Биология и физиология человека в деструктивных программах

Краткая аннотация

Документ представляет собой философско-психологический анализ человеческого существования как системы деструктивных процессов, основанных на внутренней боли и отказе от прямого взаимодействия с реальностью. Секс, любовь, взаимоотношения, культура и цивилизация рассматриваются не как самостоятельные ценности, а как производные формы бегства от боли, опирающиеся на физиологию, гормональные механизмы и умственные конструкции.
Показано, что как на уровне отдельного человека, так и на уровне всего человечества действует единый принцип: замещение реальности виртуальными смыслами, поддерживающими форму «человека» и обеспечивающими воспроизводство базовых биологических программ.

2021_09_11

От тела формируются небольшие девиации, отклонения, которые начинаются в тот момент, когда человек начинает мечтать о неком «волшебном» туловище или идеальном телесном состоянии, которое в реальности он, естественно, никогда не получит. Постепенно это приводит к формированию скрытого внутреннего расщепления: человек сам этого не осознаёт, но начинает раздражаться, проявлять агрессию, обесценивать, обзываться, и при этом весь процесс берёт своё начало именно с телесной сферы. Так шаг за шагом человек незаметно для себя начинает терять адекватность восприятия, всё сильнее фиксируясь в искажённом отношении к телу и себе.
Такая девиация присутствует у всех людей, но выражена по-разному. Особенно ярко это проявляется в сфере половых девиаций — как женских, так и мужских. По своей сути это определённый набор триггеров, сформировавшихся в течение жизни, которые включают и выключают нейронные сети, работающие через восприятие. В данном случае эти триггеры жёстко привязаны к физиологии, поскольку гормоны секса, размножения, выживания, телесные гормоны и гормоны удовольствия относятся к числу самых мощных и жёстких регуляторов. Вся эта система триггеров управляет человеком крайне жёстко, прежде всего через триггеры внимания. Гормоны управляют нейронными сетями, а привязка именно к сексуальным гормонам является наиболее сильной, поэтому такие девиации выражены особенно ярко. По этой причине многие из них не имеют уголовной квалификации, и человек может «спокойно» с ними жить, не осознавая глубины происходящего.
В конкретном случае твоя девиация — это фиксация на молодых женщинах. Это убеждение постоянно создаёт внутреннее напряжение, и ты непрерывно накручиваешь себя вокруг этого. При отсутствии постоянного сексуального партнёра, при молодом и здоровом организме, когда физиологическое желание секса является естественным, гормональный фон находится в постоянной активности. В этой ситуации возникает замкнутый круг: с одной стороны, есть естественное напряжение и потребность, с другой — попытки «проработать» фантазии таким образом, будто бы необходимо полностью убрать сами желания. Но если желания действительно будут устранены, то оставшуюся жизнь человек будет существовать без сексуальности как таковой.
В твоей ситуации напряжение и сексуальное желание являются нормой, однако требуется убрать ту «шелуху», которая навешана вокруг этого процесса. Под шелухой здесь понимается не сам секс, а всё то, что на него наложено: дополнительные смыслы, фантазийные конструкции и процессы, которые человек связывает с сексуальностью. Например, когда появляется установка «мне нужна молодая женщина», это уже вопрос не секса как физиологии, а отдельной ментальной конструкции. Реальная проблема большинства людей заключается в том, что, размышляя о взаимоотношениях, сексе или браке, они на самом деле удерживают в голове лишь образ женщины как объекта, а не реальное взаимодействие и не живой процесс.
Ключевым моментом в любой работе с подобными состояниями является выбор точки приложения усилий. Если выбрать в качестве объекта работы фантазию или глюк, то реальных результатов это не даст, поскольку прорабатывается не структура, а её иллюзорное проявление. Секс сам по себе — это чистая физиология, и в идеальном состоянии он крайне прост. Однако на него навешано огромное количество смыслов, установок и социальных конструкций, превращающих этот процесс в набор деструктивных программ. Примером может служить проституция, где к сексу добавляются деньги, бизнес, продажа тела и целый пласт установок, полностью искажающих исходный физиологический процесс.
В данном случае страдания связаны не столько с сексом, сколько с фиксацией на молодости, которая затем проецируется на женщин и сексуальность в целом. Ты предъявляешь высокие требования к себе и одновременно проецируешь эти же требования на женщин и на сферу секса. Однако целесообразно рассматривать не отдельные элементы, а саму структуру — ту программу, внутри которой разворачиваются все эти игры, суета и внутренние конфликты.
Существует условно «чистый» секс, естественный процесс, но на него наслаивается огромное количество дополнительных элементов, превращающих его в жёстко деструктивную систему. В твоём случае это приводит к тому, что ты одновременно живёшь в одиночестве и сам себя к нему обрекаешь, поскольку с возрастом разрешение этой проблемы становится всё более затратным — либо в финансовом плане, либо за счёт серьёзной внутренней работы. Альтернативой является изменение самой фиксации и выбор партнёров своего возрастного диапазона, что существенно упрощает ситуацию.
Речь идёт о структуре и программе, внутри которой происходит нагромождение множества процессов, жёстко привязанных к физиологической сфере. Каждый такой процесс формирует новый триггер. Есть гормон, требующий разрядки, и он автоматически запускает сотни дополнительных триггеров, активирующих сопутствующие процессы. Далее запускаются фантазии и различные связанные с ними состояния. Таким образом формируется и поддерживается структура, в которой создаются триггеры внимания, нейронные сети и процессы, жёстко привязанные к физиологии в сексуальной сфере. Вся эта система оказывается накрученной вокруг секса, хотя по своей природе она значительно шире и глубже, чем сам физиологический акт.

