эта логика также является программной. Часто человек говорит: «я не умею», но если кто-то другой смог, значит, и я смогу. Это проявление той же полярности: отрицание небытия через предположение противоположного.
Воздействие и последствия
В данной позиции формируется идея, что бесконечное небытие в принципе необязательно. Может быть иначе. Может быть наоборот. Однако формула «в принципе» отражает не реализуемость, а лишь концептуальное допущение.
«Чисто теоретически возможно» — но практически невозможно. Эта связка закрепляет парадокс: существует отражение иного состояния, отражение бытия, прямого восприятия и присутствия, но оно не реализуется.
Ум формирует картины, которые всегда сужены, раздроблены, собраны в ограниченные образы. Он искажает сам принцип прямого восприятия, превращая его в набор представлений. Так создаётся реальность картин, а не реальность непосредственного присутствия.
Формируется двойная идентификация: ты тот, кто находится в бесконечном небытии, и одновременно тот, у кого «чисто теоретически» есть нечто, не соответствующее этому небытию. По факту это и есть полярность — картина условного бесконечного бытия, возникающая как отражение бесконечного небытия. Она не отменяет исходную позицию, а лишь создаёт её зеркальный образ, удерживая структуру программы в состоянии внутреннего раздвоения.

Уровень –1
Это уровень формирования ума как иллюзорного отражения того, кто якобы есть в реальности и в данных пространствах.
Если исходить из логики предыдущих уровней, то возникает парадокс: если я есть, если у меня есть существование, то оно не может быть в бесконечном небытии, потому что существование в бесконечном небытии невозможно. Следовательно, если я существую, то существование возможно только в определённом бытии, в прямом восприятии и присутствии.
Однако столкновение с бесконечным небытием за точкой невозврата переживается целиком, всем существом. Тот, кто воспринимает, сталкивается с провалом, с отсутствием, и при отсутствии восприятия сам становится этим провалом. Если нет восприятия, формируется идентификация с отсутствием.
В рамках программы прямое восприятие небытия недопустимо, потому что оно несовместимо с существованием воспринимающего. Исключением становится лишь сессия, где небытие может быть распознано, расшифровано и возвращено к исходному состоянию. В обычной реальности происходит обратное: восприятие сужается, дробится, уходит в мельчайшие точки.
Столкновение с несовместимым проявлением запускает формирование программ ума. Ум создаёт последовательность точек вместо целостного восприятия. Вся картина собирается как цепочка фрагментов, чтобы избежать прямого контакта с провалом.
Обучение в этом контексте выступает как способ бегства от отсутствия прямого восприятия. Человек уходит в зону последовательности, в зону дробления, где формируется структура знаний. Эта структура всё глубже погружается в бессознательность, потому что остаётся в соответствии с исходной зоной небытия. Чем больше дробление, тем больше ошибок. Ошибки усиливают импланты, а импланты закрепляют фон неприсутствия. В итоге формируется пространство, в котором ум создаёт иллюзию восприятия, но прямого присутствия по-прежнему нет.
Воздействие и последствия
Основная идея уровня –1 заключается в утверждении несовместимости: ты не можешь быть в этом качестве, потому что бесконечное небытие и существование взаимоисключающи. Это позиция полного исключения, где существование в небытии объявляется невозможным.
Из этой несовместимости запускаются процессы ограждения. Прямое восприятие небытия внутри программы воспринимается как просадка — как область, на которую нельзя взглянуть, к которой нельзя прикоснуться даже предположительно.
Если человек смотрит на область, например на сбор автомобиля, и утверждает, что не видит её напрямую, возникает вывод: нет того, кто смотрит. Чтобы восстановить позицию «смотрящего», создаётся последовательность — обучение, разбор деталей, построение картины из фрагментов.
Однако даже при успешном освоении последовательности фон неприсутствия остаётся. Человек либо не способен понять, как устроен автомобиль, если ресурс ограничен, либо становится мастером, но продолжает допускать ошибки, разрушая собственную позицию компетентности.
