Позиция маленького ребенка, который играется в ответственного человека

2019_12_01

Я чувствую усталость. Все постепенно ускользает из рук. У меня появилась тенденция замечать ошибки у всех вокруг — словно я тыкаю всех носом в их промахи. Но никто ничего не исправляет. В итоге все злятся: они — на меня, я — на них, потому что ничего не функционирует как надо. Уровень требований растет, и это вызывает неприятное ощущение. Не могу назвать это ненавистью, скорее раздражение — всеобъемлющее, направленное на всех и вся. Каждый делает что-то не так: этот плох в одном, тот — в другом.
Создать пространство, где люди работают слаженно, у меня не выходит. Напротив, возникает среда, в которой мгновенно проявляются все недостатки. Человек, попадая ко мне на работу, словно просвечивается насквозь. Его слабости, все косяки выходят наружу сами собой. Это странное ощущение. Я не пытаюсь смягчить ситуацию или исправить ее. Вместо этого указываю: ты делаешь это, это и вот это. Человек впадает в шок. Здесь, видимо, проявляется разница между женским и мужским стилем руководства. У каждого свои плюсы и минусы. В моем деле, кажется, больше нужен мужской подход, хотя женский тоже важен.
Реального желания что-либо делать почти нет. На фоне этого возникают мелкие, но досадные задачи. Сначала появляется мысль: «Не хочу». Потом приходит понимание необходимости. Это борьба, которая, наверное, была всегда. Только теперь я вижу ее отчетливее. Возможно, дело в другом уровне восприятия. Начинается внутренний диалог: «Надо? Не надо». Дел обычно немного, но каждое действие сопровождается неприятным чувством. Кажется, что-то не получится, где-то я затяну, и ясности не будет. Ничего страшного в этом нет, но раньше такие же задачи вызывали воодушевление — желание узнать что-то новое. А теперь вместо этого — страх перед неизвестным.
Например, в понедельник прислали письмо с инструкцией: нужно проверить удаленное подключение и прочитать курс в таком формате. Я технический специалист, и это не должно быть проблемой. Но начинается внутренний ступор. Даже вникнуть тяжело — не потому, что сложно, а потому, что начать трудно. Постоянно фоном идет неприятное ощущение. Раньше я разбирался в тексте и думал: «Понятно, этот кусок можно пропустить». Теперь же читаю, говорю себе «понятно», и тут же возникает вопрос: «А что тебе понятно? Ты вообще понял, что прочитал?» И правда, понимание фрагментарное. Картинка в голове не складывается. Приходится перечитывать заново. Каждое действие — особенно связанное с техническими деталями — сопровождается сомнением. Раньше я доверял интуиции, а теперь спрашиваю себя: «Что ты вообще понял?» Это раздражает.
Вчера вечером я все-таки сел и сделал. На все ушло не больше десяти минут. Ничего сложного: получил письмо, прочитал, скачал файлы, подключился. Но сама мысль о том, что нужно сосредоточиться, вызывает сопротивление. У меня сотни других дел: читаю курс, параллельно решаю вопросы. Все смешивается. Я оказываюсь в шоковом пространстве. Читаю неизвестный мне курс и понимаю: ничего не знаю, ни во что не вникаю. Если кто-то просит консультации, раздражение вспыхивает моментально. Хочется сказать: «Я сам ничего не понимаю, а вы без меня тем более!» Вечером курс закончился. Открыл материалы, довел до конца. Стало спокойнее. Технически все просто, нужно лишь немного вникнуть.
Но есть другая беда. Курс — это бездна информации. Страх в том, что за неделю я не осилю и не вспомню всего. По-хорошему, чтобы освоить его честно, нужен месяц — с лабораториями, для тех, кто начинает с нуля. А я пытаюсь выхватить куски между лекциями за три минуты. Устроил себе сомнительное развлечение. Голова полна хаоса. Пока я пишу это, находясь на Кипре, все как-то выплеснулось.