Уровень 1
Это пространство психики. Можно говорить о том, что секс является естественным процессом, но таким он был в условиях дикой природы, в своём изначальном формате, до того момента, когда началась деградация самого человечества. То, что когда-то являлось нейтральной и естественной частью жизни, постепенно превратилось в элемент ума, в отдельную умственную конструкцию. Животные, занятые своими естественными процессами и не обременённые рефлексией, не придавали этому избыточного значения, однако с возникновением пространства ума простые и естественные аспекты жизни начали занимать всё больше места в мышлении, приобретая статус глобально значимых и определяющих.
В результате секс и всё, что связано с половыми различиями в социуме, обществе и культуре, оказалось нагружено огромным количеством смыслов, ожиданий и интерпретаций, тесно связанных с телом в целом. Сформировалось обширное пространство взаимоотношений, параметров тела и внешности, представлений о том, кто с кем, когда и на каких условиях может или должен вступать в контакт. Это огромное виртуальное пространство паразитирует на естественных способностях организма. Аналогичный процесс произошёл с едой: изначально это простая и необходимая способность для выживания и поддержания метаболизма, но человечество научилось извлекать удовольствие через пищу, формируя сложную систему триггеров, вкусов, ароматов, текстур и предпочтений. Мозг получил множество дополнительных реакций, и вокруг еды возникло целое умственное пространство, хотя её исходная функция остаётся элементарной и физиологической.
Точно такой же паразитизм произошёл и со всей половой сферой жизни. С одной стороны, она превратилась в огромное умственное пространство, а с другой — человечество выстроило вокруг неё целую индустрию секса и человеческого контакта. Если смотреть глубже, первобытные животные инстинкты никуда не исчезли, но приняли гротескные формы. Люди, как и животные, продолжают пытаться привлекать партнёров, выпячивая свои преимущества, демонстрируя силу, успешность, превосходство, только делают это в иных формах. Сам инстинкт соревнования, самоутверждения и стремления быть лучше никуда не делся, он лишь трансформировался.
Таким образом, пространство секса в уме каждого человека может оставаться частью психики, но в реальности на эту естественную способность накручивается огромный объём деструктивных процессов. На Уровне 1 речь идёт о пространстве естественной способности организма, которая в процессе цивилизационного развития превратилась в устойчивую умственную парадигму. Эта способность проста по своей природе, однако человечество провалилось в ней по ресурсности и по уровню осознанности, в результате чего данная сфера разрослась до невероятных масштабов. Культура, социум и общественные нормы насквозь пронизаны темами деторождения, секса, ритуалов, развлечений и достижений, которые давно утратили связь с простым продолжением рода.
Если брать за основу естественную способность, то, как и животные, люди стремятся к продолжению потомства, чтобы вид не исчезал. Однако на этой способности возник паразитизм в масштабе всей цивилизации. Простая физиологическая функция стала огромным виртуальным пространством, в котором размещается всё что угодно — от откровенно грубых до завуалированных форм. Современный социум и культура во многом построены на этом. Практически любая тема так или иначе выходит на контакт, где реклама, торговля и маркетинг используют сексуальность как универсальный инструмент привлечения внимания. Секс продаёт всё, поскольку он является одним из самых мощных триггеров внимания. Намёк на половую систему или телесные признаки мгновенно захватывает фокус восприятия.
Это виртуальное пространство, существующее на уровне всей цивилизации, столь же интенсивно представлено и на уровне отдельного человека, формируя огромное количество процессов. Возьмём, к примеру, комплексы: это не просто умственная игра или абстракция, а целая часть личности, от которой человек отталкивается в принятии решений. На этих структурах и соответствующих триггерах завязано чрезвычайно многое, и это уже не глюки ума, а элементы самой личности. На Уровне 1 пространство естественных способностей организма внутри цивилизации разрослось в нечто, напоминающее раковую опухоль всей системы. То, что является виртуальным для человечества в целом, для отдельного человека становится вполне реальным и определяющим, поскольку на уровне личности с этой сферой связано колоссальное количество процессов, как в индивидуальной психике, так и в культуре в целом.
В этом смысле паразитизм проявляется не только психологически, но и экономически: значительная часть мировой экономики построена вокруг физиологии мужчин и женщин. Это и есть то самое виртуальное пространство, выросшее на базе естественной способности и ставшее самостоятельной, самоподдерживающейся системой.