Таким образом, уровень –1 формирует ум как механизм компенсации невозможности прямого восприятия. Ум становится пространством, где создаётся иллюзорное отражение бытия, но внутри него сохраняется фоновое утверждение небытия.
Погружение в этот уровень означает закрепление структуры, в которой любое действие, обучение или развитие осуществляется как последовательность фрагментов, тогда как целостное присутствие остаётся недоступным.

Уровень 1
Это уровень погружения в полную зону обучения, в тотальную необходимость обучаться. Человек проявляет себя как носитель необходимости обучения — всепоглощающей и обязательной. Условный младенец, начиная с момента рождения, практически ничего не воспринимает и никуда не проникает напрямую. Он сталкивается с программой, которая вытолкнула его в человеческую реальность, и одновременно с тем фактом, что воспринимает в основном бесконечное небытие.
При этом сохраняется парадокс: если он есть, значит, что-то всё же воспринимается. Возникает зазор между небитием и наличием, который запускает процесс вычленения из реальности активных точек, копирования процессов, повторения действий.
Отсюда возникает мощная позиция необходимости обучения. Особенно в раннем детстве проявляется интенсивное подражание — как способ набора механизмов ориентирования. Копирование становится способом зафиксировать присутствие, выделить своё восприятие и своё существование в пространстве.
Если ресурса не хватает для автоматического восприятия через кооперацию с окружающими, включается обучение: разбивка на мелкие точки, последовательности, инструкции. «Сделай так и так, затем так» — формируется алгоритм, через который человек проявляет себя. По сути это первичная адаптация к собственному существованию. Обучение становится способом вытеснить зону несуществования, заменить её структурой последовательности.
Почему существует процесс успеха и результата? Потому что создаётся алгоритм, зафиксированный в определённых областях. В технической сфере он жёстко закреплён: есть план, есть сборка, есть конструкция. В других сферах алгоритмы менее стабильны, но также опираются на закономерности.
Ум формирует такие алгоритмы, которые затем бесконечно доводятся до ума. Ошибки неизбежны, и совершенствование происходит уже в процессе эксплуатации — вместе с реальностью и взаимодействием. Ошибочность становится частью этой системы, проникает в неё и обрисовывает пространство с бесконечными трансформациями и корректировками.
Воздействие и последствия
Несовместимость собственного существования с невосприятием и зонами бесконечного небытия порождает мощную необходимость что-то найти: способность, навык, возможность, умение.
Вся жизнь человека во многом становится бессознательным подражанием. В детстве это проявляется ярко, но и во взрослом возрасте человек продолжает автоматически включаться в копирование, чтобы набирать конструкции понимания реальности и ориентирования в ней.
Речь и язык становятся заменой прямого восприятия. Они собирают разрозненные точки в общую картину и формируют мысль. При этом мысль нередко наполнена ошибками вплоть до полной иллюзорности, однако сам механизм речи закрепляет позицию ума.
Таким образом, человек вынужден существовать через постоянное столкновение с зонами небытия, пробивая их последовательностями алгоритмов. Призмы восприятия, формирующие ум, одновременно подтверждают зону собственного небытия и удерживают жизнь в состоянии длительного, хотя и постепенного, погружения в структурированную реальность.

Уровень 2
Это уровень погружения себя в собственное существование в окружении сплошных картин, где формируются защитные свойства психики.
Все психологические защиты — описанные и неописанные — в рамках данной структуры сводятся к одному принципу: к реакции на столкновение собственного восприятия с зоной бесконечного небытия внутри программы. Речь идёт не о концептуальном небытии, а о том небытии, которое действует в пределах данной конструкции реальности.
Основа — это проекция того, что реальность существует, что с ней можно взаимодействовать и получать результат. Однако для получения результата требуется включение защитных механизмов на максимальном уровне. Любая защита — это способ отрицания прямого столкновения с зоной бесконечного небытия. Не только отрицание, но и все остальные защиты поддерживают один и тот же принцип: нельзя напрямую соприкоснуться с областью, которая указывает на собственное несуществование.