Приказываю себе найти и проявить, в чем сейчас нахожусь

Именно сейчас я осознал: меня охватывает стыд. Очень неприятное чувство. Начинаю смотреть на свои действия — и мне стыдно. Пытаюсь вспомнить что-то, но вместо этого возникает отвращение, смешанное со стыдом. Не страх, не мерзость, а именно стыд. Ты занимаешься делом, реагируешь на все через странную призму. Как будто кто-то постоянно оценивает меня. Представь: я пришел к некоему Виктору, он смотрит, чем я занят, а мне нечего рассказать. Пустота. Кажется, что я что-то делаю, достигаю результатов, но внутри ощущение провала. Пространство подавляет. Я сам себя загоняю в угол.

Приказываю себе выбросить это пространство, выделенное пространство

Точка 1
Все видно. Всем все очевидно. Я словно на ладони — полностью просматриваюсь. Ничего не могу скрыть. Это вызывает неприятное ощущение. Не могу точно объяснить, за что именно — не за ущербность, а за какое-то несоответствие. Будто существует стандарт, эталон, планка внутри меня. Это мои ожидания от себя, представления о том, как я должен действовать, как должны вести себя другие, как должны складываться ситуации. Назови это сферическим стандартом качества в вакууме.
Но возникает страх: всем видно, что я не соответствую этой планке. Спрятать это невозможно. Решение приходит быстро: я не могу оправдать свои ожидания. Как будто кто-то спросит — обязательно спросит, — а я не контролирую себя, чтобы соответствовать собственным стандартам. Это неприятный момент. Я вижу, что не дотягиваю до того, чего жду от себя. Ожидания словно вынесены наружу, под внешнее управление. Порог соответствия задан не мной, а кем-то другим. От этого стыд — чувство невыполненных обещаний. Я не сделал то, что должен был. По какой-то причине я оказался неспособен.
Сразу возникает отказ: это не я поставил себе планку. Это что-то внешнее, чужое, потустороннее. Некая сила с другой позиции переоценивает меня, ставит цель и заставляет ее достигать. Не я договорился с собой — это внешние обстоятельства, другой игрок. Здесь появляется неприятное чувство отчуждения, утраты собственных сил и значимости. Единство веры в себя и понимание своих возможностей резко сменяется иллюзией, созданной внешней средой. Условия диктуют, как мне действовать.
Для решения очередной задачи я должен что-то сделать. Это выливается в странный процесс. Представь: есть я, который видит задачу. Нужно взять часть себя — меньшую часть, — отщепить ее, изолировать и отправить выполнять. Уменьшить себя, чтобы втиснуть в задачу. Выделить пространство, задать правила, назначить цель и отправить эту часть сознания решать проблему. Вырвать ее из общего контекста и погрузить в контекст задачи. Но само это пространство уже предполагает, что я не выйду за пределы проблемы. Я не смогу подняться на уровень выше и решить ее с высоты.
Проблема становится частью моей жизни — пространством существования. Идея делегирования ресурсов превращается в нечто иное. Часть меня воспринимает задачу как исходные данные, жизненные условия, в которых нужно жить. Проблема перестает быть тем, что я решаю, — она становится тем, что я проживаю. Я трачу ресурсы во имя нее. Перестаю видеть свои возможности, свое жизненное пространство. Оцениваю себя только через призму проблемы, из которой не могу выйти. Выход — не подняться выше, не разобрать это проблемное пространство, а переработать весь свой потенциал в бесплодных попытках.
Я не решаю проблему — я живу с ней, как с крестом, который несу. Постоянно доказываю себе, что могу справляться с этим вечно. Действие должно быть непрерывным, бесконечным. Выйти из этого контекста, убрать его, рассуждать о нем — значит предать себя. Признать, что я проиграл, отказался нести эту ношу. Но как иначе выйти?

Процессы
Принять ответственность — значит принять правила игры. Это спускается сверху. Идея внедряется: взять на себя ответственность — начать играть, принять установки, отвечать за процессы в проблемном пространстве. Поддерживать их непрерывность. Воспринимать ситуацию как повторяющийся цикл. Взять на себя роль игрока в сценарии, где единственное решение — играть по правилам. Принять эти установки за свои жизненные черты.
Я беру обязательства жить по законам этого пространства. Моя ответственность — поддерживать все процессы в нем. Это как программа: список обязанностей, который я должен выполнять. Сдал пост — принял пост. Но это не я решаю. Это не мой выбор.