Уровень 2
Пространство личности и ума. Человек изначально рождается с потенциалом заполнить себя большим количеством деструктивного содержания, связанного с взаимоотношениями между мужчинами и женщинами, с различной степенью искажённости и внутренней несостоятельности. Формируется огромное количество глюков, представлений о себе и о других, о том, как «должно» быть и как «нельзя», о допустимом и недопустимом, и вся культура в целом пропитана этими конструкциями. При рождении существует по сути пустое внутреннее пространство, которое затем постепенно заполняется этим содержанием — умственными и эмоциональными искажениями, играми с собой и с другими, процессами, которые срабатывают при любом взаимодействии с противоположным полом.
Для примера можно рассмотреть ситуацию, когда к человеку обращается или просто попадает в поле зрения чрезвычайно привлекательная женщина. В этот момент на уровне ума происходит резкий всплеск активности: срабатывает огромное количество триггеров, запускающих множественные процессы. Человек уже не способен воспринимать красивую женщину как нейтральную часть окружающего мира, как элемент ландшафта или реальности. Для подавляющего большинства мужчин это становится сверхзначимым объектом, и само восприятие запускает каскад реакций, многие из которых переживаются как болезненные. Умственные искажения, связанные с половыми отношениями, являются болезненными как для мужчин, так и для женщин, поскольку внутренние представления практически всегда радикально расходятся с реальностью.
Человек постоянно живёт внутри собственных представлений, а реальность при этом оказывается иной, и каждое столкновение этих глючных конструкций с действительностью сопровождается ухудшением внутреннего состояния. Тема взаимоотношений становится одной из наиболее болезненных для всех участников, поскольку при каждом контакте активируется огромное количество триггеров, запускающих массивы боли и внутреннего напряжения. В жизненном пространстве человека присутствует значительный объём свободного потенциала, который со временем оказывается заваленным убеждениями, фантазиями и представлениями, не соответствующими реальности. Эти конструкции затем автоматически срабатывают при малейшем стимуле, поскольку триггерами становятся люди, тела, символы, намёки и практически любые элементы культурного поля.
В целом это формирует крайне нездоровую систему, внутри которой у человека существует множество кластеров боли, находящихся в постоянной активации. Культура целиком пронизана сексуальной тематикой, и намёки на неё занимают значительную часть информационного и символического пространства. Даже собственный мозг человека, непрерывно генерирующий мысли, образы и ассоциации, становится дополнительным источником триггеров. Этот процесс не контролируется сознательно: нейронные сети автоматически подбирают картинки и связи, и периодически в этом потоке возникают образы, связанные с сексуальностью, которые вновь запускают болезненные реакции.
Все эти структуры формируются с детства, в том числе на основе наблюдения за поведением родителей, прежде всего матери и отца, и на этом фундаменте закрепляются представления о том, как «правильно» и как «неправильно» строить отношения. Далее в течение всей жизни человек продолжает заполнять своё сознание и нейронные сети этими виртуальными конструкциями, расходуя значительную часть внутреннего потенциала на поддержание и усложнение этих представлений. Когда личность и умственные структуры уже сформированы, человек вынужден постоянно контактировать с этим внутренним содержанием, и практически непрерывно в нём что-то активируется.
Каждый запуск триггеров сопровождается переживанием боли, и в ответ на это возникает стремление сбежать из данного состояния в некую точку, где этой боли нет. В рамках умственных игр такой «точкой Б» всегда оказывается форма отключения — уход в транс, отказ от себя, от восприятия и от осознавания происходящего. Иного способа бегства от активированного ума здесь не существует: если процесс уже запущен, единственным доступным выходом становится попытка отключиться и уйти от самого себя.

Уровень 3
Все деструктивные процессы, о которых идёт речь, основаны на физиологии и опираются на внутреннюю боль. Если взять еду как пример, возникает закономерный вопрос: в чём здесь боль и почему нам так хорошо, приятно и «вкусно» есть любимые блюда. Почему жареное мясо даёт удовольствие, почему сладкое или определённые напитки вызывают ощущение кайфа. Основание здесь одно и то же: чтобы получить эйфорию от еды или напитков, необходимо наличие внутренней боли. Можно не разводить костёр, не жарить мясо, а просто сварить или запечь его, удовлетворив физиологическую потребность, однако удовольствие будет иным, менее ярким. Это ощущение «не того кайфа» и указывает на наличие кластера боли, поскольку именно от него осуществляется бегство в сторону усиленного удовольствия.
Аналогичный механизм работает и во всей половой сфере, во всём, что основано на сексуальности. Все эти удовольствия, эйфории и эмоциональные всплески необходимо рассматривать не в момент самого физиологического процесса, а во всём остальном времени, которое человек проводит, варясь в этих состояниях. Основная проблема заключается не в самом сексе, а в том, что человек постоянно носит это напряжение внутри себя. Социум, окружение, культурный контекст непрерывно запускают один и тот же кластер боли, формируя замкнутый цикл бесконечных умственных страданий, к которому сам физиологический акт секса не имеет прямого отношения.
Ситуация здесь аналогична еде: дело не в еде как таковой, а в кластерах боли и умственных искажениях, которые на неё навешиваются. Сама физиология, сам сексуальный процесс как естественная способность человека не содержит в себе ничего сверхъестественного или проблемного. Проблема возникает в голове, где разворачивается целая вселенная представлений о взаимоотношениях, женщинах, собственных достижениях, чувствах, эмоциях и ожиданиях. Запускаются многочисленные триггеры, вместе с которыми активируются гормоны, поскольку триггер в первую очередь включает нейронные сети и связанные с ними кластеры боли. Гормональный отклик приводит к изменению самочувствия, и человек начинает переживать это как субъективное состояние.
Достаточно увидеть привлекательную женщину, чтобы внутри возникло резкое ухудшение состояния, хотя внешне это может восприниматься как «нравится». У каждого своё понимание красоты, и естественная симпатия присутствует, однако именно это «нравится» запускает внутри мощный каскад процессов. По сути, оно и нравится потому, что внутри разворачивается интенсивное состояние, которое на глубинном уровне является болью. Эта боль не осознаётся напрямую, поскольку на уровне белков, рецепторов и гормонов мозг фиксирует лишь химическую реакцию, а сознание интерпретирует её как удовольствие. При этом реальные процессы, происходящие в жизненном пространстве, остаются вне восприятия, хотя именно там и присутствует сильнейшее напряжение.
После активации этого кластера автоматически включается бегство от боли и трансовое состояние. Отсюда берутся гормоны, ощущение привлекательности, фантазии и вся последующая деструктивная динамика. Однако всё это является лишь следствием. Сам деструктивный процесс уже произошёл в момент срабатывания триггера. Когда что-то нравится или не нравится, возбуждает или не возбуждает, это уже вторичные эффекты, а не причина. Поэтому данную тему необходимо рассматривать значительно глубже, чем на уровне субъективных ощущений, поскольку именно на глубинном уровне и формируется структура этих состояний.