Игра второго уровня — это игра в бегство от этой области. Она снова и снова пробивает пространство, заполняя его дополнительными имплантами и слоями небытия. В ответ принцип защиты выкручивается до предела, формируя крайний уровень психологической обороны. Прямого восприятия вне программы нет, следовательно, единственный способ сохранить функционирование — усилить защиту.
Воздействие и последствия
Внутренняя несовместимость, исходящая из минусовых уровней, заключается в невозможности одновременно существовать, воспринимать и сталкиваться с зоной бесконечного небытия. Такое столкновение означало бы тотальное растворение воспринимающего и воспринимаемого.
Отсюда формируется программный эффект: зона небытия меня уничтожает. Возникает идентификация не только личности, но и всего «я» как прошедшего черту невозврата. Чтобы избежать этого, создаётся стратегия: нужно сделать так, чтобы не было соприкосновения с бесконечным небытием. Это реализуется через создание множества картин реальности, где я присутствую и действую.
Однако программа не устраняет воздействие небытия. Происходит погружение воспринимающего в небытие, псевдоотделение от программы и псевдонесоприкосновение с ней. Воздействие при этом не прекращается, но компенсируется конгломератом защит, искажений, вытеснений и бессознательных процессов. Этот конгломерат требует постоянного расхода ресурсов. Единственным способом поддержания структуры становится бегство от прямого столкновения.
Так уровень 2 фиксирует состояние, в котором человек полностью вовлечён в выполнение программы защит, поскольку ни изменить, ни рассоздать её напрямую он не может.

Уровень 3
Это уровень погружения в создаваемые процессы и привычки как способ бегства от программы и попытки разрешить внутренний конфликт существования и несуществования.
В основе остаётся всё то же пространство: столкновение с зоной бесконечного небытия. Взгляд на определённую область приводит к убеждению, что тебя в ней нет. Отсюда возникает необходимость создать присутствие.
Создание присутствия осуществляется через наращивание картин ума. Ум здесь также ошибочен, но он продолжает логику второго уровня — отделение от областей небытия. Восприятие становится частичным, формируется состояние полусознательности. Из этой полусознательности рождается привычка. Человек взаимодействует с реальностью определённым образом, получает некий результат, который может не полностью устраивать, но позволяет поддерживать ощущение существования на определённом временном отрезке.
Привычка удерживает от прямого столкновения с просаженными областями имплантов. Однако при соприкосновении внимания с этими областями продолжается погружение в дополнительные импланты. Ошибочность ума усиливается, привычки постепенно становятся менее адекватными, хотя сам человек этого не замечает. Со временем привычки трансформируются в сторону большей неповоротливости и меньшей осознанности.
Воздействие и последствия
Возникает идея «присутствия без внимания» — способа реализации программы через автоматизмы. Это проявляется как выполнение действий без осознанного участия.
Внимание не направляется напрямую, поскольку любое направленное внимание сталкивается с имплантами. Поэтому формируется полубессознательная зона, позволяющая временно поддерживать ощущение существования.
Примером служит привычка водить автомобиль: действия выполняются автоматически, без полного осознания дорожной обстановки. Аналогично действует привычка ходить в определённый магазин вне зависимости от более выгодных вариантов.
Со временем автоматизм усиливается. Опытный водитель спустя годы может перестать осознавать риски, что увеличивает вероятность ошибки. Обученные специалисты трудно переучиваются, а закреплённые привычки сложно трансформируются.
Таким образом, уровень 3 фиксирует состояние, в котором процессы и привычки становятся механизмом поддержания иллюзии присутствия. Они временно удерживают ощущение существования, но одновременно усиливают автоматизацию и снижают гибкость, что в перспективе ведёт к дальнейшему погружению в зону имплантов и снижению реального присутствия.