Центральная идея

Создание и изоляция отдельного пространства в сознании. Выделение его под жизненные функции, аспекты удачи. Наделение этого пространства правилами и установками. Постоянное воспроизведение ситуации в нем. Я беру кусочек своего сознания, вытаскиваю из общего контекста, связываю с частью жизни, назначаю правила. Все начинает работать насильно. Это изоляция и прессинг, который я сам себе задаю.

Точка 2

Глаза повсюду. Это раздражает. Неприятное ощущение прозрачности: все видно, все понятно, я просматриваюсь насквозь. Словно нахожусь под постоянным контролем. Кто-то проверяет меня, сомневается в том, как я выполняю свою работу. Мне выделили задачу — не я сам выбрал, а мне дали. В этом пространстве я словно отдельная личность, субличность. Это не мое намерение, а нечто навязанное. Ответственность за него вызывает ярость, почти зубовный скрежет. Я защищаю свои действия, свою жизнь в этом куске пространства — защищаю от самого себя.
Мне кажется, что здесь, внутри, я знаю лучше. Как филиал организации, который вдруг решил, что он автономен и не обязан подчиняться указаниям сверху. Но суть не в этом. Главное — спрятаться. Ощущение контроля невыносимо. Я на ладони, и кажется, что делаю что-то не так. Что-то упустил, недоделал, выполнил задачу нечестно, без полной отдачи. Это становится навязчивой идеей: страх потерять лицо, страх оказаться неправильно понятым. Я выполняю процессы в этом пространстве не так, как надо.
Отсюда желание замутить воду, разорвать эту прозрачность, избавиться от проверки. Я малая часть чего-то большего, но за мной следит некий "Большой брат". Это пугает. Я меньше, чем часть себя, и не понимаю, чего хочет большая часть моего сознания. Как маленький сотрудник перед огромным начальником, я боюсь масштаба задач, которые не могу охватить. Страшно смотреть на них спокойно. Я не понимаю, как мои действия ложатся в общий процесс, в большую игру.
Хочу избавиться от этого. Ощущение, что я забрел не туда, что меня сейчас выдернут и скажут: "Ты играешь не по правилам". Спрятаться — вот что нужно. Мне здесь виднее. Уйти из-под внимания. Я не хочу отчитываться, понимать общую идею. Хочу быть самостоятельным, отказаться от верхнего пространства. Мне страшно, когда меня видно. Нужно упростить правила взаимодействия в этом куске. Свести мою жизнь к выполнению простых установок, заданных изначально. Без обратной связи, без целостности действий.

Каждая часть моего сознания, выделенная для задач, начинает жить сама по себе. Они противоречат друг другу. Нет единого начала. Я отказываюсь видеть общую картину, принимать ее во внимание. Решаю проблемы на их уровне, не связывая с остальным. Это разделение, изоляция, потеря контроля. Действия становятся автономными единицами. Я выполняю процессы, не оглядываясь на другие. Сознание дробится на филиалы имени меня.

Процессы

Конфронтация внутри. Постоянный конфликт, разделение, соревнование. Что важнее? В моем пространстве выстраиваются приоритеты, словно между любимыми детьми. Процессы конфликтуют за мое внимание. Ощущение раздрая: я ничего не успеваю. Не могу просто взять и сделать. Постоянно натыкаюсь на противоречия. Все разделить, изолировать, запустить параллельно, без пересечений. Это автономия сознания, мешающая задачам.
Отказ видеть целостность. Разделение сознания на автономные участки. Каждый соответствует своему пространству, наделяется правом управления. Я — организм, который делегирует контроль этим частям. Они конфликтуют между собой. Желание изолировать их приводит к тому, что сознание дробится. Каждая часть отвечает за свой участок, живет по своим правилам. Я создаю условия, задаю рамки, и они действуют сами по себе, без моего вмешательства. Связность теряется — причинно-следственные связи, корреляции между событиями исчезают. Каждый кусок смотрит со своей колокольни и реагирует на раздрай.
Центральная идея — разделение и наделение автономностью. Получается, задачи начинают конфликтовать. Я разделяю их, изолирую. Сознание дробится на куски, каждый — со своей автономностью. Они живут сами по себе. Я снимаю с себя право контроля. Создаю правила, обстановку, и все движется в этих рамках. Связность нарушается. Каждый участок реагирует независимо.