Уровень 4
Это пространство основано на особенностях нашего восприятия, а точнее — на его фактическом отсутствии. Всё, что мы чувствуем, видим, осознаём, все внутренние реакции и переживания являются следствиями, поскольку человек не видит, какие именно процессы были запущены и какие триггеры сработали. Условно мы называем триггером часть реальности, которая запускает тот или иной процесс, однако отдельных триггеров как самостоятельных сущностей не существует. Триггер — это всегда деструктивный процесс, который начинается, разворачивается и завершается, а человек уже постфактум переживает определённые состояния и реакции как результат произошедшего.
Характерный пример — процесс засыпания. Чтобы уснуть, человеку необходимо каким-то образом отвлечься от текущих дел, отключиться от фантазий, мыслей о взаимоотношениях, впечатлений прошедшего дня или иных внутренних движений. Часто приходится намеренно запускать фантазирование, буквально заставляя себя генерировать образы, однако сама фантазия является лишь следствием. Для того чтобы наступило расслабление, требуется включить боль, сбежать от неё, и уже за счёт этого бегства возникает физиологическое расслабление или отключение. Человек целенаправленно запускает деструктивный процесс, выполняет его, и в результате на уровне физиологии получает эффект всей этой программы в виде расслабления или потери тонуса.
Вся сфера, связанная с сексом, и все внутренние процессы, которые с этим сопряжены, работают по тому же принципу. Каждый раз, когда срабатывает триггер, на самом деле запускается деструктивный процесс. Включается боль, затем происходит бегство от неё, при этом теряется часть себя, и уже после этой утраты человек что-то чувствует, о чём-то думает, фантазирует или фиксируется на определённых реакциях. Так и протекает жизнь в подобном формате: внутри разворачиваются процессы, которые не осознаются и не распознаются, а внешне человек продолжает жить, чувствовать и мыслить, воспринимая лишь поверхностные эффекты.
Деструктивный процесс и фоновая умственная игра включаются и отыгрываются без сознательного участия человека, проходят свой цикл и завершаются, а уже затем на уровне физиологии и нейронных сетей возникают эффекты, которые воспринимаются как личные переживания. В результате всё жизненное пространство, связанное с взаимоотношениями между женщинами и мужчинами, оказывается перегружено огромным количеством программ, которые автоматически срабатывают, включаются и функционируют. Физиологически человек, как живое существо, переживает эти эффекты как чувства и состояния, не видя при этом тех деструктивных процессов, которые лежат в их основе.