Уровень 4
Это уровень перехода из зоны привычки в зону зависимости — погружение в формирование и поддержание зависимостей как нового механизма функционирования программы.
Привычки и зависимости имеют общее основание, однако существенно различаются по своей роли. На предыдущем уровне привычка ещё удерживала структуру, поддерживая иллюзию присутствия. На этом уровне привычка перестаёт выполнять свою функцию: навык не даёт ожидаемого результата, не соответствует возложенным на него надеждам, не обеспечивает реального эффекта.
Возникает потребность в результате. Поскольку привычка не обеспечивает его в реальности, зона результата переносится в сферу умственных игр. Формируются зависимости — как способ создания иллюзорного присутствия и достижения псевдорезультата. Зависимость — это создание сложной конструкции ложного присутствия. Чтобы её сформировать, необходимо увести внимание от зоны небытия, которая неизбежно продолжает активироваться.
Если привычка ослабляется, теряется способность к обучению и снижается эффективность психологических защит. Возникает упрощённая модель существования: «я есть здесь», даже если это присутствие полностью иллюзорно.
Зависимости могут принимать любые формы: химические вещества, сериалы, порнография, музыка, еда, информационный поток. Все они усиливают иллюзию, одновременно ускоряя растраты ресурсов и усиливая бегство от столкновения с бесконечным небытием.
Музыка, например, формирует ощущение силы или особого состояния; сериалы создают иллюзию героя; пища меняет биохимию и временно ослабляет контакт с просадкой. Однако ни одна зависимость не устраняет исходное столкновение — она лишь отсрочивает его, усиливая имплантацию.
Воздействие и последствия
Формируется внутренняя необходимость размежевать две реальности: реальность существования и реальность бесконечного небытия. Появляется идея разделения: пусть небытие будет отдельно, а существование — отдельно.
Однако такая попытка разделения оказывается невозможной, поскольку обе стороны принадлежат одной и той же структуре. Столкновение внимания с небытие автоматически вовлекает и воспринимающего в ту же зону.
Попытки сбежать через зависимости дают временный эффект разделения и позволяют «протянуть линию времени». Они создают ощущение, что существование продолжается, но одновременно усиливают разрушение реальности. Со временем обучение и психологические защиты становятся неэффективными, привычки не достигают цели, и человек всё глубже погружается в зависимые структуры.
Таким образом, уровень 4 фиксирует стадию, на которой привычка трансформируется в зависимость. Зависимость частично и временно создаёт иллюзию разделения существования и небытия, но в долгосрочной перспективе ведёт к полной утилизации ресурсов и дальнейшему погружению в исходную программу.

Уровень 5
Это уровень зависимостей, сформированных при рождении и воплощении, то есть тех структур, которые возникают вместе с отделением личности и не воспринимаются как зависимости в прямом смысле, хотя по сути ими являются.
Эти зависимости формируются с момента зачатия и рождения. Они встроены в саму структуру человеческого существования в рамках программы. Ключевая зависимость этого уровня — зависимость от одобрения.
Механизм работает следующим образом: после разрушения или ослабления зависимостей предыдущего уровня человек остаётся в той же программе и в том же пространстве. Он всё ещё за точкой невозврата, всё ещё внутри умственных игр, но лишён прямого способа подтвердить своё существование и отделение от небытия.
У него нет внутреннего подтверждения собственного бытия. Поэтому подтверждение переносится во внешнюю среду. Картина существования должна быть создана другим человеком. Формируется позиция: «я существую, если моё проявление отмечено другим». Неважно, одобрено оно или осуждено — главное, чтобы было замечено.
Можно быть «хорошим» и ждать признания. Можно быть «плохим» и провоцировать реакцию. В обоих случаях цель одна — получить подтверждение присутствия.
Человек начинает буквально стремиться к вниманию. Его могут хвалить или критиковать — оба варианта работают как подтверждение существования. Однако эта модель имеет уязвимость: ошибка. Ошибка — это отсутствие подтверждения, разрушение картины одобрения.