Центральная идея

Я не знаю, что делать. Глухота, слепота, растерянность. Не понимаю, где я, в чем нахожусь. Сознания будто нет. Нет выбора, нет вариантов. Идея прояснения оказывается странной. Ничего не нужно прояснять. Надо просто выполнять процессы. Вопросы задавать нельзя — только делать.

Точка 3

Сознание кажется далеким, почти бесполезным. Оно оттеснено на задний план. Вместо него возникает ощущение правильности, одобрения. Я все делаю верно, по правилам. Как будто уже все сделал правильно, даже если результата еще нет. Это странное чувство неизбежности — неизбежности правильного исхода, даже если я ошибусь. Иллюзия, что мои решения всегда верны, хотя на деле я их не принимаю. Единственным правильным решением становится отказ от выбора.

Я отказываюсь анализировать, взвешивать "за" и "против". Единственное, что я решил, — не вмешиваться. За меня решает кто-то другой. Ответственность приобретает новый смысл. Если раньше она означала гарантию невмешательства со стороны, то теперь я защищаю пространство от себя самого — от своих решений, от неверного выбора и его последствий. Сознание, как вариативная, неустойчивая часть, не имеет права вмешиваться. Отказ от действий становится верным путем, волшебным способом избежать неудачи.

Мне нельзя решать самому. Это тяжело, неправильно. Я нахожусь в трансе, опьянен ощущением правильности. Оно манит, отключает от результата. Решение предопределено, идет по одному шаблону. Нет вариантов — только эталон, подсказка. Игра сводится к тому, чтобы угадать правильное решение, не беря ответственность за последствия. Они меня не касаются. Вся деятельность фокусируется на моменте выбора, но не на его итогах. Процесс сокращается до точки принятия решения. Действие, изменение реальности — все это выпадает, становится неважным.
Я в трансе. Меня нет в процессе действия — оно происходит само. Единственный момент, где я присутствую, — это решение действовать. Здесь я внушаю себе: важно выбрать правильно. Решение создает реальность раз и навсегда. Отказ от непрерывного контакта с ней, от обратной связи. Я ныряю, выбираю, выныриваю — и дальше все идет автоматически, без меня. Как будто я должен махнуть рукой, указать направление, а потом уйти.
Решение нельзя изменить или отменить. За ним стоит огромный кусок чужой работы. Если я выберу неверно, кто-то скажет: "Ты отдал приказ, и люди пострадали. Твоя часть пошла не туда". Ресурс уже потрачен, и я не могу признать, что это было зря. Боль от мысли, что действие оказалось напрасным, невыносима. Решение должно быть правильным с первого раза. Я ухожу в ступор, в шок, лишь бы не присутствовать в процессе его выполнения. Результат не должен зависеть от меня. Моя задача — выбрать правильно и отключиться.

Правильное решение — это когда я удивляюсь нужному исходу. Неправильное — когда ничего не вышло, и я чувствую боль. Вместо взаимодействия с реальностью появляется эталон. Опыт, мораль, знания влияют на выбор, но я отказываюсь видеть последствия. Решение — это загадка, которую нужно угадать. Не действие в реальности, а выбор из готового сценария. Мне делегировано право реализовать алгоритм, но не создавать его. Боль от неверного выбора становится наказанием. Я не контролирую затраты ресурсов, не корректирую путь. Просто выбираю и жду, куда приду.