Уровень 5
Здесь возникает ироничная ситуация. Тема формально касается секса и взаимоотношений, однако сами деструктивные программы устроены таким образом, что к сексу как таковому они не имеют практически никакого отношения. Всё это пространство является виртуальным. В момент реального сексуального контакта всех этих процессов, глюков и внутренних нагромождений не существует. Они живут и функционируют исключительно тогда, когда человек бодрствует и сексом не занимается. Это во многом похоже на ситуацию с едой, где предвкушение вкусного блюда зачастую оказывается значительно насыщеннее и интенсивнее, чем сам процесс приёма пищи. Пока готовится еда, разводится огонь, жарится мясо, сервируется стол, разворачивается целый пласт ожиданий и процессов, тогда как сам акт еды занимает считанные минуты и быстро завершается, не оставляя за собой ничего сопоставимого по интенсивности.
Точно так же и здесь: все деструктивные процессы сосредоточены до секса, до физического контакта, во всём том, что с самим контактом напрямую не связано. Эти процессы не имеют смысла для детального поэлементного рассмотрения, поскольку по своей структуре они микроскопичны и вторичны. На фоне той общей механики, которая здесь описывается, они малы по объёму и масштабу. За всю жизнь человек накапливает огромное количество субъективных глюков — глюков, связанных с молодостью, с взаимоотношениями, с представлениями о себе и о других. Их количество разрастается настолько, что фактически захламляет всё жизненное пространство. Эти процессы запускаются и срабатывают автоматически, без участия сознания, и человек их не видит и не чувствует в моменте, сталкиваясь лишь с их последствиями.
Деструктивные программы, основанные на теме секса и взаимоотношений, существуют помимо самого секса и помимо физиологии. Они вообще не связаны с реальным человеческим контактом, а представляют собой чисто виртуальные процессы, на поддержание которых расходуется колоссальное количество ресурсов. При этом весь социум и вся цивилизация в целом глубоко залипают в этих процессах. Если рассматривать цивилизацию как единое большое существо, которое по своим внутренним законам и системам так же, как и отдельный человек, бежит от собственной боли, то становится видно, как деградация работает на больших масштабах и как тот же самый механизм реализуется в каждом отдельном индивиде.
Этот принцип можно сравнить с движением стрелок часов. Для того чтобы часовая стрелка сдвинулась на одно деление, секундная стрелка должна совершить тысячи оборотов, хотя формально они выполняют один и тот же процесс — вращение. Один час соответствует 3600 секундам, и именно это количество микродвижений необходимо, чтобы произошёл едва заметный сдвиг на более крупном уровне. Аналогичным образом огромное количество деструктивных процессов, происходящих внутри каждого человека или внутри групп людей, приводит всего лишь к одному небольшому шагу деградации на уровне целого существа.
Тот же принцип действует и в отношении тела. Для человека какое-то действие, например приём пищи, является единичным процессом, однако внутри организма в этот момент задействованы триллионы клеток, между которыми разворачивается колоссальное количество внутренних взаимодействий. Для субъективного восприятия это один простой акт, тогда как на уровне структуры организма в этот момент разворачивается целая вселенная процессов. В глобальном масштабе цивилизация деградирует по тому же механизму: как единое существо она также бежит от боли, но для того чтобы она сместилась хотя бы на одно деление своей деградации, требуется, чтобы в каждом отдельном человеке одновременно происходило огромное количество личных, субъективных деструктивных процессов.
Именно поэтому все процессы, основанные на сексе, взаимоотношениях между мужчинами и женщинами, внутренней боли и комплексах, приобретают такое значение. Огромные объёмы экономики различных стран завязаны либо на соревнование мужчин между собой, либо на демонстрацию превосходства, либо на фармакологию, индустрию развлечений и порнографию. Женщины стремятся быть красивее, чем они есть, не потому что это объективная необходимость, а потому что работают соответствующие глюки, не имеющие отношения к реальности, но при этом переживаемые каждым человеком как крайне болезненные и реальные.
То же самое проявляется и в фиксации на молодости. Таких людей огромное количество, и хотя формально это выглядит как субъективный глюк, на самом деле этот глюк составляет значительную часть экономики и всей цивилизации в целом. Он существует именно потому, что мы все находимся в одном общем котле, где локальные личные процессы и глобальные цивилизационные механизмы непрерывно подпитывают друг друга, работая по одному и тому же принципу как на индивидуальном, так и на общем уровне.

Уровень 6
Шестой уровень представляет собой личное пространство каждого человека, которое одновременно является частью общих человеческих программ. С самого начала человек рождается в условиях, при которых значительная часть его ресурсов — ресурсов личности, ума и сознания — изначально выделена под виртуальное взаимодействие, под всю ту виртуальность, которая формируется внутри социума. Суть здесь заключается не в форме, а в механике: с самого рождения запускается деструктивный процесс заполнения этого пространства содержанием низкого формата, глючным, виртуальным, основанным в большей степени на воображении, чем на реальности.
Речь идёт не о реальном взаимодействии с действительностью, а о накоплении огромного количества ложных идей и представлений, не связанных с объективной реальностью. Этот процесс носит обязательный характер и является встроенным в саму структуру человеческого сознания. Фактически физиология жизненного пространства человека устроена таким образом, что свободный ресурс не расходуется на прямое, полезное для себя взаимодействие с реальностью, а используется преимущественно на заполнение ума самим умом. А то, что присутствует в уме, в основном и состоит из глюков, отказа от восприятия и отказа от прямого контакта с тем, что есть.
Всё это умственное содержимое и является тем, что человек непрерывно создаёт и чем он живёт. Происходит постоянное заполнение собственного жизненного пространства глюками, множеством мелких деструктивных процессов. Секс и в целом тема взаимоотношений между полами в данном случае выступают лишь удобным предлогом, поскольку это одна из наиболее насыщенных и значимых тем человеческой жизни. Именно поэтому вокруг неё формируется так много программ, глюков и деструктивных личностных структур. Если бы человеческая физиология была устроена иначе, тот же самый механизм реализовывался бы в другом формате, поскольку принцип здесь не зависит от конкретного содержания.
Существенным является то, что человек изначально рождается с внутренним пространством, которое подлежит структурированию глюками, в определённой степени имитирующими реальность. Так или иначе, все человеческие глюки представляют собой одну большую попытку сымитировать взаимодействие с реальностью, не вступая в него напрямую. Иными словами, человек сам заполняет своё жизненное пространство кластерами боли, и в тот момент, когда он начинает взаимодействовать с людьми и окружающим миром, это пространство практически сразу оказывается насыщенным болью.
В основе поддержания этих глюков лежит определённая парадигма или решение, согласно которому человек отказывается от прямого взаимодействия с реальностью и затем на протяжении всей жизни воспроизводит и поддерживает этот отказ. Именно эта парадигма становится фундаментом для существования всех умственных и личностных искажений. При этом достаточно лишь внимательно посмотреть на собственные глюки, попытаться их рассмотреть и проанализировать, как многие из них начинают рассыпаться, поскольку часто они оказываются крайне примитивными, неадекватными или просто не имеющими объективного основания.