Когда окружающая реальность не подтверждает последовательность действий человека, его позиция оказывается под угрозой. Из-за насыщенности имплантами ошибка воспринимается как тотальное уничтожение. Внутренний конфликт остаётся прежним: невозможно одновременно присутствовать в бытии и небытии, но программа продолжает их совмещать.
Воздействие и последствия
Возникает идея убрать внимание из зоны бесконечного небытия «неизвестным способом». Ключевой момент — неизвестность способа. Нужно убрать, но как именно — неизвестно.
Человек становится восприимчивым к любой «технической документации», которая обещает, что внимание уже убрано и теперь он находится в процессе и результате. Однако сама эта документация и новые импланты остаются частью той же зоны небытия. Они не устраняют проблему, а создают новые слои конструкции.
Ресурсы истощаются. Способность к обучению снижается. Подражание усиливается, но становится всё менее эффективным. Человек начинает действовать «не в попад», неполноценно, недостаточно. Можно провести аналогию с последователями некоего гуру, которые пытаются повторить его действия, не имея прямого восприятия области. Они воспроизводят форму, но не содержание.
Таким образом, уровень 5 фиксирует зависимость от внешнего подтверждения как базовую стратегию поддержания иллюзии существования. При этом каждая ошибка усиливает погружение в бесконечное небытие, а попытки выйти через подражание и новые импланты лишь продолжают игру программы.

Уровень 6
Это уровень погружения в иллюзорные реальности иллюзорных проявлений и иллюзорного существования, где происходит усиление отрыва от фактического восприятия.
В отличие от пятого уровня, здесь остатки прямого восприятия начинают жёстко разрушаться. Те области, с которыми ранее ещё сохранялась связь, уходят в небытие, формируя дополнительные импланты и усиливая просадку.
Остаётся мощная необходимость проявиться, но проявление возможно только в уме и в формах, оторванных от фактической реальности. Например, если возникает задача заработать миллион, то вместо анализа рынка, расчёта издержек, понимания принципов работы финансовых инструментов формируется иллюзорный сценарий: совершить некий магический ритуал и получить результат.
Это пример псевдоотделения от бесконечного небытия. Импланты уже запрещают воспринимать реальные области, делая их полностью недоступными. Восприятие необходимых факторов выхолощено, а умственная зона заполнена хаотическими иллюзиями.
Человек не знает, что нужно сделать для достижения реального результата, потому что соответствующее пространство полностью утрачено. Однако он способен создавать иллюзорные объяснения и действия, которые временно растягивают переход в зону полного небытия, поддерживая иллюзию существования.
Воздействие и последствия
Сохраняется мощная необходимость найти что-то, что позволит выйти из состояния небытия. Но способ неизвестен.
Каждое столкновение с зоной небытия порождает новый имплант, формируется последовательность ложных связей. Человек уничтожил почти все реальные способы взаимодействия с человеческой реальностью, но не может позволить себе столкнуться напрямую с просадкой.
В результате возникают хаотические нагромождения причинно-следственных связей, случайные и неадекватные последовательности действий. Например, вера в магические формулы успеха, ритуалы или внешние знаки. Эти конструкции не дают реального результата, поскольку соответствующее пространство отсутствует. Однако они временно отсрочивают полное признание небытия.
Таким образом, уровень 6 фиксирует стадию, на которой иллюзорность становится доминирующей. Реальные инструменты взаимодействия разрушены, а их место занимают фантазийные схемы, поддерживающие кратковременную иллюзию существования, но усиливающие разрыв с реальностью.

Уровень 7
Это уровень погружения в множество мелких абсолютных иллюзий, где ускоряется процесс распада человека на отдельные сущности и разрозненные реальности.