Отказ от присутствия в реальном времени. Отказ от связи с тем, как реальность реагирует на мой выбор. Решение и его реализация разрываются. Действия выполняются автоматически, по шаблону. Правильно сделать — значит сбросить все на изолированное пространство, где оно само "колбасится" по заданным правилам. Я выпадаю из процесса. Остается только обратная связь: сделал верно — кайф одобрения, сделал неверно — боль ошибки. Ответственность искажается. Она сводится к тому, чтобы не допустить боли от неудачи.

Центральная идея

Отказ от непрерывного взаимодействия с реальностью, от контакта с ней при реализации решений. Отказ от ответственности за результаты. Сброс действий на Уровень программ изолированных пространств.

Точка 4

Желание сбежать от людей, от их взглядов. Постоянное ощущение слежки перерастает в паранойю. Не то чтобы я боюсь, но чувствую себя маленьким перед неким верхним разумом. Он все знает лучше меня, а я для него — ничтожная часть. Словно забытая деталь высшего сознания, потерянная со своими проблемами. От меня ждут действий, но помощи нет. Надо как-то напомнить о себе, засветиться, "бабахнуть" — один раз, один шанс.

На меня накатывает усталость, апатия, сонливость. Хочется, чтобы все закончилось. Еще немного, еще чуть-чуть — какая-то граница, до которой нужно дотянуть. Каждое действие — как последнее, из последних сил. Будто кто-то смотрит, выжимает из меня остатки. Я не могу трезво оценить свои возможности, но паранойя подсказывает: все, что я делаю, идет не мне на пользу, а кому-то другому. Мои действия — часть срежиссированной обстановки, созданной, чтобы выжать из меня все соки, отобрать последнее.

Им нет дела до меня. Всем плевать, что у меня внутри, что со мной происходит. У всех ощущение, будто я — бездонная бочка, из которой можно тянуть бесконечно. Меня используют. Нет чувства, что я действую ради себя, для своего блага. Действия оторваны от меня, чужие, выпавшие из общего контекста. Они не связаны со мной — меня просто используют. Результат не мой. Это путает, демотивирует. Зачем действовать, если все равно все украдут?

Страх, что инициатором действий являюсь не я, а некая внешняя ситуация, подобранная, чтобы меня обокрасть. Связь между действием и результатом разрывается. Все происходит в состоянии ужаса, иррационального посыла. Постоянные угрозы сбивают с толку. Я не вижу причинно-следственной связи между целесообразностью, действием и итогом. Все перемешалось. Когда-то были каналы взаимодействия с реальностью, с верхним уровнем сознания, но теперь я отступил на шаг назад. Путаюсь: где угроза, где необходимость, где результат? Где мое, а где чужое? Разобраться тяжело, но ощущение, что все плохо, нарастает.

После того как я решил действовать на автопилоте, отказавшись связывать решения с результатами, мотивы стали внешними. Страх, что это не мои решения, а манипуляция. Я не знаю, кто решает — я или триггер? Что мной управляет — я или программа? В трансе, в отключке я теряю способность различать, когда решение мое, а когда — чужое. Отказываюсь разбираться. Отказываюсь отвечать за источник решений. Боль нереализованных действий, бегство от ответственности за результат.

Я отказываюсь решать сам. Отказываюсь присутствовать в момент принятия решений. Они — следствие реакций, триггеров, манипуляций. Я подавляю выбор. Перестаю влиять на реальность. Отказываюсь от ответственности, которая вернется ко мне болью за неверное решение. Решение ассоциируется с болью. Уменьшая шаг между решением и реализацией, сокращая успешные действия, я приравниваю "решать" к "больно". Отказываюсь выбирать, влиять.

Это уводит меня в собственный мир. Там нет необходимости взаимодействовать с реальностью. Я сижу, думаю, наблюдаю, но не решаю. Решение, влияющее на реальность, больше не принимается. Это может быть триггер, состояние — уже не я. Я грежу, смотрю со стороны. Отказываюсь быть в реальности, где нужно что-то менять. Хочу жить, наблюдать, но не участвовать. Бегство от боли формирует безопасное место, откуда я слежу, избегая неприятных ситуаций. Любое взаимодействие с реальностью приносит боль. Решение нужно не мне — пусть решают за меня. Я не хочу контактировать с реальностью, убегаю в иллюзии, транс, но не присутствую в процессе. Только смотрю.