Уровень 7
Седьмой уровень представляет собой специфическую, на первый взгляд нестандартную программную структуру. Все глюки, которые человек создаёт в процессе взаимодействия с социумом, окружением, культурой и всем тем, чем он постепенно наполняет себя по мере взросления, в итоге формируют состояние, в котором собственно «человека» как автономной сущности практически нет. Вместо этого возникает своеобразная сборная конструкция из чужих слов, поступков, решений и реакций, из всего того, с чем человек соприкасается и чем наполняются другие люди. Всё это интегрируется внутрь и становится содержанием личности, создавая иллюзию целостного «я».
Если рассматривать всё человечество как одно большое существо, а каждого отдельного человека — как условную единицу этого существа, можно увидеть два уровня структур, работающих по схожему принципу, но в разных масштабах. Это сопоставимо с организмом в целом и отдельными клетками внутри него. С одной стороны существует программа целого организма, включая мозг, который этим организмом управляет, а с другой — программы, которые существуют в каждой клетке по отдельности. Эти уровни и процессы принципиально различаются. Каждая клетка формально является частью тела, но при этом живёт собственной жизнью: она находится в жизненном пространстве организма и принадлежит ему, однако её внутренние процессы автономны. Аналогичный принцип действует и в отношении человечества: цивилизация может рассматриваться как единая структура, но каждый человек при этом остаётся отдельным элементом, выполняющим свою локальную функцию.
В этой системе существуют программы, благодаря которым большое существо, условно размером с цивилизацию, может «играться» в человека. Для этого необходимы определённые решения и деструктивные процессы, которые удерживают все отдельные единицы в заданной форме. На индивидуальном уровне это проявляется в том, что помимо выполнения конкретных программ ума, всех глюков, личностных структур и телесных процессов, человек поддерживает ещё и более глобальный процесс — сам факт наличия у него ума. Речь идёт о фундаментальном решении поддерживать это виртуальное пространство ума со всеми его свойствами и характеристиками.
В основе этого лежит полный отказ от прямого взаимодействия с реальностью и одновременно тотальная попытка это взаимодействие сымитировать. Хотя это может звучать абстрактно, суть заключается в том, что существует глубинная причина, по которой продолжают существовать все умственные игры и глюки. Эта причина состоит в том, что на одном из уровней своего жизненного пространства человек участвует в глобальной игре «в человека» — со всеми атрибутами, способностями, ролями и внутренними делениями на различные сектора.
Фактически уже с момента рождения начинается игра не только в конкретные формы поведения или личности, но и в сам ум как таковой, в само решение этот ум поддерживать и использовать. Именно это решение становится базовой структурой, внутри которой затем разворачиваются все остальные уровни, программы и деструктивные процессы, формирующие человеческий опыт.