Здесь уже не имеет значения, с какой именно реальностью происходит столкновение. Главное — создать размежевание между вниманием, падающим на зону бесконечного небытия, и самой этой зоной. Неважно, каким способом и в каком контексте это достигается; принципиально лишь наличие любого, даже минимального, иллюзорного разделения.
В отличие от шестого уровня, где ещё сохранялась попытка соотнести иллюзию с результатом, здесь сравнение прекращается. Человек больше не проверяет, появился ли «миллион долларов» после условного ритуала. Он перестаёт соотносить иллюзорный результат с фактической реальностью.
Создаются отдельные картины, не связанные между собой причинно-следственными связями. Герой фильма, образ себя в воображении, ощущение обладания ресурсами — всё это становится равноправными фрагментами. Для человека они существуют как картины, временно позволяющие дистанцироваться от зоны небытия.
Однако эти картины быстро утилизируются, сталкиваются с той же зоной и распадаются. Происходит ускоренная растрата остаточных ресурсов, поскольку каждая новая иллюзия требует энергии для поддержания, а затем разрушается.
Воздействие и последствия
На этом уровне проявляется прямое отрицание небытия. Отрицание реализуется через отказ сравнивать иллюзию с реальностью. Человек перестаёт ассоциировать одно с другим. Он создаёт иллюзию обладания чем-либо, позволяет ей существовать некоторое время, затем она разрушается вместе с частью его внутренней структуры.
Оценка исчезает, поскольку любая оценка возвращает внимание к имплантной зоне и к столкновению с просадкой. Поэтому происходит отказ от сопоставления, отказ от анализа, отказ от проверки. Тем не менее имплантная зона продолжает фоново присутствовать. Поверхностные проявления реальности вызывают внутренний конфликт: «этого не может быть».
В результате уровень 7 фиксирует состояние, в котором иллюзии создаются ради самого факта разделения, а не ради результата. Процесс становится самоподдерживающимся: иллюзия — временное существование — распад — новая иллюзия. Так реализуется ускоренное движение к полному истощению и дальнейшему погружению в исходную программу.

Уровень 8
Это уровень покидания собственного существования и перехода на «трамплины» полного перевода себя в зону бесконечного небытия.
Остатки человеческой личности, остатки прежних структур, словно совершают прыжок — не в сторону новой иллюзии, а в сторону окончательного утверждения небытия. Этот процесс можно рассматривать как форму умирания структуры, как завершающую фазу внутреннего распада.
Происходит столкновение внимания с имплантной зоной. Иллюзии перебираются одна за другой, но каждая из них объявляется неработающей. Возникает имплантное утверждение: ни одна из иллюзий не существует. Вся зона иллюзий переводится в область бесконечного небытия.
Если на седьмом уровне человек временно погружался в иллюзии, то здесь иллюзией объявляется всё. Это не делает позицию более адекватной; напротив, происходит отказ даже от тех областей, где ещё сохранялось минимальное присутствие. Формируется финальный штрих: всё невозможно, а я являюсь небитием. Моё внимание — небытие, и я полностью поглощён этой зоной.
Воздействие и последствия
Утверждается позиция: существование — это нереальность, а реальность — это бесконечное небытие. Наличие «минус бесконечности» интерпретируется как доказательство того, что всё существование является отрицательным.
Отыгрывается окончательная полярность минусовых уровней. Происходит утилизация всех иллюзий, всех обрывков прежних позиций. Остатки человеческого существования переводятся в зону несуществования. Формируется убеждение: куда ни посмотри, везде подтверждение небытия. Невозможность воспринимать интерпретируется как доказательство отсутствия воспринимающего.
Реальность начинает восприниматься исключительно как подтверждение полного небытия. Человек не столько погружается, сколько фиксирует убеждение, что он уже полностью находится в зоне минус бесконечности.
Таким образом, уровень 8 представляет собой стадию окончательного утверждения небытия как единственной формы существования, где иллюзии больше не поддерживаются, а полностью утилизируются, закрепляя идентификацию с минус бесконечностью.