Центральная идея

Я не отказываюсь принимать решения, но отказываюсь быть ответственным за их влияние на реальность. Пусть все идет, но не по моей воле.

Точка 5

Я снова под прицелом. Постоянная видимость, как прострел. Ощущение, что нужно казаться кем-то. Все происходящее — словно шоу, действо, где я должен сыграть. В момент, когда на меня смотрят, я обязан отбросить все, забыть себя и выложиться. Сыграть ярко, отвязно, стать звездой. Это странная потребность: бросить все на показуху, соответствовать ожиданиям, каким-то эталонам. Видят меня не всегда, но когда видят, я надеваю маску артиста. Забываю себя, зажигаю, отдаюсь игре полностью.

Есть кайф в этом — быть не собой, соответствовать чужим ожиданиям. Но чтобы дойти до приятного состояния под взглядом, нужно отказаться от ответственности за все. Остается только желание нравиться. Это пугает. Желание понравиться требует стать никем — тем, кто сам ничего не решает, не достигает, не делает. Только такой может быть полезным, соответствовать требованиям. Все, что не подходит, все настоящее во мне нужно уничтожить, подавить. Отказаться от себя ради того, чтобы стать тем, кого хотят видеть.

Это как бездонная труба: я лью свой ресурс в топку ожиданий. Отказываюсь быть хозяином себе, своему сознанию. Нужно отдавать все, чтобы насытить чужие стандарты. Я должен стать фигуркой, которая идеально входит в заданное отверстие — как туфелька Золушки. Приходится ломать себя, отрезать лишнее, подгонять под чужие рамки. Шаг за шагом я унижаю себя, смешиваю с пеплом, теряю достоинство. Я не могу себя оценить, похвалить — я никто, ноль. Не имею права судить себя.

Та часть меня, что отвалилась, мешала соответствовать. Ответственность, чувство собственного достоинства, власть над собой — все это конфликтовало с чужими ожиданиями. Я выбираю отказаться от того, что мешает. От своего "я", от требований к себе. Это освобождает, но опустошает. Мания соответствия захватывает: я никто, но должен вписаться. Что первично — отказ ради соответствия или соответствие из-за отказа? Меня заманивают: "Откажись от мусора — станешь кем-то классным". Но для этого нужно перестать быть собой, управлять собой.

Я уже не умею это делать. Нужно лишь закрепить статус: я не решаю. Слушаюсь всегда, подстраиваюсь под ожидания. Мне хорошо, когда я им соответствую. Чтобы стать удобным, я становлюсь никем. Отказываюсь владеть своей судьбой, линией жизни, поведением. Каждый раз, снимая с себя ответственность, я теряю способность принимать решения, занимать активную позицию. Остается только подчинение внешним стандартам. Я делаю то, что понравится другим, и это давит.

Центральная идея

Я отказываюсь решать за себя, быть себе хозяином, отвечать за свою жизнь, занимать активную позицию. Я хожу и проверяю, что подумают другие, соответствуя их ожиданиям.