Уровень 8
Помнишь, в прошлый раз, в предыдущем сеансе, мы говорили о теле и о желании быть молодым, здоровым, с идеальным телом, однако в тот момент, когда ты доходишь до этого предельного уровня и сталкиваешься с самим решением быть человеком и существовать именно в форме человека, всё меняется принципиально. В тот момент, когда останавливается базовый деструктивный процесс, всё существование в форме человека перестаёт быть необходимым, поскольку вся эта форма удерживается исключительно за счёт бегства от боли. Все процессы удовольствия, в том числе связанные со сладким, с сексом и с любыми другими источниками эйфории, имеют одну и ту же функцию — обеспечить бегство от боли. Когда боли нет, исчезает и потребность во всех этих формах, исчезает необходимость удерживаться в человеческой конфигурации, отпадают социальные игры, внешние атрибуты, мотивации и формы вовлечённости.
Весь интерес, вся мотивация человека — как в отношениях, так и в работе, деньгах, развлечениях или бездействии — основаны на кластерах боли. Если боли нет, то нет и процессов, поскольку боль и процесс по своей сути являются одним и тем же. Это становится особенно очевидным, если рассматривать, например, бегство от одиночества в семью: на поверхностном уровне кажется, что речь идёт лишь о боли одиночества, однако при более глубоком рассмотрении обнаруживается множество различных аспектов боли, которые сходятся в одном и том же деструктивном механизме. Все эти процессы основаны на решении быть человеком, а быть человеком — это специфическое состояние формы жизни, возникающее именно в человеческой конфигурации.
Фактически уже в самом начале жизни, в момент рождения, человек получает набор базовых парадигм, которые на самом деле представляют собой первичные кластеры боли. Именно благодаря им из бесформенного существа постепенно формируется человек как структура. В этом контексте всё, что связано с взаимоотношениями между полами, между людьми и непосредственно с сексом, является лишь частью человеческой жизни, производной от первичной боли, связанной с продолжением рода, выживанием и поддержанием формы.
Даже если взять чисто физиологический аспект — тот самый телесный и психический зуд, — он работает по тому же принципу, что и голод. Существует базовая боль голода, а всё остальное возникает как формы бегства от неё. В критических условиях человеку было бы безразлично, что именно есть, лишь бы уйти от боли голода, однако в процессе эволюции сформировались дополнительные слои. Пища, насыщенная углеводами, является более эффективным источником энергии, поэтому ещё на ранних этапах развития живых существ возник повышенный интерес к таким продуктам. Аналогично и с белками, которые необходимы для роста и восстановления организма, что формирует повышенный интерес к мясу. Любовь к вкусной пище основана не только на кластере голода, но и на глубинных эволюционных механизмах выживания и развития.
Например, у детей больше рецепторов, чувствительных к сладкому, поскольку мозгу и телу в период роста требуется значительно больше энергии, тогда как у взрослых с возрастом возрастает чувствительность к горькому, кислому и острому, что отражает изменение физиологических потребностей. В этом месте физиология, психика и идеологические конструкции переплетаются настолько тесно, что зачастую именно физиологический уровень оказывается определяющим, хотя это редко осознаётся.
Сексуальность в этом контексте также является табуированной темой лишь на поверхностном уровне. Если посмотреть на животный мир, становится очевидно, что основная задача живых существ — продолжение потомства. У человека эта задача по сути остаётся той же самой, хотя он склонен отрицать это, выдвигая на первый план духовные или социальные конструкции. Однако от базовых программ, заложенных на уровне тела и ДНК, невозможно уйти. Основная функция формы сохраняется — оставить потомство, а всё остальное является надстройкой.
Сознанию может казаться, что ум и воля доминируют над инстинктами и кластерами боли, формирующими живую природу, однако на практике это не так. Как бы человек ни пытался это скрыть или переосмыслить, фундамент остаётся неизменным. Человек может бесконечно усложнять это пространство своими представлениями, однако основа всегда одна и та же. Вокруг естественной способности возникает огромное количество умственных программ, которые кажутся уводящими от неё, но в действительности не меняют результат: численность людей продолжает расти, и как целостное существо человечество успешно выполняет задачу воспроизводства.
В этом свете такие категории, как любовь, привязанность и влюблённость, перестают выглядеть чем-то самостоятельным и возвышенным. Они оказываются ещё одной формой галлюцинации и ловушки, встроенной в систему кластеров боли и гормональных откликов. Там, где работает гормональная регуляция, включаются базовые программы, и любовь в этом смысле является физиологическим процессом. Стоит лишь прекратить соответствующие гормональные реакции, и субъективное переживание любви исчезает, что показывает её зависимость от глубинных биологических механизмов, а не от тех смыслов, которые на неё привычно накладываются.

Центральная точка
Центральный уровень проявляется как точка предельного обнажения всей конструкции. Постоянно всплывает фраза из культурного фона о том, что «миром правит любовь», и в этом месте становится очевидна вся искусственность и пустота подобных утверждений. Достаточно прислушаться к массовой культуре — к песням, текстам, образам, — чтобы увидеть одно и то же повторение: «я тебя люблю», «ты королева», «любовь спасёт мир». Всё это звучит как навязчивый шум, который заполняет пространство, но не объясняет ничего по существу.
Если смотреть прямо и без прикрас, человек по своей основе остаётся животным организмом, таким же, как и все остальные животные на планете, с теми же базовыми естественными процессами. Отличие заключается лишь в том, что человеку доступно больше ресурсов, однако эти ресурсы встроены не за пределами инстинктов, а внутри них — внутри физиологии, естественных способностей и гормональных механизмов. Любовь и все человеческие фантазии вокруг неё, вся культура, построенная на этой теме, при ближайшем рассмотрении сводятся к банальному размножению как базовому процессу, присущему любому живому существу. Сама любовь в этом контексте оказывается не чем иным, как гормональной реакцией, выполняющей ту же самую задачу — обеспечить продолжение рода и реализацию первичного кластера боли, лежащего в основе всей животной жизни.
Человечество склонно выделять себя в особую категорию, приписывая своему существованию высокие смыслы, вроде «пришли испытать любовь» или «реализовать духовный путь», однако если мысленно провести эксперимент и создать на любой другой планете жизнь с достаточным количеством ресурсов, в том числе виртуальных, умственных ресурсов, то результат будет тем же самым. Возникнет цивилизация, которая постепенно начнёт деградировать, поскольку животное остаётся животным, даже если внутри него разворачивается обширное виртуальное пространство воображаемых смыслов. Это пространство наполняется субъективными иллюзиями, фантазиями и деструктивными процессами, которые не имеют отношения к реальному взаимодействию с действительностью.
Человек в этом смысле представляет собой животное, ушедшее далеко от своей первоначальной формы за счёт накопленных ресурсов и умственных конструкций. Можно сказать, что вся цивилизация — это результат такого ухода, такого бегства от исходной формы, при котором существо остаётся животным по своей сути, но всё больше живёт в глюках о самом себе. Если рассматривать деятельность человечества схематично, становится очевидно, что оно делает ровно то же самое, что и остальные животные: выживает, конкурирует за ресурсы, размножается, строит сложные коллективные структуры. По сути, человечество строит гигантский муравейник, который пожирает окружающие ресурсы для того, чтобы продолжать существовать.
Муравейник интересен тем, что его жизнь не сводится к простому существованию: у него есть матка, есть периоды размножения, есть экспансия и создание новых муравейников. В глобальном масштабе человечество делает то же самое, когда стремится выйти за пределы планеты, осваивать другие территории, создавать новые «колонии» и новые формы существования. И в локальном, и в глобальном масштабе работает один и тот же принцип: более ресурсные структуры продолжают выполнение заложенной программы, не осознавая, что по сути они повторяют поведение животного.
Войны, конкуренция, борьба за территории и ресурсы, эксплуатация пространства планеты — всё это прямые аналоги процессов, происходящих в дикой природе. Разница лишь в том, что поверх этих базовых механизмов наложен сложный культурный слой, который создаёт иллюзию уникальности и особого предназначения. Если же отойти от этой культурной надстройки, становится видно, что она представляет собой фоновый шум, заполняющий пустоты, но не меняющий сути происходящего. Схематично это всё то же животное, выполняющее свои инстинкты, рефлексы и программы.
Ключевым моментом здесь является тотальный отказ от прямого взаимодействия с реальностью. В реальности человек остаётся животным, таким же, как и все остальные формы жизни, но умственное виртуальное пространство, как на уровне цивилизации, так и на уровне отдельного человека, позволяет этому животному воображать себя чем-то иным. Это воображение становится способом бегства от собственной природы, от своей реальности, и именно в этом месте желание быть молодым, красивым и «идеальным» выглядит не как индивидуальная прихоть, а как логичное следствие всей конструкции.
Таким образом, центральная точка фиксирует не отдельную идею, а общий принцип: человек — это животное, которое, обладая развитым умом и обширным виртуальным пространством, использует его не для прямого контакта с реальностью, а для бегства от неё, создавая иллюзии, смыслы и конструкции, внутри которых продолжает выполнять те же самые базовые программы, что и любая другая форма жизни.