Точка 6

Жизнь ощущается как общая структура. Все живут, как единый организм, подчиненный неким правилам. Это не просто оглядка на мнение большинства — это следующий этап. Нужно нравиться всем, соответствовать общему. Но внутри возникает неприязнь, противоречие к себе. Я оцениваю себя не как личность, не как сознание, а как функцию. Насколько я полезен обществу, насколько вписываюсь в структуру? Мне не хочется в этом разбираться. Все кажется слишком сложным.
Появляется идея внешнего долга, какого-то зова. Я не хочу знать, откуда он идет. Как только начинается обобщение, сбор в эту систему, я отключаюсь. Мои желания выпадают из сознания, жизнь словно выключается. Это не обсуждается. Структура огромна, с общими правилами, которые все принимают. Они касаются меня, управляют мной. Когда нужно, меня "включают" и разворачивают в нужную сторону. Я уверен, что все выполняют эти законы: любить маму, соблюдать правила дорожного движения, учиться на отлично. Внутри формируются жесткие рамки, которые подавляют любое сопротивление. Это неизбежно.
Противостоять этому тяжело. Рычаги воздействия отключают волю, сознание, заставляют подчиняться. Механизм действует не через удовольствие, а через боль — глубинную, связанную с выживанием. Есть уязвимость, куда вставляют рычаг, и меня поворачивают. Я выпадаю из жизни, отключаюсь. Это не желание соответствовать, а тотальная управляемость. Уверенность, что так делают все, усиливает давление. Я — часть толпы, следую общечеловеческим законам, неприкосновенной морали. Сомневаться можно, но это больно.
Эти точки боли защищены от разума. Они заставляют умирать за родину, подчиняться без вопросов. Не знаю, было ли это всегда, но сейчас кажется вечным. Единственный способ управления мной — генерация боли, отключение сознания, принуждение к действию. Участки управления изолированы, как экстренный механизм выживания. Он работает независимо от моего ресурса или воли.

Центральная идея
Если я жив, я повинуюсь. Оценивать структуру, сомневаться в ней невозможно. Это будет сделано без меня.

Точка 7

Отказ подвергать сомнению, решать, выбирать, присутствовать. Я передаю ответственность за себя структуре. Но выйти из этого процесса невозможно. Все делается не во благо, а против меня. Сосуществование со структурой недолговечно, непрочно. Постоянно вылезают недоделки, узкие места. Ощущение, что все против меня, а я против всего. Идея общей структуры вызывает отторжение. Я отдал себя, был лучшим, носителем ее ценностей, но что-то сломалось. Структура потеряла надо мной управление — или я над ней.

Я всей душой за нее, но не могу соответствовать. Боль от несоответствия невыносима. Желание сбылось, а я не вписываюсь. Начинается обоюдное отторжение. Я наделяю эту холодную конструкцию эмоциями, будто она ненавидит меня. Я ненавижу ее в ответ. Это воспаление, разрыв. Не знаю, кто кого отвергает — я ее или она меня.

Я чувствую, что скоро стану бесполезен, никому не нужен. Боль ненужности сдавливает, заставляет совершать несуразные поступки.
Все идет вразнос. Ярость, злость, желание ломать, уничтожать. Если я не нужен, я покажу: "Убью всех!" Последний крик, угроза разрушения перед расставанием. Уничтожение становится способом управления — мной и другими. Не уговаривать, не мотивировать, а пугать разрушением. После этого воспаления я готов уничтожать. Понимаю, что это конец. Я хотел быть частью структуры, но проиграл. Теперь разрушаю — и ее, и себя.
Я разрушаю свое сознание, угрожая структуре не отвергать меня. Не осознаю, что структура — часть моего сознания. Разрушая ее, я уничтожаю себя.
Структура общих идей разрушает мое сознание. Странно, как это происходит. Сначала я в структуре — мне хорошо, но это длится недолго. Путь к ней долгий, а отторжение наступает быстро. Я не соответствую ее требованиям.

Центральная идея

Разрушение сознания, носителя этой структуры, становится ценой. В попытках отторжения, угрозах я нарушаю связь с ней. Это полный отказ, но не добровольный — вынужденный.

Точка 8

Боль, жалость, новости о поражении. Я жалок, я проиграл, все испортил. Появляется жадность отыграться, начать заново. Хочу повернуть еще один круг спирали. Нет намерения выйти из игры. Если в Точке 1 я принял условия контракта, то здесь все крутится вокруг желания продолжать. Еще и еще. Я не вижу, не понимаю, не осознаю, что проблема внутри этого пространства.
Желание отыграться — это память о местах, где я испытывал боль от неверных решений. Вместо того чтобы отказаться играть, я иду дальше. Боль поражения, бегство от нее заставляют крутить новый виток. Надеюсь заглушить эту боль еще одним кругом. Делал что-то неправильно — и снова вперед, чтобы не осознавать потерянность, не видеть момента, где ошибся. Стратегия распределения ресурсов оказалась неверной, но я сделал ее единственным выбором. Все потрачено.

Я отказываюсь видеть альтернативы, признавать поражение, возвращаться во внешнее пространство, где сам решаю, что делать. Отказываюсь быть вовлеченным в процесс, один на один с реальностью. Выбираю второй круг, усугубление, знакомую попытку пройти игру. Итог странный: внешнее пространство исчезает, начинается заворачивание спирали. Подготовка к новому витку. Жизнь теперь только такая — падение вниз.

Выигрыш отступает. Сам антураж игры создает необходимость играть, выполнять процессы, порождает неотвратимость. Участвовать в чем-то другом нет желания. Я продолжаю, пока есть чем. Растрачиваю себя до конца. Это как доза: возвращаться назад, осознавать потерю ресурсов слишком больно. Ощущение проигрыша, безвозвратно ушедшей части себя толкает играть дальше, чтобы игра не стала бесполезной.

Каждый новый цикл ускоряется. Нельзя принять другие решения — только те же, но быстрее. Заворот спирали повторяется, унося вниз, глубже. Процесс взрывается, погружая все сильнее.

Центральная идея

Я отказываюсь осознавать проигрыш и потерю. Отказываюсь выйти из игры. Буду играть дальше, погружаясь глубже.

Центральная точка

Сомнение одолевает меня. Я не знаю, что делать, не понимаю ничего. Во мне дикая потребность в супервизоре — в ком-то старшем, кто бы следил, руководил, воспитывал. У меня есть пространство, ресурс, но я не представляю, как ими управлять. Не хватает инициативы, искры, толчка, чтобы все запустить. Тот, кто начнет, должен потом отвечать и управлять процессами. Здесь проблема: я хочу результата, но категорически отказываюсь от ответственности за действия.

Я уверен — абсолютно уверен, — что сам все испорчу. Как будто я уже на сотом или пятисотом круге этой спирали. Мои решения всегда неверны, разрушительны для общего пространства и для меня. Я повторяю бесполезную трату ресурсов. Зачем мне вообще дали это пространство? Я требую гарантий. Создаю себе среду с предсказуемым результатом, где действую, снимая с себя ответственность. Все идет само, без моего выбора. Чем меньше я решаю, тем меньше отвечаю за проигрыш.

Но проигрыш неизбежен. Отказ от решений и ответственности ведет к бесполезным действиям, пустой трате ресурсов. Желание оттягивать, нежелание действовать, бегство в сон и транс — это механизмы, регулирующие процесс в этом пространстве. Главная идея: я не отвечаю. С самого начала было решено — я не несу ответственности за результат, лишь исполняю процессы. Постепенно я отказываюсь от каждого аспекта инициативы.

Мне не больно от проигрыша, потому что не я решал. Я не играю по-настоящему. Если живу в отключке, это не моя проблема. Цель пространства — изолировать себя от настоящих решений и неудач через отказ от ответственности. Я словно говорю: "Это не я, я такого не хотел, не решал". Всегда есть кто-то большой, кто следит и управляет. Даже когда я принимаю решение, это иллюзия — будто его принял он. Я остаюсь ребенком, несмотря на возраст.

Приказываю себе найти и проявить, как называется это пространство

Я — послушный ученик, вечный воспитанник. За мной следит "большой брат". Как назвать этот процесс? Я маленький, подчиняюсь происходящему. Действую с оглядкой на абстрактный эталон правильности. Есть судья, ментор, начальник — часть меня, оценивающая мои действия. Я выношу на него ответственность, создаю пространство с правилами для правильной реализации задач.
Теряю инициативу, отказываюсь от активной позиции. Добровольно принимаю роль жертвы. Соглашаюсь прожигать ресурсы через отказ от ответственности за результат. Это пугает. Все начиналось иначе, но теперь — треш. Слово "ответственность" обретает разные оттенки в этом пространстве. Я играю ответственно – значит я ответственный.