Общее резюме

Документ представляет собой последовательное, многоуровневое исследование механизма человеческого существования как формы бегства от внутренней боли, реализуемого через физиологию, психику, умственные конструкции и цивилизационные структуры. В основе всего описываемого процесса лежит не секс, не любовь и не социальные отношения сами по себе, а глубинный деструктивный принцип — отказ от прямого взаимодействия с реальностью и её замещение виртуальными, умственными и культурными конструкциями.
На начальном уровне фиксируется, что естественные телесные способности — прежде всего сексуальность и потребность в продолжении рода — в процессе развития человечества были изъяты из прямого биологического контекста и превращены в обширное виртуальное пространство ума. Это пространство паразитирует на физиологии, обрастая смыслами, ожиданиями, фантазиями, социальными нормами и экономическими структурами. То, что изначально являлось простой функцией выживания и размножения, стало одной из центральных осей культуры, личности и цивилизации.
Далее показано, как в пространстве личности формируются устойчивые кластеры боли, связанные с представлениями о себе, о другом, о допустимом и недопустимом, о привлекательности, молодости, ценности и значимости. Эти кластеры запускаются через триггеры восприятия и поддерживаются гормональными и нейронными механизмами, формируя хроническое внутреннее напряжение. Человек большую часть жизни находится не в реальном контакте — ни с другим, ни с собой, — а в непрерывной умственной переработке этих состояний.
Ключевым выводом является то, что сами деструктивные процессы практически не связаны с реальным физиологическим актом — будь то секс или еда. Напротив, в момент непосредственного контакта с физиологией большая часть умственных глюков исчезает. Основная деструкция разворачивается до и после, в пространстве ожиданий, фантазий, предвкушений и интерпретаций. Таким образом, удовольствие, мотивация и «интерес к жизни» оказываются не позитивными движущими силами, а формами бегства от боли.
На более глубоких уровнях документ выводит этот механизм за пределы индивидуальной психики, показывая его идентичность на уровне цивилизации. Человечество описывается как единое существо, функционирующее по тем же принципам, что и отдельный человек: накопление ресурсов, создание виртуальных надстроек, деградация через отказ от реальности и воспроизводство себя через базовые биологические программы. Экономика, культура, войны, конкуренция, экспансия — всё это интерпретируется как усложнённые формы тех же инстинктов, характерных для животного мира.
В центральной точке делается радикальное обнажение всей конструкции: любовь, привязанность, духовные смыслы и культурные мифы рассматриваются как вторичные галлюцинации, маскирующие базовый биологический процесс размножения и выживания. Человек остаётся животным по своей сути, а ум и культура служат не выходом за пределы этой природы, а инструментом бегства от её прямого проживания. Именно отказ от реальности и попытка заменить её воображаемыми смыслами удерживают форму «человека» как таковую.
Итоговый вывод документа заключается в следующем: человеческое существование в его привычном виде — это устойчиво поддерживаемая система деструктивных процессов, основанных на боли, отказе от прямого восприятия и замещении реальности виртуальными конструкциями. Секс, любовь, отношения, культура и цивилизация являются не первопричинами, а производными элементами этой системы, обеспечивающими её воспроизводство на индивидуальном и глобальном уровнях